— Только поэтому ты стал ценить жизнь?

— Сложно признаться, но, видимо, да. Я… — обида подступила к горлу словно ком, и с трудом проглотив его, я продолжил, — мне тяжело, понимаешь? Кому легко будет перенести тот момент, что его любимого человека не сегодня завтра не станет?! Тяжело мне! – слёзы

подступили и мне уже было совсем невесело. В глаза всё расплывалось, я вытирал слёзы рукой, но они продолжали течь. Затем я почувствовал, как пальцы Ани вытирают слёзы.

— Всё хорошо. Я уйду физически, но всегда буду в твоём сердце. Когда тебе будет очень тяжело, просто обратись в глубину себя и постараюсь помочь, чтобы ты смог жить дальше. Ты должен жить, ради Маши! Ради неё тебе нужно собраться и быть сильным, а иначе… — голос Ани вдруг пропал, и я перестал ощущать её. Вытрав слёзы, вокруг всё изменилось: речка исчезла, я был одет в тёплую одежду, вокруг сплошная пустошь и… колокола?! Что за…

— Здесь страшные люди. Им нельзя верить. – послышался голос из-за спины. Вокруг резко стемнело и всё было покрыто снегом. Я увидел старика, который стоял с фонарём и указывал на какое-то двухэтажное здание. Из него и доносился звон колоколов.

Подойдя ближе к незнакомцу, он повернулся и посмотрел на меня: это был Степаныч.

— Но ты сказал идти в церковь!

— Всё правильно, но найди правильный путь… и помни, здесь опасно…

В тот же момент вокруг всё покрылось туманной дымкой. Ничего не было видно, и внезапно я почувствовал удушье. Я стал откашливаться сильнее, сильнее и ещё сильнее и проснулся.

Открыв глаза, я сначала увидел потолок. Он был слегка желтоватого оттенка, повернув голову – рядом с кроватью стояла тумбочка, на которой горела керосиновая лампа, она и давала такой оттенок почти по всей комнате. Вокруг был полумрак.

Маша! Я вспомнил, что мы были на улице, все трое и нас кто-то забрал…

— Маша?! – крикнул я на всю комнату? Ответа не последовало. – Маша?!

— Эй, эй! Тише… — вошедший в комнату человек показался мне странным.

Он был полноват. На нём висела тёмная мантия и какой-то запах… Тут до меня начало доходить – это запах церкви, точнее – того, чем там вечно дымят. За свою жизнь я ходил в церквоь, может, пару раз, поэтому единственное, что запомнил – запах.

— Где моя дочь?!

— Она в соседней комнате, с ней всё хорошо. Она вместе с женщиной, которая была с вами.

— Я могу их увидеть?

— Ну конечно! Разве кто-то запрещал? Я просто проходил рядом и услышал, что вы кричите. Если правильно понимаю, Маша – ваша дочь?

— Да, всё верно.

— А эта женщина ваша…

— Нет, она не моя супруга. Просто… просто она мне помогает.

— У вас всё хорошо?

— В смысле?

— Вы пробыли в этом аду, что творится снаружи немало времени. Если бы наши охотники вас не нашли…

— А я думал, что в аду жарко…

— К сожалению, сын мой, Ад – не то место, где можно согреться. Его лишь таким придумали люди, а на самом деле это жуткое место и то, что происходит снаружи – ничто иное, как наказание господа за наши грехи. Поэтому если ад и существует, то он здесь.

— Выходит, вы священник?

— Всё верно. Этот небольшой храм был построен пару лет назад.

— Но если я правильно понимаю, то это всего на всего деревянное, двухэтажное здание?

— Не просто здание! Любое место, где есть господь и можно читать молитвы – можно считать храмом.

Его слова мне показались странными. Он не особо смахивал на священника, хотя я их и не видел давно, разве что в фильмах.

— Простите, что перебиваю, но я бы всё же хотел увидеть свою дочь. Не поймите меня неправильно…

— Конечно, я не буду вам препятствовать. Приходите вниз на ужин, когда будете готовы.

— Ужин?!

— Да. Простите, я же вам не сказал – вы проспали почти сутки. Сейчас уже семь вечера, думаю, вам нужно поесть. — улыбнувшись, этот странный священник пошёл по коридору к лестнице.

Пройдя немного по коридору, я свернул в следующую дверь. Алекс сидела на кровати оперевшись о стенку и явно о чём-то размышляла. Она услышала, как я вошёл в комнату, но не стала со мной говорить. Видимо, до сих пор обижается. Я не стал обращать на это внимание, но услышал, как кашляет Маша.

— Маш? Ты в порядке? – подойдя к её кровати, я погладил ее по голове.

Потрогав её лоб, он был ещё горячее чем ранее. За то время, что мы чуть не замёрзли, она ещё и простыла. Это ухудшало и без того нелёгкую ситуацию.

— Ей хреново.

— А то я не вижу, спасибо, капитан очевидность.

— Нужно искать лекарства, если не хочешь, чтобы твоя дочь закончила, как те, на вокзале.

— Что ты имеешь в виду?

Алекс встала с кровати и подошла к нам с Машей. Окинув обоих взглядом, продолжила:

— Ей будет становиться ещё хуже и если не найдёшь лекарства – придётся тебе избавить её от мучений. А как ты это сделаешь, выбирать тебе. – похлопав рукой по плечу, Алекс вышла из комнаты.

— Маш, ты как?

— Всё хорошо пап. Только хочу ещё полежать, ладно?

— Надо сходить покушать. Мы давненько не ели нормальной еды. Может, всё таки спустимся и поедим?

— Ладно, но попозже. Я действительно сейчас хочу полежать.

— Только недолго. Договорились? – кивнув в ответ, она больше не сказала ни слова.

Я не стал мучить её вопросами, что да почему. Мне хотелось побольше узнать о её состоянии, хотя, кажется, и так всё было понятно: температура и кашель… даже если ОРВИ, у меня… у нас не было лекарств. Может, в этой церкви что-то нашлось бы?

Проблемы прибавлялись одна за одной: выживание, холод, болезни. Что ещё нас будет ждать на этом пути? Осознавать было тяжело, но мне как-то нужно с этим бороться. Ещё последнее время снятся какие-то сны и непонятно, ведут они по правильному пути, или же это все игры разума?

Пока я размышлял, то сам не заметил, как оказался на первом этаже. Он был гораздо больше, чем второй, как мне показалось. Мне нужна была столовая, а я не знал, где она находится, поэтому открывал каждую дверь, которая попадалась мне на пути.

Первой оказался молельный зал: стулья, скамейки, а в конце неё небольшой пьедестал, на котором стояла тумба с крестом – видимо, за ней стоит священник.

Нахлынули различные воспоминания: плохие, хорошие, но были. Сейчас они не имеют никакого значения, но чаще в голову лезли сны, в которых Степаныч говорит мне, куда идти. Он при жизни был странный, а после смерти стал ещё более.

Внутри было странное ощущение… ностальгия! Вот что я чувствовал. Ведь последний раз в церковь я приходил, когда был ещё ребёнком, и водила меня туда бабушка. Тут мне вспомнился случай, который произошёл в один из таких посещений.

***

Мы с бабушкой подходили к воротам церкви. На улице дул лёгкий прохладный ветерок, а солнце скрылось за серыми тучами. Это выглядело словно начало ужастика. В свои десять лет я часто их смотрел, хоть родители и запрещали.

Люди возле ворот крестились, кланялись и проходили дальше на территорию. Я не спрашивал у бабушки, зачем это делать. Хоть мне всегда и, казалось, это лишним, но я просто молча делал то, что она велела, поэтому выполнив те же действия, что и другие, мы вошли на территорию.

Здесь не было чего-то особого. Просто пустая полянка, без цветов, и каких-либо построек. Хотя у самой церкви, виднелась небольшая детская горка. На ней никого не было, да и выглядела она слегка заброшенной.

Возле входа в церковь сидело несколько бабулек, перед каждой лежала шапка с мелочью и бумажными деньгами.

— Бабушка, а зачем они сидят здесь?

— Они собирают дань. Нужно дать чуть-чуть денежки, чтобы они благословили тебя. От этого ты не станешь бедным, а им поможешь.

— Странно это всё.

— Нет ничего странного. Делай, как я говорю, и всё.

Подойдя к первой бабульке, бабушка кинула ей в шляпку пару монеток, затем подошла ко второй и кинула той ещё несколько монеток. Затем подойдя к двери церкви, мы ещё раз перекрестились и вошли внутрь.

Здесь стоял какой-то особенный запах. Он не был мне знаком, но был приятным. Вокруг толпились люди – много людей, разных возрастов. Я был единственным ребёнком. Точнее… таким маленьким один, были немного и постарше.