Лиззи, оставшись одна, заперла обѣ двери изнутри, а потомъ поспѣшно легла спать. Ставъ на колѣна возлѣ желѣзнаго сундучка, она прочла короткую молитву. Потомъ она положила подъ изголовье часы съ цѣпочкой, перстни, которые сняла съ пальцевъ, пакетъ, который вынула изъ дорожной шкатулки, и легла въ постель, намѣреваясь обдумать хорошенько вопросъ о корсарѣ -- хорошо ли будетъ отдать себя и все свое состояніе человѣку, который, можетъ быть, состояніе-то ея возьметъ, а ее-то броситъ? Предметъ этотъ былъ не очень пріятенъ, и пока она раздумывала, она заснула.

 Около двухъ часовъ утра человѣкъ, весьма искусный въ томъ ремеслѣ, которымъ онъ тогда занимался, сталъ на колѣна возлѣ двери лэди Юстэсъ и тонкою пилой, съ помощью вѣроятно нѣкоторыхъ другихъ хорошихъ инструментовъ, просто вырѣзалъ ту часть двери спальной, на которой находилась задвижка. Онъ, должно быть, зналъ это мѣсто, потому что ни минуты не находился въ нерѣшимости, когда началъ работу. Кусокъ былъ вырѣзанъ безъ малѣйшаго шума, а потомъ, когда дверь отворилась, былъ положенъ на полъ спальни.

 Тогда человѣкъ этотъ совершенно неслышными шагами вошелъ въ комнату, опять сталъ на колѣна -- на томъ самомъ мѣстѣ, гдѣ бѣдная Лиззи читала молитву -- чтобы ему легче было приподнять желѣзный сундучокъ безъ усилій, и вынесъ его изъ комнаты на рукахъ, не потревоживъ спящей красавицы. Потомъ онъ спустился съ лѣстницы, прошелъ въ кофейную, находившуюся внизу лѣстницы, и подалъ сундучокъ въ отворенное окно человѣку, присѣвшему снаружи въ темнотѣ. Потомъ онъ вылѣзъ самъ, закрылъ окно, надѣлъ сапоги, приготовленные для него товарищемъ, а потомъ оба, помѣшкавъ нѣсколько минутъ въ тѣни темной стѣны, удалились съ своей добычей въ уголъ.

 Ночь была очень темная и дождливая. Темнѣе ночи быть не могло. До-сихъ-поръ предпріимчивые авантюристы имѣли успѣхъ, и мы оставимъ ихъ въ избранномъ ими убѣжищѣ, занятыми болѣе продолжительной операціей -- разламываніемъ желѣзнаго сундучка. Они условились между собой, что сундучокъ надо разломать. Хотя тяжесть его не показалась непомѣрна тому, кто выносилъ его изъ комнаты Лиззи, какъ высокому лакею, все-таки сундучокъ могъ служить помѣхою для господъ, намѣревавшихся ѣхать по желѣзной дорогѣ, съ намѣреніемъ не привлекать на себя вниманія. Они запаслись хорошими инструментами, и мы оставимъ ихъ за работой.

 На слѣдующее утро, Лиззи проснулась ранѣе, чѣмъ ожидала и нашла въ своей спальнѣ не только Пэшенсъ Крабстикъ, но служанку гостинницы и жену содержателя гостинницы.

 Ей скоро все было разсказано. Въ комнату ея ворвались и сокровище ея исчезло.

 Общество намѣревалось позавтракать, не торопясь, и ѣхать въ Лондонъ съ поѣздомъ, шедшимъ изъ Карлейля въ серединѣ дня; но всѣхъ скоро потревожили. Лэди Юстэсъ едва успѣла надѣть туфли, накинуть блузу, сбросить растрепанный ночной чепецъ, какъ хозяинъ гостинницы, лордъ Джорджъ, высокій лакей и дворники очутились въ ея спальнѣ. Для всѣхъ было ясно, что брилліанты украдены. Начальникъ карлейльской полиціи поспѣлъ наравнѣ съ другими, и очень скоро явился важный баринъ -- глава констэблей графства.

 Лиззи, услыхавъ объ этомъ извѣстіи, казалась поражена ужасомъ, а наружно не очень выказала свое горе.

 -- Это цѣлый заговоръ, сказйлъ лордъ Джорджъ.

 Капитанъ Фицморисъ, благородный начальникъ констэблей, покачалъ головою.

 -- Заговоръ порядочный, сказалъ начальникъ полиціи, который не имѣлъ намѣренія сообщать своихъ мыслей кому бы то ни было и никого не исключалъ изъ своихъ подозрѣній.

 Хозяинъ гостинницы очень разсердился и сначала не воздерживался отъ гнѣва. Развѣ не было извѣстно, что цѣнныя вещи, привозимыя въ гостинницу, всегда отдаются на сохраненіе хозяину? Онъ какъ-будто думалъ, что Лиззи сама украла свой сундучокъ съ брилліантами.

 -- Любезный другъ, сказалъ лордъ Джорджъ:-- никто ни слова не говоритъ о васъ и вашемъ домѣ.

 -- Нѣтъ, милордъ, но...

 -- Лэди Юстэсъ не осуждаетъ васъ и вы никого не осуждайте, сказалъ лордъ Джорджъ.-- Пусть полиція дѣлаетъ свое дѣло.

 Наконецъ мужчины ушли и Лиззи осталась съ Пэшенсъ и мистрисъ Карбункль. Но даже и теперь она горю воли не давала, но сидѣла на постели, пораженная ужасомъ и нѣмая.

 -- Можетъ быть, мнѣ лучше одѣться, сказала она наконецъ.

 -- Я этого боялась, сказала мистрисъ Карбункль, дружески держа Лиззи за руку.

 -- Да; -- вы это говорили.

 -- Вещь такая цѣнная!

 -- Я всегда говорила милэди... начала Крабстикъ.

 -- Молчите! сердито закричала Лиззи.-- Я полагаю, полиція сдѣлаетъ что можетъ, мистрисъ Карбункль.

 -- О! да; -- это сдѣлаетъ и лордъ Джоржъ.

 -- Я немножко полежу, сказала Лиззи.-- Мнѣ такъ дурно, что я право не знаю, что и дѣлать. Если полежу, я можетъ быть оправлюсь.

 Съ большимъ затрудненіемъ удалось ей выпроводить всѣхъ.

 Потомъ, прежде чѣмъ раздѣлась, она опять заперла ту дверь, у которой осталась задвижка, а другую заперла на ключъ. Сдѣлавъ это, она вынула изъ-подъ изголовья свертокъ, который везла съ собой въ шкатулкѣ и, развязавъ его примѣтила, что ея милое брилліантовое ожерелье въ сохранности и цѣлости.

 Предпріимчивые авантюристы украли желѣзный сундучокъ, но больше не украли ничего. Читателю не слѣдуетъ предполагать, что если Лиззи сохранила брилліанты, то сундучокъ былъ унесенъ съ ея согласія. Воровство это было настоящее, задумано съ большимъ искусствомъ, исполнено очень замысловато и съ большими издержками -- это воровство нѣкоторое время сбивало съ толку англійскую полицію и доставило большую знаменитость тѣмъ, кто его исполнилъ. Но только одинъ сундучокъ достался ворамъ.

 Молчаніе Лиззи, когда она узнала о похищеніи сундучка -- молчаніе о томъ, что ожерелье въ настоящую минуту находилось у ней самой -- сначала не было умышленнымъ обманомъ. Ей было стыдно сказать, что она везла изъ Портрэ пустой сундучокъ, боясь, что его украдутъ, а брилліанты держала при себѣ. Потомъ ей пришло въ голову съ быстротою молніи, что хорошо было бы увѣрить Кэмпердауна, будто брилліанты украдены.

 Такимъ образомъ она промолчала. Поразмысливъ съ полчаса, она увидѣла, какъ велики будутъ теперь ея затрудненія. Но такъ какъ она сначала не сказала правды, то не могла сказать ее и теперь.

Глава XLV.

ПУТЕШЕСТВІЕ ВЪ ЛОНДОНЪ.

 Когда мы оставили лэди Юстэсъ одну, въ своей спальнѣ, въ карлейльской гостинницѣ, послѣ открытія воровства, она имѣла много заботъ. Ожерелье, правда, было сохранно у нея подъ подушкой, но когда ее окружала толпа -- друзья ея и полицейскіе, и лица, принадлежащія къ гостинницѣ, -- она не говорила имъ, гдѣ брилліанты, но дала имъ уйти съ тѣмъ убѣжденіемъ, что брилліанты исчезли вмѣстѣ съ сундучкомъ. Она очень хорошо знала, что въ эту самую минуту берутся мѣры для отысканія воровъ и для того, чтобы обстоятельства этой покражи сдѣлались извѣстны. Теперь, безъ сомнѣнія ужъ лондонскіе полицейскіе извѣщены, что ночью входили въ ея комнату и похитили сундучокъ съ брилліантами. Какъ же ей при настоящемъ положеніи дѣла сказать правду? Могло быть и то, что воры уже пойманы. Не откроется ли истина въ такомъ случаѣ, хотя бы она и умолчала о ней? Тутъ она было рѣшилась совсѣмъ избавиться отъ брилліантовъ, такъ чтобы никто о нихъ ничего не зналъ. Она спрятала бы ихъ, еслибъ могла придумать такое мѣсто, гдѣ не отыщетъ ихъ никакое человѣческое искусство. Пусть воры говорили бы что хотѣли, ея слова въ подобномъ случаѣ имѣли бы больше вѣса, чѣмъ утвержденіе воровъ. Она объявила бы, что брилліанты были въ сундучкѣ, когда онъ пропалъ. Воры клялись бы, что сундучокъ былъ пустъ. Она опровергла бы это, и воры -- извѣстные какъ воры -- конечно были бы заподозрѣны даже собственными пріятелями и товарищами въ томъ, что сбыли брилліанты, прежде чѣмъ попались въ руки правосудія. Въ этомъ заключалась бы тайна, это была бы искусная хитрость, что все не лишено было привлекательности для Лиззи Юстэсъ.