Так же было внесено предложение снарядить бойцов легким оружием, чтобы те меньше уставали. Сначала думали выстроить солдат таким образом, чтобы в первых рядах стояли бойцы с тяжелым оружием и выкашивали первые волны вражеской армии. Но потом от этой идеи отказались, так как выносливость армии была в наивысшем приоритете. Все должно было работать на то, чтобы выиграть как можно больше времени для боевых магов, чтобы те успели сделать свою работу, прежде чем Парахраст падет.
Джессвел наблюдал за Орнихом, старику не нравилось ни одно из предложений, он просто угрюмо смотрел на карту и, похоже, не питал никаких надежд по поводу участи Парахраста. Джессвел так же безошибочно уловил в его понуром взгляде ту же усталость, что он видел в глазах своих древних соратников. Орних был предельно близок к той черте, за которую уже шагнули Крэйвел, Солигост и Миноста. К его чести, он продержался значительно дольше своих учеников, несмотря на пожизненную старость, на которую обрекло его заклятье Сельи.
Задача паладинов несколько отличалась от той, что поставили перед солдатами. Им предстояло выполнять роль грифоньего десанта, который будет нарезать вражескую армаду, порционно пропуская к станам города, где ее уже будут встречать солдаты. Паладины будут спускаться в гущу вражеских полчищ, чтобы затормозить их продвижение не небольшой промежуток времени, а затем снова взлетать, пропуская новую волну к Парахрасту, снова спускаться и так покуда достанет сил. К своему ужасающему прискорбию, совет был вынужден признать, что в ходе этого сражения паладины понесут критические потери, которые поставят под вопрос само существование ордена.
По завершении последнего совещания кронпринца попросили немедленно покинуть Парахраст. Все остальные, включая самых высокопоставленных представителей совета, остались. Даже инквизиторы, которые не ожидали такого подвоха. Все должны были принимать активное участие в предстоящей битве.
Удержать защитников форта от паники позволяло только полное молчание о реальном положении дел. Всех трусов позапирали по комнатам и тюремным камерам. Каждый раз, когда Джессвел навещал Рафеля в его домашнем заключении, тот молил его найти способ сбежать из города, но Джессвел был непреклонен. Он пытался убедить приятеля, что с таким настроем у него куда больше шансов пасть в бою, нежели, если он наберется уверенности и отваги.
Паладины много времени тратили на поддержание морального духа в форте, и это даже работало. Все те, кто не был склонен к паникерству, успешно заразились отчаянной самоотверженностью и уже с нетерпением ждали своего заклятого врага.
Их уверенность порядком поиссякла в тот момент, когда они впервые увидели вражескую армию на горизонте. Бесчисленный рой живых и мертвых с вкраплениями огромных туш химер и демонов. Над этой чудовищной сворой возвышались темные маги верхом на своих летучих змеях. Даже паладины, несмотря на свою показную уверенность, порядком струхнули.
Джессвел мысленно прощался с жизнью. Он, как и прочие его коллеги, находился в первых рядах этого ужасающего шоу. Тонкая линия из паладинов парила в воздухе на грифонах и им было лучше всех видно, насколько враг превосходит их скромные силы сопротивления. Трусящих паладинов насильно удерживали на местах соратники. Чтобы не дать солдатам разбежаться восвояси, инквизиция выстроилась позади города в заградительные отряды, в очередной раз принимая в свой адрес бесчисленные проклятья и обвинения.
Пожалуй, только маги сейчас были на подъеме. С одной стороны, им было несколько легче переносить тяготы этой войны, ведь они не сражались на земле, им не придется бороться за свою жизнь в отвратительной свалке из трупов. Но в то же время, зная, какими чудовищными способами убивали друг друга маги, им тоже нельзя было позавидовать.
По правую руку от Джессвела находился незнакомый паладин постарше, а по левую – паладинша из Тассвана, не сослуживица Хьолы, она была из предыдущего выпуска. Тем ни менее, Джессвел испытывал желание защищать ее, словно видя в ней потерянную подругу. Но было нельзя. У него была своя работа, и очень тяжелая.
Армия врага появилась в поле зрения в полдень, погода была благоприятная. Маги и жрецы начали сражение задолго до того, как силы вторжения и силы обороны столкнулись друг с другом. Они перебрасывались магическими снарядами, пробуя друг друга на зуб и оценивая, кто из магов кем является.
Приблизившись к паладинам, темные маги попытались их атаковать, но рыцари ордена избегали боя, игнорируя атаки и не давая сдачи. Поняв, что паладины намерены сосредоточиться на наземной армии, чернокнижники оставили их в покое и, сравнявшись с облаками, пролетели мимо, сближаясь с боевыми магами Парахраста.
Джессвел пронаблюдал за тем, как армия нечисти прошла под их парящим строем по направлению к двум параллельным шеренгам солдат. Те встретили бой и даже неплохо держались несмотря на обуявший их ужас и отчаянье. Затем послышался телепатический свисток, который давал паладинам команду спускаться. Грифоны пикировали на землю, и шеренга паладинов отсекла кусок вражеской армии от ее основной части.
Джессвел моментально захлебнулся в агрессивных атаках многочисленных противников. Он спрятался за своего грифона, чтобы не умереть на месте, будучи пронзенным дюжиной мечей и копий. Кое-как подгадав момент, чтобы удачно вступить в бой он успел неловко поколотить несколько скелетов, прежде чем свисток вновь заставил его подняться в воздух.
С нежитью было трудно сражаться из-за того, что у нее не было каких-то конкретных слабых точек, в которые можно разок ударить и убить. Приходилось каждого скелета и каждого зомби доводить до состояния, когда он физически неспособен сражаться. Отрубать все конечности, забивать до состояния фарша, рубить на части. Но перед паладинами и не стояло задачи уничтожать каждого отдельного мертвеца, они должны были задерживать бесконечный поток врагов, чтобы воины позади имели хоть какие-то пробелы в бесконечной мясорубке.
Очередной свисток оповестил о том, что пора спускаться. В этот раз Джессвел действовал чуть осмысленнее, тщательнее выбирая место приземления и заранее планируя свои следующие действия. Кого ударить, от кого увернуться, на кого натравить грифона.
Свисток – воздух! Свисток – земля! По началу было трудновато влиться в этот ритм, но спустя три-четыре таких маневра паладины добились нужной синхронности и отсекали от армии слой за слоем, подобно ножу. Апатичное воинство из нежити, химер, демонов и рабов было податливо, как пудинг.
Темные маги не предпринимали попыток сломать этот ритм, казалось, им совершенно все равно, что происходит там внизу. Их главные битвы происходили в воздухе, где им противостояли маги и жрецы, наземная армия оттягивала на себя воинов и паладинов, о ее сохранности никто не думал.
В ходе сражения Джессвелу приходилось бороться с желанием вмешаться в дела соратников. Он неоднократно видел, как его коллега из Тассвана едва удерживалась на ногах под натиском врага. Но, к счастью, она раз за разом возвращала себе превосходство в этом противостоянии, позволяя Джессвелу сосредоточиться на его проблемах. А их было не мало. Его часто ранили, иногда очень больно. Порой ему приходилось подолгу прятаться за грифоном, справляясь с болью и залечивая раны. Впрочем, можно ли было сказать, что несколько секунд – это долго? В аду каждая секунда казалось вечностью.
Во время очередного взлета Джессвел заметил внушительные проплешины в бескрайних нестройных рядах армии Тундры. Кто-то из темных магов был убит и унес с собой часть армии. Это чуть приободрило паладина. Жаль, что солдатам внизу было не видно. Выкроив момент, чтобы обернуться назад, Дежссвел заметил, что построение защитников уже давно сломано, все сражались как могли, даже не пытаясь вернуться к изначально задуманному плану. Паладин так же заметил несколько убегающих солдат, которых благополучно подстрелили инквизиторы, используя свои магические свитки.
Еще один маг Тундры был повержен, и в этот раз это стало большой радостью для солдат, потому что колдун руководил значительным куском армии, которая прямо сейчас стояла у стен Парахраста, воины получили короткую передышку. А вот Джессвела чуть не зашибло трупом этого мага, который свалился буквально в метре от него, а еще подальше упал его ездовой зверь. Паладин просто порадовался, что это вражеский маг и еще мысленно наказал себе внимательнее следить за тем, что творится над головой.
