— Так иди учись земельному ремеслу.

— Найму хорошего управляющего, как мой дед, и дело с концом!

— Правда, Маркус, Вертен по-своему прав. К чему всё это? Вы с Грегом помешаны на передовых идеях. Но кто-то же должен по-старинке возделывать землю, разводить скот.

— Я не против. Пусть возделывает. Но чтобы этим заниматься, нужно иметь не только хорошего управляющего, но и свои хорошие мозги. Как у деда, например. И время не стоит на месте, передовые технологии ещё никому не мешали. Они существенно облегчают жизнь и землевладельцам, и работникам. Заметьте, значительно повышая урожай.

— Но что делать, если моё сердце уже похищено одной очаровательной миледи? Как быть? — восклицает Вертен, возвращая разговор в интересующую его тему. Я спиной чувствую, как вытягивается шея Ми. В ожидании очередной сенсации.

— Взрослеть и начать отвечать за свои поступки, — мне кажется граф несколько категоричен в отношении юноши. Хотя я мало что знаю, как о графе, так и о его аппоненте.

— Жениться на даме сердца — это ли не взросление?

— Взросление — это умение не ввязываться в не имеющие смысла дуэли. Умение предугадывать свои действия и их последствия. И если речь зашла о даме сердца, прежде всего следует подумать не столько о женитьбе на ней, как о том, на что с ней придётся жить и как о ней позаботиться…

— Не на своём ли печальном опыте вы сделали подобные выводы, граф?

— Простите меня великодушно, что так несвоевременно вмешиваюсь. Я в столице совсем недавно, — решаюсь вольности вмешаться в разговор, замечая каким гневным взглядом прожигает Маркус Вертена, замечая его враз побелевшие пальцы, стиснутые в кулак, — но так и не поняла, чем же знаменит этот парк?

— О, если бы Вы только позволили мне показать его Вам, я бы поведал интереснейшие истории, произошедшие некогда в нём, — подхватывает Вертен.

— Вам стоит посмотреть аллею причудливых фигур, миледи, — отвечает граф. Голос звучит спокойно, даже безэмоционально. Но по его позе чувствуется, что Сторендж еле сдерживает раздражение. Вертен напротив сама любезность. Вроде бы ненавязчиво, но определённо старается держаться подле меня.

— Чем же она так знаменита?

— Это единственная в городе аллея, где деревьям и кустам придали причудливые формы, — продолжает пояснять Вертен, — Они очень схожи с животными. Сам король Фридрих шестой посадил первое дерево и изменил его рост. Дерево внешне превратилось в исполинского медведя. После стало традицией один раз за свою жизнь в день совершеннолетия принцу или королю закладывать зерно древа в лунку. Но теперь часто этим всё и ограничивается, к сожалению. За ростом следят специально обученные люди.

— Пойдёмте направо, — говорит Марчел, — так быстрее до неё доберемся.

— Ой, какая я неловкая, — восклицает Марта, задевая головой низко растущую ветку и натурально краснея. Её шляпка падает к моим ногам. Мы наклоняемся одновременно, чтобы поднять её. Марта шепчет мне:

— Будь осторожна. Мне кажется, Вертен что-то задумал.

Меня всегда восхищала её способность краснеть, когда это было необходимо. Что она такое вспоминала в эти моменты? И что означают её слова?

Глава 10

Настоящие дни. Имение Сторенджа.

— Не помешаю? — спрашиваю, открыв дверь в спальню мужа, и теперь неловко застыв у порога. Я вернулась в имение от Свифгаров два дня назад. С Маркусом после возвращения мы встречались только в столовой в присутствии его матери.

— Проходи раз пришла, — доносится до слуха. Марк как всегда в своей безразличной личине. Сидит в каталке на этот раз за своим письменным столом. Разбирает какие-то бумаги.

— Я пришла поговорить.

— Начинай, — бросает, не отрываясь от бумаг, — указания Брома я выполняю, как и договаривались. На трапезах присутствую. Тебя что-то ещё интересует?

— Я хочу уехать, — решаюсь сразу с места в карьер.

Супруг выгибает бровь в удивлении и переводит взгляд на меня. Больше ни чем не выдаёт изменение своего эмоционального состояния. Глаза совершенно нечитаемы.

— С чего вдруг?

— Я… — голос становится хриплым, я прочищаю горло и тараторю, будто от того насколько я быстро всё выдам, зависит моя судьба:

— я тут подумала, что действительно будет лучше, если я уеду. Ну, в смысле, не насовсем. На время. Ну ты понимаешь. Наверно, нам действительно стоит пожить отдельно.

— Раз решила, езжай, — выдаёт спокойно и всё также внимательно смотрит на меня.

— Просто у тебя сейчас реабилитация и…

— Будь спокойна, Бром проследит. С таким эскулапом не пропаду.

— Просто я сначала тебя уговорила, а теперь… — вяло пытаюсь возражать. Чувствую сейчас себя как крыса, бегущая с тонущего корабля. Сама кашу заварила, а сама первой убегаю. Может, конечно, и корабль не тонущий, а только-только выбирающийся из рифов. Но всё равно на душе мерзко. Зря я всё это затеяла.

— Я взрослый мальчик, Поль, справлюсь, — усмехается, — И не вини себя, всё нормально. Езжай.

Опускает взгляд и погружается снова в бумаги. Разговор закончен. Вот и поговорили.

Как сказал Вертен, если граф Сторендж решил, то так тому и быть. А, в принципе, чего я ещё хотела?

Глава 11

2 года назад. Вилинт-парк.

В аллее причудливых фигур действительно оказалось чудесно. Мы шли по брусчатой дорожке мимо диковинного льва и носорога. Они казались огромными, но в их стриженных кронах и причудливо изогнутых ветвях точно угадывались задуманные животные. Вот жираф с его длиннющей шеей, я её точно запомнила по гравюре, что хранилась в библиотеке отцовского дома.

— Ой, а что это у него на голове? — я указала на животное, похожее чем-то на лошадь с ветвистым сооружением на макушке.

— Это же королевский олень! — смеясь, отозвался Вертен.

Я продолжала удивлённо смотреть на него.

— Вы никогда не видели оленей? У них такие рога.

— нет, — смущённо улыбаюсь.

— О, это надо исправить! Я вас приглашаю посетить ближайшую королевскую охоту!

— Ммм… Не думаю, что это будет удобно… — с вопросом смотрю на тетушку.

— Если вас с Мартой будет сопровождать Грег, не вижу в этом ничего плохого, — оживилась та, — правда, Маркус?

— Конечно, — отозвался граф, пристально глядя на Вертена.

— А что, каждый может вот так просто присутствовать на королевской охоте? — не унималась я.

— Почему же каждый, — мне кажется, что Марк с Вертеном устроили гляделки, так они смотрели друг на друга, — простота заключается в том, — продолжает Вертен, — что граф приближен к королю и ему не составит труда взять приглашение. И, естественно, поделиться со страждущими? Я прав?

— Абсолютно.

— Вы меня поддерживаете? Я не ослышался, граф? Ни слова поперёк?

— Может быть скорость и свежий ветер выбьет дурь из твоей головы.

Вертен расхохотался.

— Прошу вас, не смущайте миледи, — и обращаясь уже к нам, — граф Сторендж своеобразно пожелал мне развеяться.

Они соперники? Но в чем? Во влиянии? Не поделили женщину? Смешно, скорее породистых лошадей, судя по Сторенджу. Чем Вертен насолил ему, что Маркус открыто его недолюбливает? На мой взгляд, Вертен вполне дружелюбен и пытается даже сгладить острые углы графа. Или наоборот его таким образом раззадоривает? Может, Вертен, не столь безобиден, как кажется?

И, если мне не изменяет память, Вертен представился графом, а Маркус обронил, что его только ждёт этот титул…

Глава 12

Настоящие дни. Королевство Картелия.

Графство Сторендж. Замок графа Маркуса Оушен Сторенджа.

— Меня не будет ровно две недели, — говорю, запихивая всё необходимое в чемодан. А если Свифгардам я не буду в тягость, то и дольше. Моя б воля, моей ноги больше в этом доме не было б!

— Как же так, Поль! Я думала, всё начинает только налаживаться! А ты уезжаешь.

Мать Марка стоит в метре от меня, недоуменно наблюдая за моими сборами. Прошла неделя с моего приезда от Стифгардов, прежде чем я решилась ехать, вернее, меня не двусмысленно выгнали.