Быть может, они еще встретятся? Быть может, кровь на ее руках высохнет под лучами жаркого солнца и перестанет смердеть, и тогда она украдкой, всего лишь глазком взглянет на них в раю? Нэнсис так хотелось верить, что это случится. Но можно ли простить монстра?

Когда она разжала пальцы, ее взгляд все еще видел рассвет.

— Вы снимаете? — спросил Тадеуш, хотя ему было все равно.

— Вы в самом центре внимания, — отчитался низкий тоненький голос в наушниках.

Общество требовало показательной казни, а это как раз то, что у Тадеуша выходило лучше всего.

Палач. Так сказала Нэнсис, перед этим обманув целую планету. Только Тадеуш знал, что ему-то она сказала правду. Нэнсис лишь озвучила очевидное, от чего он так долго бежал.

Главное здание корпорации «Голем» возвышалось в самом центре сытой и благополучной Фарсиды, тонувшей в хаосе всю последнюю неделю. Город получил свое название в честь нагорья к западу от долин Маринера, и соревновался с Арсией за звание самого большого по численности мегаполиса. Пока что Фарсида не могла перегнать Арсию ни по количеству людей, ни по нищете, не по ненависти к корпорации «Голем». Быть может, поэтому Эльтар ждал своей участи именно здесь. А, может, и потому, что место это было сердцевиной, святая святых, то, с чего все начиналось. Ему отрезали пути к отступлению, разгромив аэропорты и космодромы. Взломали системы доступа его частных джетов, и ему ничего не оставалось, как только ждать, что к нему придут с минуты на минуту.

Быть может, старика защитили бы его Эрики, если бы он не убил их за то, что они так не похожи на него. Недвижимые трупы теперь лежали за его спиной, ровно дюжина, сложенные на мягких диванах у широко и высокого, во весь рост, окна.

Эльтар ждал целую неделю.

— Возьмите оружие, — капитан Туорен подсунул Тадеушу под нос компактный импульсник, сильно смахивающий на дамский. Идиот. Он еще не понимает, что ему он совсем не нужен.

— Выкиньте свою игрушку, — голос Тадеуша ломался, как лед после первых заморозков. — Я что, похож на капризную девчонку?

Плевать ему было, кто стоит перед ним, плевать, что именно они вели его на последний этаж небоскрёба, и что он сейчас под прицелом камер. Пусть хоть продырявят ему затылок, Тадеуш и к этому был готов. Если люди Нэнсис хотят убрать грязь его руками, пусть мирятся с его мерзким характером.

Усмехнувшись, Туорен спрятал убогое оружие за пазуху. Он и еще несколько крепких парней последовали за Тадеушем, словно тени. Все они несли на своей экипировке официальную символику группы быстрого реагирования земной Конфедерации. Пикирующий беркут в обрамлении оливковой ветви. Хищная птица, делающая вид, что убивает ради мира. Насмешка, или плевок в лицо?

Скрываться больше не имело смысла. Планета Земля объявила о своей официальной позиции и начала зачистку Марса сразу после того, как грянула гражданская война. Теперь она имела на это полное право — под молчаливое согласие наблюдающих за резней колоний.

Планета Земля не помогала Нэнсис в сопротивлении. Сопротивление Нэнсис — это и есть планета Земля.

В тот вечер Тадеуш вышел на улицу с початой бутылкой виски в руках, третьей по счету за день. Веки были такими тяжелыми, что все время опускались вниз, заставляя Тадеуша идти почти вслепую. Несколько раз он упал под крики умирающих дроидов. А, быть может, это были люди… он был так пьян, что ему было почти плевать. Разноцветные пятна маячили перед глазами, словно далекие солнечные зайчики. Когда она открыл глаза, обнаружил, что стоит на четвереньках рядом с городским памятником механической ученой мыши, а под его ладонями холодел мокрый красный камень. Красный — потому что он был в крови.

В очередной раз Тадеуш испачкал свои руки в крови. Ее тоненькие струйки текли по улицам, забиваясь в трещины и маленькие желоба, и дальше — в канализацию. Такова была цена жизни тысяч людей, вышедших на свою защиту. Реки крови, окрасившие Марс в багровый…

Девять тысяч триста пятьдесят три человека — столько умерло в тот злосчастный вечер, когда Нэнсис впервые назвала его палачом. Трусливым палачом. Он так и не смог пересечь чёрту, ведь отчаянно цеплялся за жизнь, еще полчаса назад убив тысячи и тысячи людей. Трус — повторял себе Тадеуш и знал, что так останется навсегда. Его охватывал ужас, когда он представлял глаза тысяч мертвецов, смотрящих на него по ту сторону жизни. Умерев, он встретится с ними и ему придется отвечать. Он боялся этих взглядов. Он пил.

Как она тогда сказала? Маленькие фениксы на врата ее революции. Нэнсис умерла, но, на удивление, ее уход прошел как-то незаметно. Ее смерть утонула в тысячах таких же, сводящих планету с ума. После того, как дроиды разом убили людей, пытаясь разгадать пятую загадку, записи убийств тут же попали в сеть. Жестоких, быстрых убийств, над которыми дроиды не думали даже мгновение. А, может, она просто слишком быстро мыслили, что это показалось хладнокровным убийством, без какой-либо тени сомнения… хотя, кому какая разница, ведь меньше, чем за полчаса было выпущено тысячи литров крови из все еще теплых вен. Они не сомневались в том, что делают, обнажив самые потаенные уголки своей темной души, если таковая вообще была.

Завалившие сеть жестокие расправы повергли Марс в тихий шок. Эта гигантская, молчаливая, удивительная сила накрыла Марс, словно мухобойка неповоротливых мух, которые только и делали, что продавливали диван усталыми вечерами после изнурительной двенадцатичасовой смены. Вот только тот шок, который тяжелым саваном лег на города и маленькие деревеньки около моря вскоре начал гудеть, накаляясь до предела.

Девять тысяч триста пятьдесят три… концентрированный шок, ударивший пудовой кувалдой по головам обывателей. Если бы эти тысячи умерли в течении года, или даже месяцев, наверное, они бы даже смирились. Забыли. Остались ждать своей участи, наблюдая смену человека на дроиды. Эти смерти были бы тихими, от нищеты, голода и ненужности в собственном мире.

Вот только Нэнсис убила громогласно, в одно мгновение. Такое никто не смог проигнорировать. Грянула революция. Люди взяли все, что у них имелось под руками и начали убивать всех дроидов, что встречались на их пути. Развернулась кровавая бойня, в которой гибли, конечно же, самые хрупкие существа из плоти и крови. Так уж получилось, их так создала природа — способными умирать. Дроиды составляли уже треть от населения Марса, и они без труда бы уничтожили человечество. Даже несмотря на большую часть человеческой армии, что перешла на сторону повстанцев.

В этот самый пик и вмешалась Земля, поджидая удобного момента, как хитрый змей, притаившийся в кустах. Он сделал прыжок, когда Марс взмолил о помощи — и Земля явилась. Общество Марса восприняло ее как освободителя, как спасителя, как нечто данное свыше. Никто не сопротивлялся. Земля пришла, чтобы забрать свое.

Люди приняли ее, и не единой язвы сомнения не проросло в их умах. Пройдет тысяча лет, а ее вмешательство будет воспримется как нечто необходимое, не поддающиеся сомнению.

Марсианам теперь не избавиться от Земли — это Тадеуш знал точно. Никто и не захочет. Она сделала достаточно, чтобы раз и навсегда пресечь все своеволие, которое присуще свободному человеку. Действовала наверняка.

Дроиды — зло. Земля — избавление. Если вы сомневаетесь, значит, умрете. Только с материнской планетой вы сможете выжить.

Тадеуш шел в надежде, что его узнают. До этого он влил в себя две бутылки виски, чтобы не чувствовать дыхания смерти. Если бы у него была возможность напиться у той черты, быть может, он переступил бы ее. Как он пытается сделать это сейчас. Его узнают, и тогда…

Никто даже не обратил на него внимания. Какая-то женщина кричала, чтобы спасли ребенка из толпы, когда его зажали между двух потных тел. Увидев, что это не ребенок вовсе, а маленький мужчина, она пнула его ногой и он покатился вниз по лестнице какого-то высокого здания. Тадеуш не знал, какого именно — он вообще плохо соображал, где находится.