– Тебе надо будет усилить защиту Астер. Подобрать ей других учителей. Лучше. Строже. Если ситуация повторится… Я хочу, чтобы ей было проще, чем мне в своё время. Хочу быть уверен, что она справится.

– Она уже наследница, – маг пожал плечами, не впечатлившись переменой в настроении Лериона. – И у неё останутся брат и сестра.

– В путешествии может случится что угодно. А у Корнелии рано или поздно появятся свои дети… Да и Мейсону до того, чтобы надеть корону не так уж далеко. А когда он сядет на трон, никто не позволит Корни помогать другому королевству. Дружественному, но слабому.

– Ты преувеличиваешь, Ваше Величество.

Виарно покачал головой. Без осуждения, скорее с сочувствием.

– Возможно, – через силу согласился Лерион. – Но… Что-то назревает. И я хочу быть уверен, что Астер будет в безопасности. Иначе как я потом буду смотреть в глаза Кармель?

Мишель нахмурился. Такие слова из уст друга ему не нравились. Как не нравилась и эта уверенность в том, что история прошлого повторится, больше подошедшая бы последователям Судьбы, но никак не королю.

Вот только и обнадёжить его было нечем. Потому что сам Мишель ощущал нечто подобное, и слава всем богам, что не постоянно, иначе бы вовсе уже сошёл с ума.

– Я сделаю всё, что в моих силах. Но я – не бог, Лерион.

– Тогда я оставлю на тебя обучение Астер. Лишь тебе я могу это доверить.

– Ты мог бы попросить Гортензию…

– Забудь.

– Она была бы лучшим вариантом.

– Ещё раз говорю, забудь. Как бы я ни попросил… Она ни за что не согласится обучать Астер. Ничему. И никогда.

***

Давно отзвучал перестук копыт. Осела пыль за последними телегами. Солнце совершило полный круг по небосклону, сменившись россыпью звёзд. Но разговор с Терионом по-прежнему не покидал головы Астер.

Эти его слова… Его уверенность в том, что у Астерии есть Корнелия.

Старшая сестра, которую Астер и не помнила толком. Лишь эмоции злости и обиды… Даже внешне – перед глазами вставал только официальный портрет. Лишённый какой бы то ни было оригинальности, но всё равно вызывающий в девочке лишь негатив.

Астерия прошлась по своим покоям и вернулась в спальню. В замешательстве остановилась возле тумбочки, где ожидали своего часа письма от Корнелии.

Астерия даже и не знала толком, сколько их там. Одно? Два? Вряд ли больше. Корнелия ведь не глупая и, не получив ответа ни на одно из них, должна была понять, что его и не будет. И забросить эту мысль.

Девочка прошлась по комнате вновь.

В окно заглядывала луна, укоризненно намекая, что пора спать, но Астер прекрасно понимала, что не уснёт. Потому что эти письма всё время незримо присутствовали в комнате, напоминая зудение комара над ухом. Можно было отвлечься, но стоило лишь расслабиться, и они вновь напоминали о себе. А теперь про них же сказал Терион. Да ещё и в таком ключе, что Астерию весь день внутри потряхивало от желания высказаться, насколько сильно он ошибается, и что вообще всё иначе!

Вот только, если чему девочка и научилась за эти неполные два месяца, так это тому, что иногда лучше промолчать. И, в этой ситуации, чтобы обрушить на Териона всю мощь того, насколько сильно он неправ… Надо было прочитать письма. Открыть и прочитать хотя бы одно из них. Чтобы апеллировать конкретными фактами, а не только лишь бурлящими внутри эмоциями.

Шумно выдохнув носом, Астер подошла к тумбочке, полная решимости.

Открыть, прочитать и убедиться. И порвать их на мелкие-мелкие кусочки, чтобы перестали наконец давить незавершённым делом!

Она распахнула дверцу тумбочки и замерла, глядя на три ровных стопки писем. Гораздо больше, чем одно или два. Но растерянность быстро сменилась осознанием – это письма, что получала Мия, притворяясь ею, – и вновь вернулось раздражение.

В порыве злости, Астерия вытащила из тумбочки всё, что попалось под руку. На кровать полетели письма и деревянная шкатулка, в которой что-то глухо стучало.

Настоящее богатство. Чужое богатство.

Астер нахмурилась, поджала обиженно губы и упрямо мотнула головой. Прошлась по комнате вновь, пытаясь успокоится.

Мия – притворялась Астерией. Эта комната – принадлежит Астерии. А значит и всё, что здесь находится… Тоже принадлежит ей. По какому угодно праву. Раз оно здесь, значит это её собственность!

Что-то было в этой мысли неправильное. Что-то не давало покоя. Но… Луну скрыли облака, на улице пошёл мелкий дождь, и Астер решилась.

В конце концов, Мие это всё уже не пригодится. А ей… Поможет. Вдруг там всё же есть что-нибудь полезное? Что-нибудь… Важное. Касающееся тех моментов, что знала Мия, но не могла узнать Астер.

Включив свет поярче, девочка забралась на кровать и придвинула к себе письма.

Конверты выглядели одинаковыми, но на всех значилось, что отправитель Корнелия. Однако в уголках обнаружились подписи карандашом, обозначающие даты получения.

Астер рассортировала их по порядку, постепенно успокаиваясь. Смогла убедить себя, что это просто книга. Своеобразная, быть может, но не более того. Просто книга, где может быть какая-то информация. Полезная или развлекательная – не столь важно. Но, главное, что это то, что Астер обязана знать, если не хочет вновь попасть впросак, как на последнем балу.

Начав читать с первых писем, что были адресованы и уже прочитаны Мией, Астер неожиданно погрузилась в это. В самом деле, будто читает роман в письмах или в виде дневника – потому что ответы младшей сестры угадываются только из того, что пишет Корнелия.

Уже на втором письме, не выдержав, Астерия притащила тетрадь и перо, чтобы моменты, показавшиеся особо ценными, выписать для себя. Оправдывая это тем, что крайне важно знать, что происходило при дворе оборотней за эти годы. Они ведь ближайшие соседи и соратники, которые могут стать хуже иных врагов. Тем более, что Корнелия упоминала и послов других стран, что также могло пригодится и Астерии.

К пятому письму сон оказывается окончательно забыт, и даже выглянувшая вновь луна не смутила Астерию. Она уже привыкла, освоилась. Да и злости оказалось значительно меньше, чем любопытства.

Полсотни писем для Мии закончились под утро. Но Астер поняла это лишь благодаря робкому закату, что розовым окрасил бумагу в руках.

Письма для Мии – кончились. Но непрочитанными и не распакованными остались ещё восемь конвертов, перед которыми Астер замирает, недоверчиво всматриваясь в карандашные даты. Теперь понятно, что их ставила не сама Артемия, а служанка. И… Значит эти письма Корнелия отправляла Астерии?

Астер упрямо покачала головой.

Старшая сестра не могла знать, что Астерия теперь снова Астер, и никаких дублёров, самозванцев и подмен больше нет. Никак не могла!

Но эта мысль разбилась, стоило лишь открыть первое же письмо. Увидеть дружелюбное, какое-то мягкое «здравствуй, моя милая Астер». К Мие такого обращения не было – ни в одном из писем младшей близняшке не упоминалось имя.

Всё ещё не веря, Астер нервно, не заботясь о бумаге, вскрыла остальные конверты, но везде неизменно было обращение.

Милая Астер. Дорогая Астерия. Упрямая моя Астерия… Астерия, Астерия, Астерия.

От этого почему-то закружилась голова и девочка зажмурилась, падая на кровать спиной.

Всё это время. Корнелия знала? Получается, и Терион знал? Или…

Астерия ощутила себя упрямой идиоткой. Ровно той, какой её считал Терион. Той, которой она чуть не выставила себя на балу. И, видимо, той, которой в самом деле являлась всё это время, цепляясь за какие-то придуманные себе принципы.

Как будто ей предлагали вкусное яблоко в карамели, а она воротила нос, не желая даже попробовать.

От тоски, огорчения и какой-то глупой обиды захотелось выть. Почувствовать себя волком, вроде жениха Корнелии, хотя бы на пару минуточек.

Однако Астер смогла сдержать свой порыв. Зажмурилась, закрыла глаза руками и шумно выдохнула.

Сожаление не исчезло до конца. И Астер понимала, что ещё не раз и не два она будет себя корить за проявленную твердолобость. Но сейчас показалось более важным дочитать письма. Вот прямо сейчас, до того, как придёт служанка, дабы разбудить к завтраку.