Тук-тук… тук-тук… сердце было готово выпрыгнуть из груди. Андрей сорвался с места, ноги сами несли его на крик, который оборвался внезапно.

Бетани лежала на земле, раскинув руки в стороны. На ее груди алело большое мокрое пятно, расползавшееся по ткани. Рядом стоял Вильгельм с окровавленным ножом в руках. Дэвид упал на колени, схватив Бетани и рывком притянул ее к себе. Он не был здесь, когда это случилось. Лицо парня исказилось ужасной плаксивой гримасой, он ударял девушку по щекам и плакал, крича что-то неразборчиво.

Она мертва — не нужно быть следопытом, чтобы догадаться об этом. Она мертва и сделать было ничего нельзя. Такие как Вильгельм бьют точно и наверняка.

— Она нужна для разгадки, она не друг! — кричал Вильгельм, держа в руках нож. — Дэвид, она не шла дорогой приключений вместе с нами!

— Бетани, — плакал Дэвид, обнимая любимую девушку и совершенно испачкавшись в ее крови. — Бетаниии.

— Вильгельм, брось нож, — Андрей поднял руку в успокаивающем жесте, будто это могло чем-то помочь. Вильгельм — не человек, он мыслит совсем другими категориями.

Вильгельм не бросил нож, обороняясь, но и нападал.

— Она хочет нашей смерти, — глаза Вильгельма вспыхнули. — Нэнсис хочет убить всех нас! Я жить хочу!

— Я любил ее! — взревел Дэвид, будто это его полоснули ножом в самое сердце, и теперь оно кровоточило, теряя кровь с каждым болезненным ударом. — Бетани хотела снова быть со мной!!!

И тут Дэвид оставляет Бетани и оказывается на ногах удивительно быстро. Вильгельм выставил вперед нож, когда могучая рука Дэвида кинулась в его сторону. Вильгельм успел полоснуть по цветастой одежде, распоров ткань и кожу, но Дэвид даже не почувствовал этого. Словно дроид полоснул по воздуху, а не по мышцам от локтя до запястья — аккурат по только что зажившей ране. Теперь она вновь разошлась по швам. Все решило мгновение, и в это единственное мгновение Дэвид оказался быстрее.

Хруст. Дэвид ударил Вильгельма по черепу, зажав его между своей широкой ладонью и металлом ржавой цистерны. Скрежет металла о металл. Послышалось, как в черепной коробке Вильгельма что-то лопнуло. Его синие глаза потухли почти сразу, со второго удара. Дэвид двинул по голове Вильгельма еще раз, а потому еще раз и еще. Он крошил его черепушку и мял, пока от головы Вильгельма не остался только смятый металл, осколки его дендрового ядра и тягучей синей жидкости на коже Дэвида. Даже когда металл и механические мозги смешались друг с другом, Дэвид продолжал, он бил и бил, мял и мял, будто это могло оживить Бетани.

— Дэвид… — прошептал Андрей, время поджимало. Прошло уже больше пяти минут, и Бетани не должна была лежать мертвой больше двадцати пяти. — Дэвид… хватит. Он мертв.

— Бетани… он убил ее, убил! — по щекам Дэвида катились крупные слезы.

Его ладонь обагрилась в красный, его кровь смешалась с жидкостью из мозгов Вильгельма. На ладони прибавилось пара ссадин, да и только. Несмотря на отчаяние и скорбь Дэвид бил так, чтобы не распороть себе еще и ладонь. Он делал это неосознанно. Чистый рефлекс.

— Убил, и с этим уже ничего не поделать, — холодно ответил Андрей, поразившись своей черствости. — Таких как Бетани сейчас тысячи. В этом замешаны не только дроиды. Нэнсис их всех убила, понимаешь? Дроиды только пешки в ее руках. Нужно поймать ее. Помоги мне, Дэвид, я не смогу поднять Бетани. Нужно пять миллилитров ее крови прямиком из вен. Это можно сделать, если принести ее к анализатору.

— Какому анализатору? — Дэвид отер слезы, на его лице появились разводы крови.

— Анализатору трупной крови. У нас не больше пятнадцати минут, Дэвид. Нам нужно узнать координаты и прибыть на место первыми.

Странно, что он не стал задавать больше никаких вопросов. Такие как Дэвид, словно дети, интересовались всем что их волновало. Особенно то, что они не могли понять. Бесконечные вопросы, бесконечные ответы…

На этот раз Дэвид даже не стал спрашивать, в чем заключалась пятая загадка и почему здесь оказался анализатор. Он молча подошел к бездыханной Бетани, все еще всхлипывая, опустился на колени и поправил золотые локоны на ее лбу. Да, он любил ее, любил всем сердцем и не мог забыть все эти полгода. Он готов был простить все, даже других мужчин в прошлом, и, быть может, даже в настоящем. Каждую проститутку, что покупал себе в борделе, Дэвид выбирал похожую на нее, чтобы бока были потолще и грудь побольше. А характер у всех и так был отвратительный. Да, многие были похожи на нее, но Бетани все равно была такая одна. Он прижимал ее крепко к груди, когда поднимал с земли. Легкую, словно пушинку.

Дэвид никогда не забудет. Ее убил Вильгельм — дроид, который стал палачом.

С неба дождем падали звезды, оставляя после себя глубокие борозды, словно шрамы. Какой-то огромный зверь выпустил из лап стальные когти и исполосовал черное полотно ночи. Борозды держались долго, и скоро ночь стала рыхлой и яркой, и шрамы на небе светились синим, а затем — розовым. Полосатое небо вспыхивало и гасло, будто внутри него билось гигантское сердце, перегоняющее черную кровь по воздушным венам. Удар — вспышка, удар — вздох. Так дышал Полет Миражей, захватывая небо кусками, а она снова обманула всех. Нэнсис привела их туда, где одолеть ее невозможно. Хочешь поймать ее? Сделай выбор — переступи черту и умри, тогда славу бросят на твою могилу. Или развернись и уйди, сохранив себе жизнь, но останься ни с чем. Да, это был очередной обман. Тадеуш и сам не знал, почему еще переставляет ноги.

«Что бы марсиане не делали, в итоге у них все равно получается пустыня», — вспоминал он слова Андрея, попирая пыль под ногами, прислушиваясь к тихому гулу вдали. Он еще не достиг красной линии, минув которую превратится в каменный истукан с раскрытым ртом. Поэтому он шел, с трудом волоча ноги и доказывая себе, что его ладони испачканы в липкой крови не зря. Когда Тадеуш прибыл на место, то сразу понял, что перед ним анализатор трупной крови. Размышлять долго не имело смысла. Это ничего бы не изменило, и правила игры не поменялись. Пилот даже не понял, что произошло. Возвращался Тадеуш уже один.

Он отлично стрелял, и умел управлять транспортником. Да, его хорошо научили… а делать выбор его не учил никто. Он научился этому сам.

Пилот пролежит около анализатора около получаса, когда к последней загадке начнут стягиваться первые дроиды. Застарелая кровь им уже не подойдет. Нужна будет свежая… Вслед за дроидами прибудут люди, и тогда у последней загадки вырастут горы трупов. Тадеуш чувствовал, как за ним идет смерть. За спиной, тихо дыша могильной изморозью в затылок. Темные липкие нити оплели его внутренности, словно слизь, которую не исторгнуть из себя даже со рвотой. Тадеуш чувствовал себя марионеткой, только нитки кукловода крепились не к плечам и запястьям, а к кишкам и сердцу. Другие концы находились в костлявых пальцах. Когда они дергали их, по кишкам Тадеуша проходили спазмы, вызывая приступы рвоты, словно смерть требовала все большую дань за то, что он все еще дышит.

«Нет, совсем не так. Они не создают ее, они просто возвращаются. Что бы марсиане не делали, они все равно возвращаются в пустыню. Сегодня я по-настоящему стал марсианином».

Если бы не небо, вокруг валялись бы только рыжие валуны и кое-где росли сохлые суккуленты, так и не дождавшиеся обильных проливных дождей в долине Хриса. Испуганные ящерицы попрятались в каменные пещерки, когда Полет Миражей начал окрашивать унылый пейзаж в краски лета. Они были умнее, чем люди. Пять баллов — это верная смерть. До красной линии Полет имел силу всего в половину балла, но и этого хватало, чтобы все живое, что родилось в пустыне скрыло свои спины от неба. Они не хотели умирать, превратившись в недвижимые статуи, а затем стать легкой добычей хищников. Тех, кто успел унести ноги до первого пика. Маленькие мозги в их маленьких головках осознавали опасность, а Тадеуш нет. Он шел и шел, ощущая кровавую липкость на своих ладонях.