— И порку.

Я прижимаюсь губами к её макушке, хмурясь.

— Санта не отшлепает тебя, Декабрина. Я единственный, кто может трогать эту роскошную попку.

— Угу.

— Открой свои красивые глазки и увидишь, что он тебе принес.

Декабрина не любит утро, особенно когда я не даю ей спать полночи, занимаясь с ней любовью, но она неохотно переворачивается на спину и открывает глаза. Она моргает, когда замечает маленькую голубую коробочку на тумбочке.

— Открой её, — шепчу я, потянув её в сидячее положение.

Дрожащими руками она берет коробку и снимает бант.

— Выходи за меня замуж, — шепчу я ей на ухо, когда она открывает коробочку и обнаруживает внутри обручальное кольцо с бриллиантом в три карата.

— Аларик, — задыхается она, глядя на меня широко раскрытыми глазами.

— Это то, что мы оба хотим на Рождество, ангел, — улыбаясь, я убираю её волосы с лица. — Я договорился с Сантой. Сказал ему, что если он попросит своих эльфов подготовить это кольцо к тому времени, когда я смогу подарить его тебе сегодня, то я проведу остаток своей жизни, делая тебя счастливой. Санта справился, и теперь ты должна сказать «да», чтобы я выполнил свою часть сделки.

— Так ты подкупил Санту, да?

— Да, — я выхватываю коробочку из её рук и вынимаю кольцо. Оно идеально подходит для её пальца. — Я даже не сожалею об этом, милая Декабрина. Черт, — я прижимаюсь губами к её плечу, глядя на кольцо на её руке. — На тебе хорошо смотрится только моё кольцо.

Она поднимает руку, внимательно рассматривая его, а затем улыбается мне через плечо.

— О, я могу придумать, как сделать это ещё лучше, — шепчет она, поднимаясь на колени. Одеяла спадают с неё, и она заползает ко мне на колени.

— Да? И что же?

— Я голая, с твоим кольцом, беременная твоим ребенком, — говорит она, обхватывая меня за плечи.

— Черт возьми, — рычу я, мой член пульсирует от этой мысли. Я прижимаюсь ртом к её рту, опрокидываю её на спину и следую за ней вниз. — Ты права. Это определенно сделает все лучше.

— Тогда займитесь делом, мистер Пэрриш, — вздохнула она, глядя на меня темными, голодными глазами. — Потому что, кажется, я просила на Рождество румяные щечки.

— О, ты их получишь, — я закидываю её ногу себе на бедро и ловлю её сосок ртом. — Ты определенно их получишь.

— Тогда мой ответ — да, — стонет она. — Я выйду за тебя замуж.

— Ты выглядишь счастливым, — сказал Блейз, глядя на меня поверх кружки своего пива. Они с Джорджией пришли на ужин. Джиллиан тоже.

— Ты тоже, — бормочу я, наблюдая за тем, как девушки перешептываются на диване. Понятия не имею, о чем они говорят, и не уверен, что хочу знать. Но моя девочка счастлива. Она весь день словно летает по воздуху. Мне чертовски приятно осознавать, что это я помог создать такое выражение на её лице.

Удивительно, но её отчим тоже.

Сегодня он объявил, что не будет баллотироваться в губернаторы. Он делает шаг в сторону от политики, чтобы сосредоточиться на своей семье. Никто не ожидал такого шага, меньше всего его дочери. Но я думаю, они обе надеются, что это означает, что он намерен исправить причиненные им обиды.

Я пригласил его сегодня на ужин, но он отказался. Он не хотел вмешиваться. Он знает, как много ему ещё предстоит сделать, чтобы вернуть доверие Декабрины. Это хороший знак. А если он всё испортит, что ж, я всегда смогу ударить его кулаком по лицу. Но я не думаю, что до этого дойдет. Он чуть не потерял Декабрину. Хуже того, он заставил её почувствовать себя маленькой и никчемной. Я видел выражение его лица, когда он выходил из моего кабинета. Это осознание потрясло его. Больше он с ней не облажается.

— Я женюсь на Джорджии.

— Так я и думал, — я ухмыляюсь, кивая на Декабрину. — Я тоже женюсь на ней.

— Хорошо. Может, она будет держать тебя подальше от моего гребаного офиса, — пробормотал Блейз, ухмыляясь.

— Вряд ли. Раздражать тебя входит в мои обязанности.

— Черта с два.

— Нет, входит. Я попросил Руби вписать это.

Его ухмылка сползает, и лицо становится хмурым.

— Тебе лучше шутить.

— Нет.

— Маме следовало бы тебя проглотить, — пробормотал он, с отвращением качая головой.

— Ну, и тебе счастливого Рождества.

Он показывает мне средний палец.

Я усмехаюсь и, оставив его размышлять, прохожу в гостиную.

— О чём вы трое сплетничаете?

— Ни о чём, — пискнула Декабрина, покраснев.

Я сужаю на неё глаза.

Она вскакивает с дивана, ударяясь о кофейный столик. Бокал Джорджии с вином падает с края, проливаясь на ковер.

— Упс, — шепчет Декабрина.

— Это всего лишь вино, ангел, — бормочу я, притягивая её к себе. Я прижимаюсь губами к её уху. — Но потом ты будешь кричать моё имя за то, что солгала мне.

Она тихо стонет, прижимаясь лицом к моему горлу.

Блейз прав. Я счастлив. Я получил именно то, что хотел на Рождество. Получил будущее с ней. До конца её жизни я буду стараться сделать её счастливой. Я буду убивать её драконов. Я дам ей столько шлепков, сколько она захочет. И буду любить её каждый чертов день. Точно так, как и было задумано на этой земле.

Я никогда не был так счастлив.

Декабрина

5 лет спустя

— Я купил тебе подарок, — говорит Аларик, поглаживая мой живот.

— Аларик, — простонала я. — Перестань покупать мне вещи. Рождество ещё не наступило.

— Рождество завтра, Декабрина, — он ухмыляется, той самой коварной улыбкой, от которой моя кровь пылает последние пять лет. — И ты захочешь получить вот это, — рычит он, просовывая руку между моих ног. — Он кожаный и рифмуется с «капля».

Я стону, сжимая бедра вокруг его руки. Он купил новый хлыст (прим. перев. — капля по англ. «drop», а хлыст «crop») для верховой езды. Конечно, купил. Нечестивец.

— Используй его, — шепчу я.

— Ты рожаешь, Декабрина.

Я открываю глаза и смотрю на него.

— По чьей вине?

— Думаю, моей, — сухо говорит он, обхватывая ладонью мою киску, а затем неохотно убирает руку между моих ног.

— Да. Твоей! — я дуюсь на него. — Это ты одержим идеей заставить меня забеременеть.

— Мне нравится, когда ты беременна, — прорычал он, сузив на меня темные глаза. — Мне нравится видеть, как ты растешь вместе с моими детьми. Нравится растить детей вместе с тобой. Мне нравится всё, что связано с нашими детьми.

Моё раздражение умирает безболезненной смертью. Крошечная улыбка искривляет мои губы.

— С тобой трудно раздражаться из-за родов в канун Рождества.

— Мой бедный ангел, — промурлыкал он, наклоняясь над кроватью, чтобы поцеловать меня в лоб. — Мне нужно поговорить с нашим сыном?

— Дочерью.

Он рычит на меня.

— Ты уже сделал мне двух мальчиков, Аларик. На этот раз у меня будет девочка.

— Никаких девочек, — говорит он, сузив глаза.

Я закатываю на него свои. Он совершенно иррационален, когда речь заходит о девочках. В основном потому, что это то, что есть у Блейза, я думаю. Его напрягает мысль о воспитании маленьких девочек в таком мире, как наш.

Но я не волнуюсь. С Алариком, который присматривает за ней, она всегда будет в безопасности. Я знаю, потому что сама такая. Последние пять лет он защищал меня так, будто от этого зависела его жизнь. Никто даже косо не смотрит на меня, не отвечая перед ним.

Я давно перестала пытаться его сдерживать. Мой муж чрезмерно заботливый. Это просто часть его сущности и его любви. А любит он меня очень сильно. Не было ни одного случая, чтобы я усомнилась в этом.

Да и как я могу сомневаться, когда он каждый день показывает мне, как много я для него значу? Он не скрывает ни одной частички себя, и ему всё равно, что подумают другие. Если он хочет поцеловать меня, то целует. Если хочет, чтобы я лежала у него на коленях, то кладет меня к себе на колени.

Никто на работе больше даже глазом не моргает. Они привыкли к тому, как он ведет себя со мной. Блейз так же ведет себя с Джорджией.