— Ты сказал.

— Не говорил. Я сказал, что у нас лиса в курятнике.

— Это значит, что среди жертв бродит хищник, — говорит Блейз.

— Ладно, очевидно, это означает не то, что я думал, — бормочу я, проводя рукой по подбородку.

Я просто думал, это значит, будто происходит что-то необычное, будто лиса там заводит друзей или ещё какую-нибудь хрень. Очевидно, я никогда не жил на ферме.

Мой старший брат вздыхает, сжимая переносицу.

— Даже не хочу знать, что именно ты считал смыслом.

Ну, черт. Он сегодня ворчливый ублюдок. Не то чтобы я был удивлен. Он такой с тех пор, как к нам пришла работать наша новая модель — Джорджия Диллард. Он влюблен в неё, и за этим было бы забавно наблюдать, если бы он не был таким чертовски раздражительным по этому поводу. Ему нужно разобраться со своими делами и заявить на неё права, но он упрямится. Рано или поздно он сломается.

Надеюсь, я буду рядом, чтобы увидеть момент, когда это произойдет. Она делает все, что в её силах, чтобы он оказался там. Очевидно, она тоже влюблена в него. Они танцуют друг вокруг друга, словно в «Щелкунчике».

— Среди нас есть артист.

— О чем ты, блядь, говоришь? — спрашивает Блейз. — И перестань говорить загадками.

— Я говорил идиомами.

— И этого не делай, — бормочет он, откинувшись в своем кресле со скрещенными руками. Он пристально смотрит на меня. — У некоторых из нас есть работа.

— Я работаю, — протестую я, ухмыляясь ему с противоположной стороны его стола. Он любит поносить меня за то, что я ничего здесь не делаю, а я люблю притворяться, что ни хрена здесь не делаю, но мы оба знаем, что без меня это место развалится на части.

Блейз не умеет общаться с людьми. Он занимается бизнесом. Я делаю наших людей счастливыми и общаюсь с лучшими из них. Я знаю каждого сотрудника по имени. Знаю, кто работает в здании, а кто берет отпуск. Я знаю, кто лучше работает под давлением, а для кого стресс нужно свести к минимуму. Каждую сделку, которую мы заключили, я помог подготовить.

— Работай больше, раздражай меня меньше, — ворчит он.

— Да ну нафиг. Сейчас сезон отпусков, — я ставлю ногу на край его стола и получаю от него укоризненный взгляд. — Единственная тяжелая работа, которую я делаю — это слежу за тем, чтобы рождественская вечеринка была проведена, а ты не вкалываешь до смерти над этой гребаной кампанией.

— Я не работаю над этим до смерти.

Не работает. Может, Блейз и не умеет общаться с людьми, но он чертовски хороший босс. Здесь все счастливы. Все его любят. Дизайнеры и подающие надежды люди стекаются, чтобы заполнить открытые вакансии в тех редких случаях, когда кто-то уходит. Но это моё Богом данное право — держать его в узде.

— Почему ты вообще в моем офисе? — спрашивает он, возвращаясь к первоначальной теме.

— Я же сказал — у нас проблема.

— Абсолютно ничего из того дерьма, что ты сказал, не содержало слов «у нас проблема», — говорит он.

— Вообще-то, я не думаю, что это проблема. Скорее загадка.

— Твоя загадка создаст мне проблемы? — спросил Блейз, его темные глаза сузились.

— Маловероятно.

Возможно. Но то, чего Блейз не знает, ему не повредит. Я расскажу ему о важных вещах позже. Желательно после того, как он будет счастлив в отношениях с Джорджией Диллард и в лучшем настроении.

— Кто-нибудь трахается с кем-нибудь из наших дизайнеров?

— Нет.

— Тогда это, похоже, твоя проблема, Аларик. У меня сейчас и так хватает дерьма, с которым приходится разбираться.

— Ладно, — говорю я, стараясь не выдать того факта, что он только что дал мне именно то, за чем я сюда пришел. — Но новая практикантка, Джиллиан — дочь мэра. Ты должен вести себя хорошо.

— Черт, — бормочет он, его лицо скривилось. Ему тоже не нравится мэр.

— Когда она начинает работать?

— Она начала сегодня утром.

— У неё есть опыт?

— Нет, — я поднимаюсь на ноги. — Так что не стоит её пугать.

— Какое отношение она имеет к твоей тайне?

— Пока не знаю.

Блейз вздыхает, а потом качает головой.

— Знаешь, что? Если это убережет тебя от моего офиса, мне всё равно. Иди и разберись со Скуби Ду.

Декабрина

— Эм, здравствуйте, мисс Гойнс, — говорю я Руби Гойнс, выходя из лифта в шикарный офис Аларика Пэрриша. Как и всё остальное здание, помещение увешано элегантными красно-черными рождественскими украшениями, а возле окон от пола до потолка, выходящих на Лос-Анджелес, установлена великолепная елка. — Я получила сообщение, что мистер Пэрриш хочет меня видеть.

— Зови меня Руби, дорогая, — говорит мисс Гойнс — то есть Руби — с доброй улыбкой, от которой морщатся уголки её глаз. — Он ждет тебя в своем кабинете. И не обращай внимания, если он ворчит. Он безобиден. Просто всё утро не в духе.

— О, — я бросаю взгляд на тяжелую дубовую дверь, на которую она указывает, и колеблюсь. — А почему?

— Кто его знает? Он просто грозен.

— О.

Должно быть, она видит что-то на моем лице, потому что тихо смеется.

— Он безобидный, дорогая. Просто заноза в моей заднице. Всегда что-то затевает, и я никогда не знаю, что именно, пока Блейз не придет в ярость от того, что Аларик сводит его с ума. Честно говоря, этот человек тратит больше времени на то, чтобы найти способ досадить брату, чем на работу.

Я подношу пальцы к губам, чтобы скрыть улыбку. Она говорит о них так, будто они маленькие мальчики, а не взрослые мужчины, управляющие многомиллиардной компанией. Это мило.

— Заходи. Он ждет тебя.

Черт.

Моя улыбка исчезает, когда меня охватывает новая волна беспокойства. Со вчерашнего дня я не думала ни о чём, кроме этого момента, и до сих пор не знаю, как с ним справиться. Честно говоря, я ожидала, что меня обнаружат ещё до того, как я войду в двери сегодня утром. Но никто не поднял тревогу. Пока что все верят, что я — сестра.

А Аларик? Если он уже подозревает меня, то мне конец.

— Спасибо, — я одариваю Руби натянутой улыбкой и бегу к двери Аларика, стуча каблучками по фарфоровой плитке.

— Входите, — рычит он, его глубокий голос приглушен.

Я делаю вдох и открываю дверь. Как и прилегающая комната, его внутреннее святилище богато обставлено, а из окон открывается вид на раскинувшийся внизу город. Он стоит рядом со своим столом, ростом метр восемьдесят четыре, в костюме за тысячу долларов. Каждый его сантиметр темный, от волос и глаз до черной ткани, обтягивающей его мускулистое тело.

Мой взгляд встречается с его пристальным, и каждая унция дыхания в моих легких вырывается наружу в придушенном выдохе. Он зол. Даже в ярости. В его ониксовых глазах клубится ярость, как грозовые тучи.

— Заходи и закрой дверь, — его знакомый голос накатывает на меня приливной волной, сжимая мои соски. Он такой глубокий. Такой приятный. Как мягкая карамель. Только в нём есть привкус, которого не было шесть лет назад.

Злость.

Я спотыкаюсь о собственные ноги, торопясь повиноваться, и быстро закрываю дверь. А потом стою, уперев руки в бока, отчаянно пытаясь не ёрзать и не разболтать ни одной из мыслей, бегущих в голове головокружительным парадом.

Он изменился. И при этом все ещё тот же прекрасный мужчина, о котором я мечтала гораздо дольше, чем следовало бы.

— Ты новый стажер.

— Д-да, — шепчу я.

— Как тебя зовут?

Я не хочу врать ему… но всё равно делаю это.

— Джиллиан.

Что-то вспыхивает в его глазах.

— Мы уже встречались?

— Может быть, — я облизываю губы, находясь на грани между правдой и откровенной ложью. — Я встречаюсь со многими людьми через своего отца.

— Ах, да. Мэр.

В его выражении промелькнула вспышка презрения, но затем он справился с ней.

— Если ты здесь для того, чтобы убедить нас поддержать его кандидатуру на пост губернатора, то ответ — нет.

— Нет.

Он качает головой в сторону, ожидая, пока я выскажусь.

— Я не сомневаюсь, что он этого хочет, но я здесь ради себя.