-- Еслибъ у меня былъ женихъ, сказала Нина: -- и кто-нибудь сказалъ бы противъ него слово, я непремѣнно накинулась бы на того. Я не понимаю, почему Фредерикъ непремѣнно долженъ поступать по-своему.

 -- Нина, ты дура, сказала Діана.

 -- Я нахожу, что Люси это очень тяжело переносить, сказала Лидія.

 -- И я переносить не хочу! воскликнула Люси.-- Думать, будто мистеръ Грейстокъ такой низкій человѣкъ, что сердится за какого-нибудь дикаря индійца, потому что беретъ сторону своей кузины! Разумѣется, мнѣ лучше уѣхать. Вы всѣ думаете, что мистеръ Грейстокъ теперь врагъ вашъ, но для меня онъ никогда не можетъ быть врагомъ.

 -- Мы думаемъ, что лэди Юстэсъ врагъ, сказала Цецилія:-- и врагъ очень скверный.

 -- Я ни слова не говорила о лэди Юстэсъ, сказала Люси:-- но мистеръ Грейстокъ джентльмэнъ.

 Чрезъ часъ послѣ этого лэди Фонъ послала за Люси и обѣ долго сидѣли вмѣстѣ вдвоемъ, заперевшись. Лордъ Фонъ былъ очень сердитъ и до-сихъ-поръ не соглашался оставить безъ вниманія эту обиду.

 -- Я обязанъ сказать вамъ, объявила лэди Фонъ очень выразительно:-- что ничто не можетъ оправдать васъ въ томъ, что вы обвинили лорда Фона въ неправдѣ. Разумѣется, мнѣ жаль, что о мистерѣ Грейстокѣ упомянули въ вашемъ присутствіи, но такъ-какъ о немъ было упомянуто, то вамъ слѣдовало терпѣливо перенести сказанное.

 -- Я не могла перенести этого терпѣливо, лэди Фонъ.

 -- Это всегда говорятъ злые люди, когда убьютъ кого-нибудь, а потомъ ихъ повѣсятъ за это.

 -- Я уѣду, лэди Фонъ...

 -- Это неблагодарно, душа моя. Вы знаете, что я этого не желаю; но если вы ведете себя дурно, то разумѣется я должна вамъ объ этомъ сказать.

 -- Я лучше уѣду. Всѣ здѣсь думаютъ дурно о мистерѣ Грейстокѣ, но я дурно о немъ не думаю и никогда не буду думать. Зачѣмъ лордъ Фонъ говоритъ о немъ такія жестокія вещи?

 Ей предложили сойти внизъ рано утромъ и извиниться предъ лордомъ Фономъ за свою грубость, но она не хотѣла въ этотъ вечеръ согласиться на это. Что ни говорила лэди Фонъ, Люси думала, что оскорбленіе было сдѣлано ей, а не его сіятельству.

 Такимъ образомъ они разстались не друзьями. Лэди Фонъ не поцѣловала ее, когда ушла, а Люси съ упорной гордостью рѣшительно не хотѣла признаться въ своей винѣ. Она только говорила, что ей лучше уѣхать, а когда лэди Фонъ безпрестанно повторяла, что такой человѣкъ, какъ лордъ Фонъ, не можетъ перенести обвиненія въ неправдѣ, Люси продолжала говорить, что въ такомъ случаѣ лорду Фону слѣдовало остерегаться говорить неправду.

 Все это было ужасно и надѣлало большой тревоги и большихъ огорченій въ замкѣ Фонъ. Лидія пришла въ комнату Люси вечеромъ и обѣ дѣвушки говорили объ этомъ нѣсколько часовъ.

 Утромъ Люси встала очень рано и увидала лорда Фона, прогуливающагося въ саду. Ей сказали, что вѣроятно его можно будетъ найти въ саду, если она хочетъ извиниться предъ нимъ.

 Люси очень много думала объ этомъ -- не только въ отношеніи своего жениха, но и собственнаго своего поведенія. Одна изъ старшихъ дочерей лэди Фонъ сказала ей, что никакая образованная дѣвушка не имѣетъ права говорить джентльмэну, что онъ сказалъ неправду, и Люси не могла опредѣлить навѣрно, справедливъ ли этотъ приговоръ. Притомъ она не могла не помнить, что этотъ джентльмэнъ былъ лордъ Фонъ, а она гувернантка лэди Фонъ. Но мистеръ Грейстокъ былъ ея женихъ и главная ея обязанность относилась къ нему. Потомъ, сознаваясь, что она виновна въ томъ, что обвинила лорда Фона въ неправдѣ, она не могла не спросить себя, что не болѣе ли виноватъ лордъ Фонъ, сказавъ при ней, что мистеръ Грейстокъ не джентльмэнъ. Его вина вызвала ея вину. Люси сама не знала, должна ли она извиниться предъ лордомъ Фономъ, или нѣтъ, но была увѣрена, что лордъ Фонъ обязанъ извиниться предъ нею.

 Она прямо подошла къ лорду Фону и встрѣтилась съ нимъ подъ деревьями. Онъ еще былъ мраченъ и торжественъ, и очевидно не прощалъ своей обиды, но поклонился ей и остановился, когда она подходила къ нему.

 -- Милордъ, сказала она: -- я очень жалѣю о томъ, что случилось вчера.

 -- И я также -- очень жалѣю, мисъ Морисъ.

 -- Мнѣ кажется, вамъ извѣстно, что я помолвлена съ мистеромъ Грейстокомъ?

 -- Я не могу допустить, чтобъ это имѣло какое-нибудь отношеніе...,

 -- Когда вы подумаете, что онъ долженъ быть для меня дороже всѣхъ на свѣтѣ, вы сознаетесь, что я не могла слышать молча дурные отзывы о немъ.

 Лицо его сдѣлалось мрачнѣе прежняго и онъ не отвѣчалъ. Ему хотѣлось, чтобъ дѣвочка, любившая его врага, униженно просила у него прощенія. Если она сдѣлаетъ это, онъ удостоитъ простить ее, но онъ былъ такъ ничтоженъ по природѣ, что не могъ согласиться простить на другихъ условіяхъ.

 -- Разумѣется, продолжала Люси: -- я обязана обращаться съ вами съ особеннымъ уваженіемъ въ домѣ лэди Фонъ.

 Она замолчала и почти съ умоляющимъ видомъ взглянула на него.

 -- Но вы обращаетесь со мною съ особеннымъ неуваженіемъ, сказалъ лордъ Фонъ.

 -- А вы какъ обращаетесь со мною, лордъ Фонъ?

 -- Мисъ Морисъ, мнѣ должно быть дозволено, когда я разсуждаю съ моею матерью, выражать мое мнѣніе такими словами, какія наиболѣе покажутся мнѣ удобными. Поведеніе со мною мистера Грейстока было... было... совершенно не джентльмэновское.

 -- Мистеръ Грейстокъ джентльмэнъ.

 -- Поведеніе его было обидное и самое... самое не джентльмэновское. Мистеръ Грейстокъ обезславилъ себя.

 -- Это неправда, сказала Люси.

 Лордъ Фонъ вздрогнулъ, а потомъ пошелъ къ дому самыми быстрыми шагами.

Глава XXVIII.

МИСТЕРЪ ДОВЪ ВЪ СВОЕЙ КОНТОРѢ.

 Сцена между лордомъ Фономъ и Грейстокомъ происходила въ конторѣ Кэмпердауна въ присутствіи Джона Юстэса. Повѣренный вытерпѣлъ много непріятностей до пріѣзда первыхъ двухъ господъ отъ постоянныхъ повтореній Юстэса, что онъ не хочетъ больше имѣть никакихъ хлопотъ съ брилліантами.

 Напрасно Кэмпердаунъ указывалъ ему, что, какъ душеприкащикъ и опекунъ, онъ обязанъ защищать собственность своего племянника, Юстэсъ увѣрялъ, что хотя онъ сравнительно человѣкъ бѣдный, онъ скорѣе готовъ самъ заплатить за ожерелье, чѣмъ подвергаться непріятности вести такую постоянную ссору.

 -- Любезный Джонъ, десять тысячъ фунтовъ! говорилъ Кэмпердаунъ.-- Это состояніе для младшаго сына.

 -- Мальчику только два года и онъ успѣетъ составить состояніе для своихъ младшихъ сыновей, если не промотаетъ всего. А если промотаетъ, то десять тысячъ фунтовъ разницы не сдѣлаетъ.

 -- Но примите въ соображеніе справедливость, Джонъ.

 -- Справедливость можетъ быть куплена слишкомъ дорого.

 -- Этакая гарпія! настаивалъ повѣренный.

 Тутъ вошелъ лордъ Фонъ, а за нимъ тотчасъ и Грейстокъ.

 -- Я немедленно скажу, началъ Грейстокъ: -- что лэди Юстэсъ рѣшилась поддерживать свои права на эту вещь и не хочетъ отдать брилліантовъ до-тѣхъ-поръ, пока судъ не рѣшитъ, что она ошибается. Позвольте, мистеръ Кэмпердаунъ. Я обязанъ пойти далѣе и выразить мое мнѣніе, что она права.

 -- Я никакъ не могу понять, чтобы такое мнѣніе могли выразить вы, сказалъ Кэмпердаунъ.

 -- Вы, кажется, перемѣнили свое мнѣніе? сказалъ Джонъ Юстэсъ.

 -- Нѣтъ, Юстэсъ. Мистеръ Кэмпердаунъ потрудится понять, что я выражаю здѣсь мое мнѣніе какъ другъ, а не какъ юристъ. И вы должны понять, Юстэсъ, продолжалъ Грейстокъ: -- что я говорю теперь о правахъ моей кузины на эту вещь. Хотя цѣнность велика, я совѣтовалъ ей отдать брилліанты на сохраненіе, пока это дѣло не будетъ рѣшено. Это я ей совѣтую и ни въ чемъ своего мнѣнія не перемѣнялъ. Но она чувствуетъ, что съ ней поступили жестоко, и какъ женщина энергичная, не хочетъ отступить. Мистеръ Кэмпердаунъ просто остановилъ на улицѣ ея экипажъ.

 -- Она не отвѣчала ни на одно письмо, сказалъ повѣренный.