Она всѣхъ поставила бы втупикъ. Кэмпердаунъ не могъ бы мучить ее ничѣмъ болѣе и въ этомъ отношеніи оказался бы побѣжденъ. Она избавилась бы отъ страшно тягостнаго для нея чувства публичнаго пораженія въ дѣлѣ объ ожерельѣ. Лордъ Фонъ, по всему вѣроятію, опять будетъ у ея ногъ. И въ шумѣ и толкахъ, которые подобное дѣло вызоветъ въ Лондонѣ, не будетъ ничего такого, что могло бы заставить ее стыдиться. Мысль эта ей понравилась; ожерелье надоѣло ей до-нельзя.
Но куда его дѣвать? Въ эту минуту она держала его межъ пальцевъ подъ подушкой. Если она намѣрена -- а ей казалось, что она намѣрена -- совсѣмъ избавиться отъ него, то море лучшій тайникъ. Въ случаѣ, еслибъ она рѣшилась уничтожить безвозвратно такое цѣнное имущество, вѣрнѣе всего для нея было бы прибѣгнуть "къ собственнымъ широкимъ волнамъ", какъ выражалась она, даже говоря мысленно сама съ собой. Въ "дружеской глубинѣ ея собственнаго, опоясаннаго скалами моря" она похоронитъ свою тяжелую заботу. Но теперь она удалялась отъ моря, и трудно было бы ей вернуться въ Портрэ, не возбудивъ подозрѣнія, которое могло ей быть гибельно.
Къ тому же, не окажется ли возможности избавиться отъ брилліантовъ, однако тѣмъ не менѣе оставить за собою право на нихъ въ будущемъ? Она знала, что входитъ въ долги и современемъ можетъ очень нуждаться въ деньгахъ. Ея знакомство съ ювелиромъ Бенджаминомъ часто приходило ей на умъ. Она не получитъ отъ него, быть можетъ, десяти тысячъ; -- но если онъ дастъ восемь или шесть, или даже пять, какъ пріятно это будетъ! Еслибъ она могла спрятать брилліанты на три или четыре года,-- еслибъ ей удалось скрыть ихъ такъ, чтобъ ни одна человѣческая душа не увидала, пока она не извлечетъ ихъ опять на Божій свѣтъ -- она, конечно, послѣ тако то продолжительнаго промежутка, могла бы употребить ихъ въ пользу! Гдѣ однако найти такое потаенное мѣсто? Она очень хорошо понимала, какъ велика была для нея опасность, пока ожерелье находилось при ней. Непредвидѣнная случайность могла повести къ его открытію, а при малѣйшемъ подозрѣніи, полиція нагрянетъ къ ней, и силою отыщетъ его. Не можетъ же быть, чтобъ не нашлось подобнаго тайника,-- если только хорошенько подумать! Тутъ она стала вспоминать всѣ слышанные ею разсказы о тайныхъ преступленіяхъ. Долженъ существовать какой-нибудь способъ исполнить это, если только она приложитъ всѣ усилія, чтобъ сосредоточатъ на этомъ свои мысли. Яма, глубоко вырытая въ землѣ; не могла ли бы она служить тайникомъ? Но гдѣ же вырыть подобную яму? Въ какомъ мѣстѣ могла бы она довѣриться землѣ? Нигдѣ болѣе какъ въ Портрэ. А между тѣмъ она ѣхала теперь въ Лондонъ, оставляя Портрэ за собою. Ей казалось несомнѣнно, что она не можетъ нигдѣ вырыть въ Лондонѣ ямы, которая осталась бы извѣстна одной ей. И того она не могла надѣяться, чтобъ въ часъ или два, которые ей оставалось провести въ Карлейлѣ, она нашла бы мѣсто для подобной ямы.
Ей нуженъ былъ другъ;-- кто-нибудь, на кого она могла бы положиться. Но подобнаго друга у ней не оказывалось. Вручить брилліанты лорду Джорджу она не рѣшалась. Развѣ не завладѣетъ сокровищемъ каждый корсаръ, который введенъ будетъ въ такое искушеніе? А еслибъ, что очень возможно, она еще ошиблась на его счетъ, и онъ вовсе не оказался корсаромъ, то онъ навѣрно выдалъ бы ее полиціи. Она перебрала въ умѣ всѣхъ своихъ лучшихъ друзей -- Фрэнка Грейстока, мистрисъ Карбункль, Лучинду, мисъ Мэкнёльти, даже Пэшенсъ Крабстикъ -- но изъ всѣхъ нихъ никому бы не могла довѣриться. Что бы она ни сдѣлала, это должно быть исполнено ею одною! Она начинала опасаться, что взяла на себя бремя заботъ, которое превышало ея силы. Одно только ей было ясно; она не могла рисковать теперь открыть кому-нибудь изъ нихъ, что ожерелье находится у нея, и что украденный сундучокъ былъ пустъ.
Думая обо всемъ этомъ, она легла въ постель,-- все крѣпко держа пакетецъ въ рукѣ -- и въ этомъ же положеніи проснулась утромъ, часовъ около десяти, когда мистрисъ Карбункль постучала въ дверь. Лиззи соскочила съ постели и впустила свою пріятельницу, вмѣстѣ съ которою вошла и Пэшёнсъ Крабстикъ.
-- Вамъ пора вставать, моя милая, сказала мистрисъ Карбункль.-- Мы сейчасъ будемъ завтракать.
Лиззи объявила, что такъ встревожена, что будетъ завтракать у себя наверху. Она просила, чтобъ ее не ждали. Карбстикъ принесетъ ей чашку чая, -- и кусокъ чего-нибудь.
-- Вы не можете удивляться тому, что я сама не своя, заключила Лиззи.
Мистрисъ Карбункль удивлялась совершенно противному. И лордъ Джорджъ, и она не мало были изумлены спокойствіемъ Лиззи при такой потерѣ. Лордъ Джорджъ приписывалъ ей истинное мужество. Мистрисъ Карбункль замѣтила шепотомъ, что быть можетъ, она считала покражу удобнымъ способомъ избѣгнуть процеса.
-- Вамъ, я полагаю, извѣстно, Джорджъ, что у нея отняли бы эти брилліанты.
Лордъ Джорджъ засвисталъ и также шепотомъ выразилъ мысль, что его уваженіе къ лэди Юстэсъ возросло бы въ сильной степени, еслибъ все это маленькое похожденіе было устроено ею самою съ цѣлью побороть Кэмпердауна.
-- Если окажется, заключилъ лордъ Джорджъ:-- что она наняла двухъ разбойниковъ, точно какой-нибудь старый итальянскій маркизъ, я получу о ней превысокое мнѣніе.
Разговоръ этотъ происходилъ до входа къ Лиззи мистрисъ Карбункль; но ни лордъ Джорджъ, ни она не подозрѣвала, чтобъ ожерелье еще находилось въ гостинницѣ.
Сундучокъ былъ отысканъ, и обломки отъ него принесены въ столовую, пока общество сидѣло за завтракомъ. Лиззи въ комнатѣ не было, но извѣстіе тотчасъ ей передала Крабстикъ, подавая крылышко фазана и ломтями поджаренный хлѣбъ. Желѣзный сундучокъ былъ найденъ въ углубленіи подъ сводомъ, который проходилъ подъ полотномъ желѣзной дороги ярдахъ въ ста пятидесяти отъ гостинницы. Сундучокъ былъ взломанъ, по словамъ полицейскаго сержанта, самыми превосходными стальными орудіями, которыя приготовляются исключительно для этой цѣли. Полицейскій сержантъ былъ вполнѣ увѣренъ, что дѣло исполнили искуснѣйшіе столичные мошенники. Очевидно, ничего не было выпущено изъ вида; каждое движеніе путешественниковъ, должно быть, извѣстно было ворамъ, и вѣроятно кто-нибудь изъ нихъ ѣхалъ на одномъ поѣздѣ съ ними. Даже дверь спальни въ гостинницѣ была смѣрена тѣмъ, кто вырѣзалъ задвижку. Полицейскій сержантъ не могъ достаточно надивиться на такое искуство -- но надзиратель, съ которымъ лордъ Джорджъ говорилъ нѣсколько разъ, былъ сдержанъ и молчаливъ. Надзиратель вовсе не былъ увѣренъ, чтобы лордъ Джорджъ самъ не питалъ пристрастія къ брилліантамъ. Однако онъ не выронилъ, ни словечка о подозрѣніи, которое возносилось бы на такую обаятельную высоту; а просто заявилъ, что желалъ бы оставить при себѣ кого-нибудь изъ нихъ. Еслибъ лэди Юстэсъ обошлась безъ высокаго лакея, онъ могъ бы оказать пользу въ Карлейлѣ. Итакъ было рѣшено, что высокій лакей останется;-- и онъ остался, хотя противъ своего желанія.
Всѣ не исключая самой лэди Юстэсъ и Пэшенсъ Крабстикъ, должны были дать свое показаніе карлейльскому судьѣ, передъ тѣмъ какъ общество отправилось въ дальнѣйшій путь. Лиззи исполнила эту формальность, заперевъ на это время ожерелье въ свою шкатулку съ письменнымъ приборомъ, которая оставалась въ гостинницѣ. Брилліанты цѣнились въ десятъ тысячъ фунтовъ. О нихъ начинался процесъ. Она не сомнѣвалась, ни минуты, что брилліанты эти были ея собственностью. Она такъ тщательно хранила эти брилліанты, именно вслѣдствіе процеса. Опасаясь, чтобы мистеръ Кэлнердаупъ не отнялъ ихъ у нея, она заказала этотъ крѣпкій желѣзный сундучокъ. Въ послѣдній разъ она видѣла брилліанты вечеромъ, наканунѣ своего отъѣзда изъ Портрэ. Тогда она сама заперла ихъ въ сундучокъ, и при этомъ показала ключъ къ нему. Замокъ былъ такъ мало поврежденъ, что ключъ дѣйствовалъ. Таково было показаніе Лиззи. Крабстикъ подтвердила слова своей госпожи, не безъ запинокъ. Она, конечно, видѣла брилліанты, но не часто. Она видѣла ихъ въ Портрэ; но уже давно. Крабстикъ не могла сказать о нихъ почти ничего, но ловкій надзиратель вовсе не былъ увѣренъ, чтобъ Крабстикъ не знала гораздо болѣе, чѣмъ говорила. Мистрисъ Карбункль и лордъ Джорджъ также видѣли брилліанты въ Портрэ. Не могло быть сомнѣнія, что брилліанты находились въ желѣзномъ сундучкѣ;-- и безспорно, прибавилъ лордъ Джорджъ, это ожерелье сдѣлалось такъ извѣстно по поводу угрожавшаго процеса, что лондонскіе воры очень хорошо могли знать о его существованіи и его цѣнность. Высокаго лакея не допрашивали; но онъ былъ задержанъ полиціею по требованію судьи.
