Я преодолела разделявшее нас расстояние, быстро, прихрамывая, пробралась через завалы и обняла Джозефа, крепко прижимая его к себе и даже не заметила, что он не обнял меня в ответ. От него пахло чище, чем я ожидала, и не только от его кожи. На нем было что-то вроде униформы с промасленными пряжками, выделанной кожей и начищенными ботинками, хотя все это было немного пыльным.

Память немного подводит меня. Я не уверена, то ли я отстранилась, то ли Джозеф меня оттолкнул. Только что я обнимала его, пытаясь не обращать внимания на сомнения, которые закрадывались в мой разум, и наслаждаясь радостью нашего воссоединения. В следующее мгновение мы снова разошлись, и я больше не узнавала мужчину, стоявшего передо мной.

Иногда я вспоминаю тот момент, когда мы с Джозефом разделились в разрушенном городе Джиннов. Я оглядываюсь назад и думаю, что совершила ошибку. У меня все еще был нож на поясе, и мы были достаточно близко. Я могла бы ударить его ножом прямо тогда, избавив нас от боли и неприятностей. Последствия этой ошибки во многом повлияли на мою жизнь и жизнь всех, кто меня окружал. Но в то время я не считала это ошибкой. В то время я отказывалась видеть, во что превратился Джозеф.

— Ты следил за мной. — Я признаю, что это было довольно очевидно. Шок и отрицание могут заставить даже самого умного из нас выглядеть идиотом. — Как?

— Драгоценные камни, — сказал Джозеф. — Все, что нам нужно было сделать, это выключить свет, и они сказали нам, в какую сторону вы пошли. После коридора все стало сложнее, но мы пошли по следу резни и крови, и это привело нас прямо к тебе. — Это говорит о том, сколько раз люди находили меня, следуя за смертью, которую я оставляю за собой.

— Мы? — Я отступила на пару шагов вглубь комнаты. Доказательства были передо мной, но я не хотела в них верить. Джозеф последовал за мной, поставив фонарь на землю. — Что, черт возьми, ты наделал, Джозеф?

Мой лучший друг был чисто выбрит и коротко подстрижен. Его лицо было каменным, совсем не похожим на ту улыбку, которая запечатлелась в моей памяти. На нем была военная форма. Синяя на черном с красной окантовкой. Я уже видела такую форму раньше. Раньше я дралась с людьми, одетыми в эту форму. Иногда мне кажется, что я дралась с людьми в этой форме всю свою жизнь. Это была форма терреланских Хранителей Источников.

Джозеф глубоко вздохнул и кивнул. Он больше не был похож на моего друга. Печаль прорезала новые морщины на его лице, отчего он казался старше. Я думаю, он боролся с решениями, которые принял в мое отсутствие. Но он все равно их принял.

— Я здесь, чтобы забрать тебя обратно, Эска.

— Забрать меня обратно? — спросила я. — В Яму?

— Да.

— Пошел ты нахуй! — Я покачала головой и сделала еще один шаг назад, споткнувшись о небольшой камень. — Почему?

— Потому что это мой путь наружу. — В голосе Джозефа слышалась усталость. Трудное решение может так подействовать на человека. Оно давит тяжелым грузом, погружая его в пучину отчаяния. — Я привожу…

— У нас есть выход, Джозеф, — настойчиво сказала я. — Путь наверх. На поверхность. Мы снова сможем увидеть небо. Уничтожим этих трахнутых слизняками терреланцев! Теперь ты здесь. Давай просто уйдем. Вместе…

— И что? — В его голосе послышалась жесткая нотка. Упрямая нотка. — Что бы ты хотела, чтобы мы сделали, когда окажемся на свободе, Эска?

— Сражаться, — выплюнула я.

— Против кого? — прошипел сквозь зубы Джозеф. Он не кричал, но я услышала в его голосе разочарование. — Ты такая упрямая идиотка, Эска. Ты хочешь ввязаться в драку, в войну, которую мы уже проиграли. Империи Орран больше нет! Терреланцы победили. Все кончено.

Я покачала головой. «И что? Мы просто встаем на колени и целуем сапоги захватчиков?» Может, Джозеф и не кричал, но я кричала. Я никогда не умела сдерживать свои эмоции, и я была очень взволнована. Наверное, мне следовало бы уже тогда понять, что что-то не так. Мы были не так далеко, чтобы другие не могли услышать мои крики, но никто из них не пришел.

— Почему ты так сильно любишь орранцев? — спросил Джозеф. — Они сделали только одно — похитили пару испуганных детей и превращали нас в оружие для войны, которую сами начали.

Я снова покачала головой.

— Они приняли нас и дали нам больше, чем мы могли бы получить в противном случае, — сказала я. — Как ты думаешь, что случилось бы с тобой там, если бы тебя не забрали орранцы? Ты бы умер, Джозеф. Маленький мальчик на поле боя, когда терреланская армия наступала? Они бы раздавили тебя и пошли дальше. Забытый и мертвый, чтобы разлагаться в грязи. Я? Я бы все еще жила в Кешине, плела бы корзины и мечтала бы о лучшей жизни.

— Орранцы захватили нас, но они дали нам еду, кровати, образование. Они научили нас использовать силу, для которой мы были рождены. — Я глубоко вздохнула. Джозеф не стал спорить, и я продолжила. — Мы не должны были быть забыты, Джозеф. Мы должны были стать могущественными. Орранцы дали нам этот шанс.

— Они развязали войну, в результате которой погибла моя семья. — Голос Джозефа звучал холодно и жестко. — Они похитили нас. Пытали. Эска, возможно, ты забыла, сколько раз тренировки, которым они нас подвергали, чуть не убили тебя. Может быть, ты забыла, сколько раз я сидел у твоей постели. И не только потому, что не хотел оставлять тебя. — В его глазах стояли невыплаканные слезы. — Я все это время ускорял твое выздоровление с помощью биомантии. Врачи оставляли тебя умирать. Орранцы оставляли тебя умирать. Они не заботились о тебе. Им не было дела до нас. Терреланцы…

— БРОСИЛИ НАС В ГРЕБАНУЮ ЯМУ! — Могу сказать, что в моей жизни было несколько случаев, когда я по-настоящему кричала на кого-то, и это был один из них. — Посмотри на меня, Джозеф. — Я сделала шаг вперед, к свету. — Меня регулярно избивали. У меня сломаны кости. Посмотри на мое лицо. Ты знаешь, откуда у меня этот шрам. — Я провела пальцем по нежной, неровной коже на левой щеке. — Вот что сделали терреланцы. Вот как сильно они заботятся о нас.

В наступившей тишине я услышала звон стали о сталь. Клинки лязгали друг о друга в хаотичной песне. Я взглянула на второй дверной проем, надеясь, что мои друзья справятся с теми, кого привел с собой Джозеф.

— Ты привел солдат? — тихо спросила я.

Джозеф кивнул:

— Другие не имеют значения.

— Они важны для меня!

Джозеф вздохнул:

— Мне нужно только вернуть тебя.

— И что потом? — спросила я. — Я проведу остаток своей жизни в Яме, а ты выйдешь на свободу. — Я вытерла слезы с глаз. Это было несправедливое обвинение. Я была готова обречь Джозефа именно на это.

— Они все еще готовы принять нас обоих, Эска. Поклянись в верности…

— И повиновении, — с горечью сказала я.

Джозеф вздохнул, сдуваясь. Он выглядел измученным:

— Война, черт возьми, давно закончилась, Эска. Нам больше не нужно будет ни с кем сражаться. Поклянись в верности, и мы сможем уйти вместе. Мы снова сможем быть вместе, Эска. Только ты и я.

Я решила отклонить его предложение.

— Сними эту форму, и мы сможем уйти вместе прямо сейчас, — сказала я. — Нам не нужны терреланцы и их предложение. Мы убежим.

— Они бы погнались за нами. — Джозеф покачал головой, и я поняла, что он сломлен. Не мной. Терреланцы сломали его, заставили подчиниться, и у него больше не было сил бороться с ними или с их ложью. — Если я не вернусь, они пришлют других. Я не хочу сражаться или убегать. У терреланцев есть своя академия. Мы могли бы учить других. Жить мирной жизнью.

Некоторое время мы стояли, глядя друг на друга. Мы оба знали правду, хотя ни один из нас не хотел ее признавать. Мы хотели разного. Джозеф хотел спокойной жизни вдали от сражений и войны. Я хотела отомстить всем, кто бросил меня в Яму, всем, кто держал меня в Яме. Я хотел отомстить всем, кто отнял у меня жизнь и разрушил все, что я знала. Академии больше не было. Оррана больше не было. А теперь не стало и Джозефа. У меня остался только мой гнев, моя ненависть. Я не хотела мира, я хотела смотреть, как горит мир.