Вы идете мимо химического комбината. Издалека доносится едкий запах, запершило в горле. Из ворот комбината выезжают грузовики, везут баки с кислотами, щелочью, гербицидами – порошками против насекомых, вредителей полей.
А ну-ка, поинтересуйтесь: как берегут здоровье химиков?
Вентиляторы гонят прочь плохой воздух, специальные аппараты в цехах всасывают испарения. А в столовой стоят бутылки с молоком. Химикам оно полагается бесплатно. Оно помогает организму обезвредить все плохое, вредное. Как тут не вспомнить проницательного Гиппократа, который первый догадался об этом!
На улице пронзительно гудит автомобильная сирена. Желтая машина с красным крестом – «скорая помощь» – спешит к больному. Может быть, по неосторожности кто-то отравился ртутью, свинцом, цинком, кислотой или щелочью?
«Скорее, скорее молока!» – прикажет тогда врач.
Оно помогает при многих отравлениях.
Всех случаев не перескажешь!
Сегодня, например, Таня принесла мне коротенькую записку. Ее прислал Танин одноклассник, Костя Петров. Читаю:
«Моя бабушка говорит, что творог – лекарство. Правильно ли это? С уважением Костя Петров».
Я отвечаю так:
«В молоке, а еще больше в твороге ученые нашли белки с целебными свойствами. Они особенно полезны тем, у кого больная печень и кто плохо переносит жирную пищу. Творогом даже лечат заболевание печени. К тому же целебные белки молока и творога помогают дольше оставаться молодым, не знать болезни старости – атеросклероза."Твоя бабушка, Костя, права. Советую и другим бабушкам и дедушкам прислушаться к ее словам». I Я не успела подписать письмо – позвали к телефону. Звонил Петр Петрович, справлялся, I как идет работа над книгой. «Каждый день прибавляется новая страничка? Неплохо!» Тут я вспомнила седую голову старого художника, и мне захотелось поговорить с ним о целебных белках молока, об атеросклерозе.
В трубке раздался смешок:
– Вы хотите сказать, что мне нельзя забывать о твороге? Ем, ем творог. Хотя бы потому, что считаю себя соавтором книжки…
– А вы не шутите? – спросила я.
– Совершенно серьезно!
– Тогда навестите нас с Таней. Нужна ваша помощь. Петр Петрович не подозревал, что я поймала его на слове.
Мне давно хотелось, чтобы он стал настоящим соавтором. Пусть украсит будущую книжку красивыми рисунками!
Почему оно прокисло?
Теперь вы признаете молоко?
Помните, скольким обязаны ему?
И все-таки, если хотите по-настоящему дружить с ним, читайте эту книжку дальше. Каждому любителю молока следует знать о великой битве за него. Сражение это произошло сто лет назад.
Однако прежде чем начать новый рассказ, мне придется покаяться в своей оплошности. Пригласив Петра Петровича, я заранее купила угощения. Купила, конечно, и бутылку молока. Сняла с нее серебристую шапочку, хотела вскипятить. Потом передумала. Снова нахлобучила шапочку на горлышко и поставила бутылку за окно. А на следующий день я заметила, что шапочка надета неплотно.
И молоко прокисло.
Ну что ж, съем простоквашу сама!
Я налила ее в стакан. Попробовала и поморщилась – простокваша сильно горчила и пузырилась.
Я с досадой отодвинула стакан. Сама виновата – зачем кое-как надела шапочку? Но я знала о молоке столько хорошего! Мне ли выливать его? Жалко. Куда же девать?
В дверь постучали, и вошли оба гостя – Петр Петрович и Таня. Я так и встретила их с бутылкой в руках.
Зоркий глаз Петра Петровича тотчас углядел, что случилось с молоком.
– Ага! Значит, и у знатоков оно портится,- лукаво пробормотал он.
Таня решила заступиться за меня и перевести разговор на другое.
– Какая у вас рубашка красивая! – сказала она художнику. – Может быть, это моей мамы работа. Такую материю на маминой фабрике ткут.
Однако Петр Петрович не пошел на уловку:
– Взялись учить других, а у самих молоко киснет!
Но и Таня была не из тех, кто сразу теряется.
– Молоко у нас не пропадет, – сказала она. – У меня Шарик и Васька еще не ужинали.
Она вышла и тут же вернулась со щенком Шариком и котом Васькой. Я улыбнулась моей защитнице. Но знали бы вы, как обернется дело…
Я поставила миску с простоквашей на пол. Шарик любезно помахал коротким хвостиком, понюхал молоко. Васька осторожно дотронулся до него розовым язычком. Потом оба обиженно попятились. А Петр Петрович злорадно захохотал. Мне захотелось выйти из неловкого положения. И я спросила строго:
– А вы, Петр Петрович, знаете, почему молоко киснет?
– Пусть об этом расскажет Таня, – уклонился художник. – Вообще оно портится от жары. Так ведь, Таня?
Но тут в комнату вошла знакомая почтальонша Клава и подала почту.
– У вас молоко прокисло? – оживилась она. – У нас тоже. Ведь жара какая – в мае двадцать пять градусов!
– А вы знаете, Клава, почему оно киснет? – спросила я.
– А чего тут знать? – снисходительно улыбнулась Клава, очевидно считая мой вопрос пустяковым.
И ушла, впустив в дверь Танину маму, Веру Ивановну. Вера Ивановна упрекнула Таню:
– Как можно, Таня! Не всем твои любимицы по душе… Давай мне Шарика и Ваську, я их домой возьму…
И, уходя, справилась:
– В нашем магазине молоко купили? Значит, кислое! А впрочем, по радио передавали: гроза. Перед грозой оно всегда киснет!
Когда же и у нее я спросила:
– А почему оно портится, знаете? Вера Ивановна ответила добродушно:
– На то оно и молоко, чтобы киснуть!
Вера Ивановна увела кота Ваську и щенка Шарика. А я, усадив друзей за стол, стала вспоминать старинную историю:
– Когда-то по дорогам Франции ехали три вместительные кареты – дормезы. Просторный крытый кузов покачивался на больших колесах. На высоких козлах сидел, возвышаясь над крышей, кучер в позументах. Это важный епископ ехал с монахами и служками из Парижа в маленький южный городок. Епископа вызвали местные священники. По их мнению, в городе обосновались черти!
В полдень дормезы въехали в городок. Полный пожилой епископ в шелковой сутане с трудом вылез из кареты.
На площади, несмотря на палящий зной, собрались все жители.
Епископ осенил их крестным знамением. А владелец местного сахарного завода обратился к нему с такой речью:
– Святой отец, наш город потревожил вас потому, что мы на краю разорения. У нас сыроварни, молочные фермы, сахарные и пивные заводы. Наш город славился отличным вином… Но, видно, мы прогневали всевышнего! Я владелец сахарного завода. Вчера рабочие отжали сладкий сок из корней свекловицы, а к утру он превратился в пресный студень. Молоко у нас киснет, вино становится уксусом. Освятите наши амбары, хлевы… Выдворите от нас нечистую силу!
Утром в городе звонили колокола, шли молебствия.
Монахи обходили дворы, амбары, коровники, творя крестное знамение.
Но видно, не один сатана, а тысячи проворных чертей обосновались в городке. Молоко продолжало киснуть, мутнело пиво, а вино становилось противным уксусом…
Неделю гостили святые отцы. И глухой ночью выехали в Париж, опасаясь насмешек безбожников. Кстати, те от души посмеялись над монахами.
