Чтобы держать противника в неведении насчет этого как можно дольше, несколько лодок следует оставить в Северной Атлантике, однако им будет приказано атаковать «лишь при исключительно благоприятных условиях, то есть в новолуние» Эта «лунная» привязка, совершенно бессмысленная, если учитывать радарные установки, вероятно, показывает, с каким трудом Дёницу давалось признание поражения.
Перемещение было выжато из него, как кровь из стали, и он утешал себя тем, что это лишь временное изменение:
«...однако понятно, что в будущем, как и в прошлом, зоной действий подлодок будет Северная Атлантика и что битва должна быть продолжена со всей твердостью и решимостью, как только подлодки получат необходимое для этого оружие».
Первым шагом стало вооружение подлодок счетверенными пушками АА, и он ожидал, что как только это будет сделано, то, «например, начиная с осени битва за Атлантику возобновится с прежней силой». Он закончил свои выводы на необходимой, но при этом типично эгоистической ноте:
«Между тем остается важным, чтобы на боевой дух людей не повлияли эти временные оборонительные меры, задача, которая требует полного взаимодействия всех старших офицеров, равно как и личного участия главнокомандующего флотом».
В этом направлении он предпринял первый шаг в тот же день, направив всем офицерам-подводникам послание. В нем он подчеркнул всю серьезность настоящего положения: хотя армия и авиация успешно отражают тяжелые атаки противника на всех фронтах, это является всего лишь обороной перед лицом врага более сильного людьми и вооружением; это не принесет победы.
«В настоящее время только вы можете вести наступательные действия против врага и победить его. Подводное оружие, непрестанно уничтожая суда с военными материалами и продовольственными поставками для островов, должно подавить врага постоянным кровопролитием, которое должно заставить даже самый сильный организм истечь кровью до смерти.
Каждый из вас должен осознавать эту огромную ответственность, и каждый капитан после плавания лично отвечает за ту энергию и твердость, с которыми он работал над достижением нашей великой цели. Я знаю, что сейчас битва в море идет с жесткостью и потерями из-за того, что техническое оснащение противника на данный момент превосходит наше. Поверьте мне, я сделал все и буду продолжать делать все, чтобы обогнать противника. Скоро придет тот день, когда с новым и более сильным оружием вы будете крепче его и сможете одержать победу над худшими из своих врагов, над самолетами и эсминцами.
А пока мы должны использовать ситуацию и прибегнуть к тем мерам, приказ о которых уже отдан, и частично сменить зону действий. Следовательно, мы не позволим себе перейти к обороне или отдыху, но, когда представится такая возможность, мы будем бить, и бить снова, и будем продолжать бороться со все большей твердостью и решительностью, чтобы нарастить за это время силу нашего удара. Скоро, обладая улучшенным оружием, мы поведем решающую битву в Северной Атлантике, наиболее чувствительной зоне противника.
И тогда мы победим, об этом мне говорит моя вера в наше оружие и в вас.
Хайль Гитлер!
Ваш главнокомандующий Дёниц».
Большинство разработок велось уже достаточно долго. Кризис прошлого лета и его отчаянные послания в Берлин сделали свое дело. На совещании, созванном Редером в сентябре 1942 года, чтобы решить, как ответить на растущую эффективность контрмер союзников, Дёниц призвал к разработке большой подлодки придуманного Вальтером типа, подходящей для Атлантики, не ожидая испытаний маленьких прототипов, тогда только строившихся. Первая субмарина должна была появиться еще до конца 1942 года. Он также указал на необходимость обеспечить более высокую скорость на поверхности уже существующей лодки типа 7, так как это была наиболее подходящая лодка для условий Атлантики, и особенно подчеркнул нужду в оружии, при помощи которого подлодки смогут расправляться со своими преследователями — эсминцами.
К марту 1943 года, когда самолеты были признаны главными врагами подлодок, он обратил свою энергию на поставку зенитных пушек и на установление сотрудничества с люфтваффе в «войне тоннажа». В то же самое время профессор Вальтер пришел к идее о придании подлодкам увеличенных мачт, через которые они смогут забирать свежий воздух, двигаясь под водой на перископной глубине. «Растущая угроза с воздуха для подлодок подсказала мне эту идею, — сказал он Дёницу, — которая, конечно, не нова...». Результатом развития этой концепции стала позже «Шнорхель» («Храпун»).
В мае, когда стало очевидно, что реальной причиной кризиса в подводной войне является новое детекторное оборудование противника, Дёниц сконцентрировал усилия всех ученых морского ведомства на поисках «противоядия», освободив отдел экспериментальных коммуникаций от всех производственных задач и расширив зону поиска решения, представив проблему «избранному кругу ученых-исследователей, физиков и представителей промышленности».
Между тем он разрабатывал совершенно новую программу строительства для всего флота, чтобы поправить катастрофическое положение, доставшееся ему от Редера, который был неспособен обеспечить в достаточном количестве сталью и судовыми рабочими ни один из своих проектов. Подводные лодки, конечно, были сердцем этой программы, и так как их индивидуальный «потенциал» сильно упал, а потери умножились, то и число новых лодок было спланировано гораздо большим. Теперь их должны были выпускать по 40 штук в месяц, то есть вдвое больше против того, чего Редеру удалось добиться в 1942 году.
В силу того что план был рассчитан на пять лет, по его завершении на вооружении должно было состоять 2400 лодок! Эта программа на самом деле была расширенной версией «альтернативного» плана флота, который он предложил Редеру в 1939 году, увеличенного ради перехода на новый масштаб торговой войны и предназначенного в целом для оборонительной функции флота. Она была весьма далека от плана «Зет» и последующих послевоенных программ «сбалансированного флота», о которых мечтали люди Редера в эйфории 1940 года. Своей сфокусированностью на одной стратегии эта программа продолжала традицию изначального «плана Тирпица», хотя и с противоположного конца: в ней не было ничего крупнее эсминцев, да и тех весьма немного.
Самое интересное в ней, вероятно, то, что она отражала собственные силу и слабость Дёница. Она была позитивной и практичной благодаря интересу к малым судам, которые можно построить быстро и дешево, и направлена на ясно определенную цель, однако она упускала из виду внешние силы, в данном случае уже продемонстрированную способность противника концентрировать в одно целое флот, авиацию и технологическое преимущество для создания эффективной обороны против подводных лодок.
Также имели значение способность вооружиться и резерв людской силы Германии, так как план, самый крупный из всех, когда-либо всерьез разработанных немецким флотом, требовал превышения квоты на сталь на 50 000 тонн в месяц и не менее щедрого людского потока рабочих на верфях и экипажей. А это было не менее фантастично, чем попытки поправить отчаянную нехватку ресурсов в пехоте и авиации.
Существенно, что этот вопрос был поднят на совещании глав всех отделов строительства и вооружения, которое возглавил сам Дёниц 24 мая, в тот самый день, когда он был вынужден вывести свои лодки из Северной Атлантики.
Не было бы лучше, раз превосходство противника в воздухе породило «нынешний кризис», пожертвовать частью программы морского строительства в пользу строительства самолетов-истребителей? Но флот не собирался всерьез обсуждать этот вопрос, ведь для этого требовалась хоть какая-то координация в верхах рейха, которой так катастрофически не хватало.
Ответ Дёница был вполне предсказуем: подобная жертва приведет либо к сокращению программы по подводным лодкам, «что не обсуждается», либо к сокращению программы по легким кораблям, а это означало, что в какой-то момент флот может оказаться неспособным справиться со своими задачами по эскортированию и защите. Однако он отложил решение этого вопроса до дальнейшего изучения...
