В комнату приоткрылась дверь и к нам вошла женщина, точнее можно сказать почти бабушка. Светлые длинные волосы, забранные в хвост, слегка поморщенная кожа лица, но взгляд у неё был добрый. Интересно, что ей нужно?

— Надеюсь, я не помешала? – тихонько спросила она.

— Вообще нет, но… ничего, проходите. Что вас привело?

— Помнится мне у вас дочь болеет, кажется, я могу ей немного помочь. – Она посмотрела на Машу и взгляд её словно наполнился печалью. Связано ли это с её прошлым?

— Извините, но боюсь молитвами, тут не поможешь. Отец Валерий тоже считает, что нужно молиться, но не думаю, что в нашей ситуации это действенный способ.

— Я хоть женщина и в возрасте, но неглупая. Думаете здесь всё, как эти четверо, называющих себя священниками? Шарлатаны они, но приходится делать вид, что это не так. Другого убежища мне не найти, да и я уже слишком слаба, чтобы искать. Однако я могу помочь.

Она села на стул рядом с Машей и стала наблюдать за ней. Молча. Не произнесла ни единого слова, а я так и не понимал, что происходит.

— Простите, вы…

— Тсс… — перебила она меня. Затем продолжила. – Принесите стакан воды, будьте добры.

— Вам плохо?

— Это не для меня.

В комнате стоял графин с водой, как раз на случай, если вдруг Маше захочется пить. Я взял стакан, налил воду и подал этой женщине.

Она насыпала что-то в воду и попросила Машу к ней повернуться, выпить водички. Мне это казалось безумием, ведь никогда ничего такого не… было.

Чёрт, я уже встречал подобное…

— Папа? – неожиданно заговорила Маша.

— Да дорогая, как ты?! Всё в порядке?

— Всё хорошо, но я ещё полежу… можно?

— Конечно, я ведь не ругаюсь...

— Ей будет лучше, — ответила эта женщина.

Тут я понял, что не узнал, как её зовут.

— Простите, а как…

— Неважно дорогой мой. Лучше присядь.

Мы отошли от Маши и присели в другом углу комнаты.

— Скажи, ты веришь в странности?

— Смотря, что вы имеете в виду. Например, то, что вы подмешали, что-то моей дочке в воду и дали выпить – это как минимум странно, то, что мы здесь, а не замёрзли там на улице до сих пор – тоже странно. Да и некоторые вещи, происходящие здесь…

— Вы кого-то видели? Верно? Но не можете понять, насколько это странно или же наоборот? Возможно, вы что-то слышите, что не слышат другие. Но это не даёт право им вас осуждать. Однако они не поймут. Даже сейчас в этот момент, о вашем спасении никто не переживает.

— О чём это вы… — медленно произнёс я.

В эту минуту в комнате снова оказалась девочка. Она стояла рядом с этой женщиной и держала у неё на плече руку.

Потянувшись к себе в карман, незнакомка достала оттуда колоду каких-то карт и некоторое время перемешивала их, затем произнесла:

— Сдвинь колоду, будь добр.

Я молча сделал то, что она просит.

Выложив передо мной четыре карты, она попросила задать меня вопрос, который больше всего меня интересует.

— Понравится ли моя дочь?

— А теперь давай посмотрим, что они нам скажут. – Она водила рукой над картами затем остановилась на третьей.

Медленно перевернув карту, я увидел колесо фортуны.

— Я так понимаю это удача? То есть она поправится?!

— Э-э-э не спеши, дружок. Фортуна означает удачу, но всем известно, как она повернётся так и будет. Если сейчас всё хорошо, то завтра может стать всё гораздо хуже… Давай посмотрим ещё одну карту, чтобы понимать наверняка. – Перевернув следующую карту, там была женщина, восседающая на троне. – Верховная Жрица. Пока не известно, станет ей хуже или лучше. Даже высшие силы не…

— Лидия Борисовна! Вы что здесь устроили?! – это был голос отца Валерия. – Боже, вы опять кому-то пытались запудрить мозги своими картами?! Это был последний раз! Отец Александр, увидите её в комнату и закройте там!

На удивление эта женщина не проронила ни слова, но по её взгляду, ей было это больно.

— Простите, пожалуйста, она не должна была к вам попасть. У неё муж умер вот у неё разум-то и затуманился всякой ерундой. Ещё раз извините, она больше вас не побеспокоит. – Поклонившись мне, они покинули комнату, и мы снова остались с Машей вдвоём.

Падение вниз было жестковатым, но терпимым. Здесь было уплотнение снега, хорошее такое. Поэтому можно сказать, что прыгал он на землю почти на прямых ногах, по всей видимости. Палатка за что-то зацепилась и метрах двадцати от нас ждала, пока её заберут.

Буря уже вовсю бушевала, закидывая лицо снегом, не давая возможности продохнуть и нормально посмотреть вперёд. Возвращаться уже нет смысла, но мы могли успеть спасти палатку.

— Ты как? – крикнула я сквозь ветер, прикрывая лицо руками.

— А ты не видишь?! Хреново!

— Для верующего ты слишком грубо выражаешься! – я хотела немного подшутить над ним.

— Очень смешно!

— Никуда не уходи! Я сейчас вернусь!

Оставив Демида, я пошла побыстрее за палаткой, чтобы её не унесло, пока есть возможность укрыться. Было жутко холодно, но это единственный шанс выжить.

На удивление здесь не было много снега, или здесь что-то иное, потому что я шла спокойно, утопая только по голени в снегу.

Добравшись до палатки и забрав ее, я притащила её к Демиду.

— Залезай! – крикнула ему.

— Что?

— Я говорю залезай, если не хочешь отморозить себе, все, что можно!

— Но она не закреплена…

— У тебя есть другие варианты?!

Демид послушал меня и пополз внутрь. Когда он смог туда залезть, я залезла вслед за ним. Застегнув вход, мы, кажется, были в безопасности.

— Спасибо… Но не надо было…

— Хорошая попытка, но нет. Ваши спасли нас, я спасла тебя. Мы квиты.

— Господь воздаст тебе за спасение…

— Пусть он лучше поможет тебе, пережить эту бурю и отправиться назад. Что с ногой?

— Не знаю, бедро сильно болит, не могу встать…

— Это точно не ушиб, и несильный ушиб, иначе ты бы смог встать. Думаю, тебе нужен рентген, но время покажет. Кто знает, может, чудом всё пройдёт у тебя.

— Врач говорил, что у меня плохие кости. Ревматизм… или… не помню, как называется, в общем – плохие кости. Малейшее падение и может быть перелом. Это ещё год назад мне говорили.

— Тогда зачем геройствовал? Разве нельзя было всем потесниться в той палатке? Хуже ведь не было бы.

— Всё не так просто…

— Кажется, мы никуда не торопимся.

Тяжело вздохнув, он начал:

— Это было около двух или трёх месяцев назад… в городе оставаться было опасно. Начались мародёрства, кто-то в панике просто убегал. У меня был сын – шесть лет было… — глаза Демида покраснели, он сдерживал подступающую горечь, — они… они… прости, это тяжело вспоминать…

— Ничего, продолжай.

— В общем, там стало слишком опасно, и мы хотели идти, искать убежище в другом месте. Я не знал, куда идти, зачем это нужно, но оставаться там… было безумием. Но самое страшное было впереди… в город зашли военные. Они начали отстреливать почти каждого, кто им попадался. Мы пытались скрыться… Возле одного из домов стоял священник и махал руками нам, хотел нас укрыть. Когда мы хотели закрыть двери… послышался выстрел… оглушительный такой хлопок… он закрыл моего сына собою…

— Получается, он спас вас?

— Почти… когда он истекал кровью на моих руках, они подошли и начали отбирать Тимура… я до сих пор помню, как он кричал… «Папа! Папа!» — эти слова каждый день снятся мне. Меня хотели тоже «убрать», как и остальных, но один из них сказал «сам сдохнет, не трать на него патроны» и они ушли, вместе с сыном…

— Зачем он им?!

— Не знаю, и так не смог узнать… Я всё это время молил бога, чтобы он помог исправить мне ситуацию, позволить спасти своего сына, сделать хоть что-то… и тут вы. Я понял – это знак, твоя дочь – знак свыше! Я могу помочь бедному ребенку…

— Я поняла тебя. Ты, конечно, прости, но я верю в это всё. – Я слегка усмехнулась.