— Транспортник не улетел, — напомнил Андрей Тадеушу, но, вопреки логике, тот не повернулся и не покинул их, а только подбросил рюкзак на спине и двинулся вперед.

Он мог бы пустить наноботов по венам, подготавливая организм для хирургического вмешательства, мог бы напичкать себя имплантами и стать самым дорогим киборгом на Земле с ростом в почти метр девяносто, мог бы заснуть, отдав свое тело на «растерзание» искусственному интеллекту, который подберет для него индивидуальный способ прото-преобразований. Через пять, или даже десять лет он бы проснулся с новыми органами, костями и, конечно же, сильными горами мышц. Мог бы… если бы не был сыном влиятельного политика, который трясся над своей репутацией, как чайка над замерзающим яйцом. Сколько бы золотых ложек не находилось во рту Тадеуша, толку от них, если ими не зачерпнуть сахар? Планета Земля настолько трудно мирилась с повсеместной роботизацией, что, узнай общественность, что сын Болека Янковского воспользовался услугами роботов, изменив свою внешность до неузнаваемости, а то и вовсе стал ненавистным народу киборгом, карьере отца пришел бы конец.

Десять лет назад Тадеуш принял второе гражданство, назвав Марс новым домом. Ведь после революции здесь возможно было сделать то, что было запрещено на Земле…

«Твоя воля», — строго сказал отец на неприятное известие. — «Хочешь стать моей проблемой — становись. Но моя карьера не выдержит такого позора, и я прилюдно отрекусь от тебя, упертый ты идиот. И финансирование прекращу, само собой разумеется. Улетишь на свой Марс — не попадайся мне на глаза. Зарабатывать на лишние сантиметры придется самому. Сантиметров у тебя в штанах не хватает, а не над головой — вот что я тебе скажу. Выбирай».

И Тадеуш выбрал. Бестолковые ложки без сахара, которые ярко блестят. На его ногах лакированные ботинки из крокодиловой кожи Саргосских венерианских озер, рубашка от «Д,оренн» по двести тысяч монеро за дурацкий бренд и брюки из шелкового кашемира, которые он успел запачкать по пути сюда. Все это стоит как годовой заработок Андрея, и тот прекрасно это знает. И тем не менее, все то время, что они путешествовали вдвоем, все равно смотрит на него сверху вниз.

— Зря вы так, господин Тадеуш, — пробубнил рядом Дэвид. Этого еще не хватало, подумал следопыт. — Вы совсем не маленький, а прямо такой, как надо. — В голосе Дэвида даже послышалась зависть. — Девушки таких любят. Быть большим — вот что плохо. Когда у тебя везде большое, особенно размеры… их никуда не пристроишь, и нагибаться приходиться, когда приходишь в бар. А выходить оттуда совсем проблема. Я только за месяц три шишки получил. И если ты большой, всегда прилетает по голове, потому что тебя кидают на всякие митинги протестующих. Большим быть плохо.

Дэвид говорил правду, девушки таких любили, но Тадеушу было плевать на девушек. Он мог взять любую, за деньги или без, для него не имело значения. Он никогда не мучал себя вопросом, насколько искренние чувства они к нему испытывали. Тадеуш хотел, чтобы такие как Андрей смотрели ему в глаза, не опуская головы.

— Заткнись, — только и ответил Тадеуш. Дальше они шли в полной тишине.

Вдали маячил шахтерский городок, тонкие струйки дыма тянулись в небо из заводских труб. Пахло горелой древесиной, жженым металлом и… никто так и не распознал густой, кусающий ноздри запах, заставляющий першить горло и слезиться глаза. Тадеуш надел фильтрующую маску первым, остальные последовали за ним. Встроенный в маску анализатор определил смесь испарений и газов, парочка из которых могла превратить легкие в кровавое месиво. Тадеуш взволнованно смотрел на карту, гадая, не придется ли ходить в этом наморднике целый день. Пористые рудники заканчивались через триста метров и начиналась отдаленная промзона — склад, где сырье проходило первичную обработку. У зарегистрированных игроков должен быть пропуск на любую охраняемую территорию. Их обязательно пустят туда, если понадобится. Не засел же там еще один змей, о котором «Голем» предпочитает молчать.

Тадеуш несколько раз пожалел, что координаты не выпадают на шахтерский городок, не пришлось бы им топтать хрустящий грунт под ногами, норовивший вот-вот взорваться. Карьер возвышался над головами рваными глыбами и тонкими каменистыми арками, их было так много, что с высоты полета он походил на дуршлаг. Пористые холмы Паттерна окружили шахтёрский городок дырявым полумесяцем, словно тот раскрыл пасть и хотел проглотить его, но никак не мог сомкнуть челюсти.

Согласно данным, где-то здесь добывали перхлорат. Это было заметно по раскуроченным камням, явно взорвавшимся, а не обработанным долотом и киркой. Зубьев машин на них тоже не наблюдалось. Кажется, какой-то из перхлоратов должен испаряться, думал Тадеуш. Температура воздуха всего двадцать восемь градусов, этого мало, но все же… Тадеуш не знал на что способен перхлорат в виде испарений, но чувствовал внутри такое кипение, что был готов взорваться вместо него. И у него уже пару раз дымились подошвы. Он активировал браслет и ушел с головой в сеть, стараясь быть на несколько шагов впереди остальных.

— Видишь что-нибудь, Дэвид? — спросил Андрей, глазея по сторонам. Его зоркий, на этот раз цветной взгляд не мог заметить ничего дельного.

— Нет, господин Коршунов, — честно ответил Дэвид. — Ничего, что напоминало бы загадку.

— Ну и отлично. Давай выбираться отсюда. Через сотню метров карьер должен закончиться, и мы выйдем к промзоне. Это край координат. Будем надеяться, найдем что-нибудь там. Как хорошо, что сегодня выходной, — искренне образовался Андрей, встретив по пути обесточенную технику. Реви она механизмами в самый разгар рабочего дня, его голова раскололась бы надвое. — Смотри, кто-то приземляется. Не твой ли друг?

— Мой, — радостно ответил Дэвид и рысцой посеменил вперед, а Андрей не стал его останавливать.

Когда они с Тадеушем вышли из рудника, Дэвид уже обнимал пышного друга с выдающимся третьим размером груди. Быть может, и большим, Андрей рассудил так подойдя вплотную. На Бетани не было маски и плотных ботинок с толстой подошвой, зато крутые бедра и мясистую грудь обтягивал альпинистский комбинезон, шелковистые желто-золотые локоны выбивались из-под походного шлема с минимальной электронной оснащенностью, и на лице сияла наглая улыбка. Она была красивой, эта Бетани. Большие карие глаза с ресницами такими длинными, что на них могла сесть бабочка, пышное и рыхлое, но довольно фигуристое тело, которое, по всей видимости, Дэвиду было приятно щупать и мять, румяные щеки и лицо с правильными и мягкими чертами. Она доставала Дэвиду едва ли по грудь и была почти одного роста с Тадеушем. Эдакая куколка, точно высеченная из фарфора. Не удивительно, что Дэвид не может ее забыть.

— Здравствуйте, ребятки, — не сказала, просмеялась девушка, стрельнув оценивающим взглядом из-под длинных ресниц. — Примите еще одного игрока? Я пережила треугольник «Магуро» и могу кое-чему научить.

— Ты не говорила, что была там, — забеспокоился Дэвид, все еще обнимая Бэтани, его широкие ладони хватались за ее талию и немного мяли ее.

— А ты не спрашивал, — хихикнув, пожала плечами Бетани. — Ты только и умеешь, что ворчать. То не делай, этого не делай. Мне отпускать пилота? Он арендованный. Я бы отправилась дальше вместе с вами.

— Господин Коршунов? — Дэвид посмотрел на Андрея с такой надеждой, что тот просто не мог ему отказать. Раз уж Бетани позволяет ему обнимать себя после расставания, устоит ли Андрей перед таким взглядом? У этого парня была удивительная способность втираться в доверие. Быть может, потому что он никогда не носил ни единого камня за пазухой?

— Конечно. Отпускай пилота, — Андрей сдался без сопротивления. Бетани подпрыгнула от радости и юркнула из объятий Дэвида, включив связь на браслете. «Можешь улетать», — и тяжелые сопла за их спиной загудели, поднимая туристический транспортник в воздух.

— Почему ты решила сюда прилететь? — спросил Андрей, включив, наконец, мозги. — Большинство игроков сейчас в фантомных городах. Они разгадывают четвертую загадку.