"Я сделаю из этого дома свое святилище для изучения, размышлений и практики психизма", — говорил он себе, руководя реконструкцией, поскольку, движимый своим художественным талантом, занимался также и архитектурой. Он перепланировал парк, разделил десятины, нанял мужиков… и вскоре урожаи заполнили амбары, а живность наполнила радостью конюшни и птичники. В своем расшитом бешмете из зелено-лилового шелка, белых шерстяных штанах, меховой шапке и коротких сапогах, было приятно видеть его среди мужиков, беседующим и обучающим их, и среди кротких и доверчивых овец, которые брали из его рук кусочки сахара, которые он заботливо для них припасал.
Когда все было подготовлено, будучи очень богатым, он понял, что должен сделать что-то полезное для ближних. С террас усадьбы виднелась вдалеке маленькая обитель Богородицы, уже находившаяся под угрозой разрушения, где лишь три священника жили в нищете, в бесплодных жертвах. Он щедро выкупил ее, пригласил священников сотрудничать с ним, превратил ее в исправительное заведение для кающихся грешников, признал себя способным к трудному служению воспитателя и советника, основанному на индивидуальном преображении через христианское евангелизирование. Он понимал, что многие преступники доходят до самоубийства из-за отсутствия приютившего их дома, который мог бы помочь им в драматический момент, когда даже они сами себя ненавидят, и начал свое важное служение.
Для достижения этой цели он вернулся в общество и в течение нескольких месяцев посещал города, деревни и поселки, навещая старых друзей и знакомых, чтобы рассказать им об учреждении, которое он только что создал. Он просил их обращаться к нему, если когда-нибудь они почувствуют себя несчастными или преследуемыми обществом, что в то время было обычным явлением, особенно среди аристократов. Он также посетил некоторых священников, бывших товарищей по религиозной жизни, с которыми он наиболее сблизился в монастыре, где начинал свой путь, чтобы сообщить им: если однажды их сердца или разум устремятся к чему-то более глубокому, чем православный догматизм и предоставляемые им личные выгоды; если однажды они действительно захотят служить Христу Божьему, стараясь практиковать Евангелие так, как его излагал Мессия, пусть ищут его в обители на Урале.
Он только что создал независимый орден, подобный тем, которые он встречал на Востоке, основанный преимущественно на христианском Евангелии, которое должно было практиковаться в своей первоначальной простоте, без догм и православных предписаний. Под его покровом мог найти приют любой, кто любил Бога, уважал его законы и желал следовать по стопам его Мессии. Но друзьям и личностям, способным понять глубокое значение его работы, он объяснял следующее:
Что, несмотря на независимость, православные религиозные службы будут допускаться в обители, чтобы избежать возможных преследований со стороны теократического тоталитаризма, всегда готового вмешиваться в истинно светские организации, а также учитывая потребности еще неразвитых идей тех подопечных, которые не могли понять, что Бога можно любить в Духе и истине, а Иисуса почитать в ближнем. По сути, обитель должна была стать святилищем или школой посвящения в тайны вселенской жизни, то есть вечных Истин; школой, где ученик научится познавать себя как человека и божественную душу, помимо взаимодействия между обществами Земли и Невидимого мира, с курсами Философии и Трансцендентных Наук, а также Психической Медицины, необходимой тем, кто посвящает себя исследованию Психики. Ведь для того, чтобы люди исправились от собственных страстей и вступили на путь чести, необходимо перевоспитание через учение и искреннюю преданность высшим принципам, которых им не хватало и отсутствие которых в их жизни как раз и стало причиной падений, в которых они погрязли.
Вернувшись в обитель после этого краткого пребывания в обществе, Сергей Соколов привел с собой четверых мужчин из высшей русской знати, двух монахов, которые отказались от прежних обязательств перед своими монастырями, хотя и остались религиозными, и четырех дам, посвятивших себя добру, для которых мир больше не представлял привлекательности, и которые должны были стать первыми управляющими важного учреждения. Тогда началась жизнь, наполненная трудом и интеллектуальной деятельностью, которую мы мельком видели ранее. Из реформатория дом превратился и присоединил к себе больницу и приют для обездоленных общества, нищих, беспомощных мужиков и т. д. Однако душевнобольных там все еще не принимали, несмотря на то, что Князь уже лечил некоторых методами медицины, изученными среди тибетцев, получая при этом наилучшие результаты.
Деревня располагалась перед обителью, теперь превратившейся в благотворительный дом. Она была маленькой, но живописной и приятной, с пятнадцатью жилыми домами, разумно расположенными полукругом, каменным с железом фонтаном посреди небольшой площади, садами и фруктовыми садами, за которыми следил сам Князь, который казался патриархом региона, и постоянной радостью тех объединенных семей, находящихся в добрых отношениях друг с другом, которые каждый день целовали руку Вяземского, называя его батюшкой.
III
Мы упоминали, что Сергей Соколов был врачом.
Он изучал медицину у тибетских мастеров, в чьих академиях или святилищах наука в целом служила основой для изучения тайных доктрин, преподаваемых наряду с философией и поклонением Абсолюту или религиозной моралью. Однако полученное им образование не соответствовало той медицине, которая была официально признана университетами всех стран мира. Это была иная, трансцендентная медицина, специализирующаяся на психических случаях, которая для лечения больных не зависела от земной фармакопеи. Вместо этого она стремилась решать многие проблемы с помощью душевных способностей самого человека, приведенных в действие и тщательно развитых (духовные дары, о которых говорится в евангелиях; медиумические способности, как их называет спиритизм), — проблемы, которые, казалось бы, можно было устранить только химическими препаратами. К таким способностям относились психические силы, известные сегодня как магнетизм, гипнотизм и сомнамбулизм — естественные силы человеческой личности, способные творить настоящие чудеса над больным, если ими управляют достойные, самоотверженные личности, подобно тому, как это практиковалось во времена Иисуса Им самим и его последователями, а позже — выдающимися фигурами в истории христианства, а также магами и философами Индии.
Излечимые таким образом болезни включали (и до сих пор включают, причем эффективность лечения зависит от развитой воли целителя): детский рахит и вообще все детские болезни; ипохондрию; неврастению; нервозность и половые расстройства; травматизм, моральный или физический; галлюцинации; истерию у мужчин и женщин; эпилепсию (болезнь, локализованную преимущественно в периспирите); пьянство (не наследственное); и, наконец, безумие, которое тибетские мудрецы классифицировали на три различных вида:
1. Чисто физико-материальное безумие, локализованное в мозговых, половых, сифилитических и алкогольных расстройствах (трудно излечимое психическими методами);
2. Внутреннее психическое безумие, возникающее из-за депрессивных состояний нервной системы, истощенного разума, эмоциональных и сверхчувствительных характеров (излечимое психическими методами при условии морального перевоспитания пациента);
3. Внешнее психическое безумие или одержимость, возникающая от причин, чуждых пациенту, то есть вызванная присутствием или действием внеземных сущностей (Духов), чей низший или злобный разум подчиняет волю пациента, внушая его сознанию сложные, противоестественные состояния разной степени, каждая из которых требует особых исследований и наблюдений (легко излечимое психическими методами, если не связано с искуплением последствий нарушений совести самого пациента).
Таким образом, курс, пройденный князем Вяземским, был курсом трансцендентальной медицины — углубленным курсом, подходящим для высших умов и характеров, особенно адаптированным для сердца искренне верующего в Бога человека, чья душа должна возвыситься до уровня самоотверженности, а не сиюминутной выгоды, и чьи стремления должны быть созвучны божественным вещам и возвышенным проявлениям любви к ближнему.
