В этих размышлениях прошло не меньше получаса. Она спокойно сняла нарядную рубашку, кинула её на кровать, ей не нужно его соблазнять, желание плещется в его глазах. Надев халат на голое тело, она решительно пошла к двери.

Тейн принял ванну и лёг в кровать. Спал он голым и штаны для сна висели на спинке кровати только для того, если нужно кого-то принять и срочно. Заложив руки за голову, он тихо лежал и думал, что сам себе устроил ловушку. Что Евдокия девственница он знал, и когда у неё возникнет желание иметь мужчину неизвестно. Можно ждать и год, а может не один, но он пообещал ей.

«Вот и лежи себе, и не вздыхай», — подумал он.

Внезапно дверь между их комнатами открылась, и на пороге появилась Евдокия, в халате и босиком.

Лунный свет из окна ярко освещал её.

«Зачем она пришла? Ну, уж точно не за тем, о чём я мечтаю», — подумал Тейн.

Он лежал, почти не дыша. Евдокия вошла в комнату. Спальня была залита лунным светом, но что было на кровати, укрывала тень от балдахина. Она не видела, спит ли Тейн. Евдокия развязала пояс и скинула халат на пол. С кровати послышался резкий вдох или выдох? Она улыбнулась, и голой пошла к кровати. Тейн лежал на спине, накрытый пристанью, и не шевелился. Она приподняла простынь и легла рядом, тоже на спину. Так они лежали вдвоём и молчали несколько минут. Потом совсем хриплый и низкий голос Тейна разорвал тишину.

— Евдокия, зачем ты пришла?

— Я хочу тебя, — спокойно и просто сказала она.

Рычание, вырвавшееся из его горла, даже напугало её, правда, совсем немного. Он буквально подпрыгнул на кровати, сбросил на пол простынь, встал на колени и, схватив её в охапку, прижал к себе с такой силой, что она стала опасаться за сохранность своего тела. Потом снова положил на кровать и стал покрывать её поцелуями. Он нашёл её губы и впился в них, как человек, погибающий в пустыне от невыносимой жажды, и получивший доступ к источнику. Его руки гладили и сжимали ей грудь, ягодицы, бёдра. Её соски превратились в два алмаза, такими твёрдыми они стали, и он не оставил это без внимания. Он захватил руками её груди, уткнувшись между ними, вдохнул её запах и застонал. Потом он стал ласкать и гладить её грудь. Раз за разом языком или кончиком пальца, он стал выводить спирали вокруг напрягшихся сосков, перед тем, как ущипнуть или лизнуть их. Потом он стал по очереди посасывать их, то прикусывая, то снова лаская языком. Внутри Евдокии полыхало пламя пожара. Дыхание сбивалось от запредельного удовольствия.

— Прости дорогая, но я не могу долго терпеть, — прошептал он и стал опускаться ниже.

Евдокия даже не поняла о чём это он. Тейн раскинул её бёдра и стал гладить её совсем уже влажные складки, потом раздвинул их и впился губами в чувствительный бугорок, лаская его языком и губами. Она издала то ли стон, то ли крик, и выгнулась дугой ему навстречу.

Он вошёл в её вход языком. «Тейн», — простонала она. Потом пальцами. «Тейн!» — она уже кричала и металась. И, наконец, медленно и аккуратно его плоть раздвинула узкий вход. Он на какое-то мгновение остановился возле преграды, а потом резким толчком прорвал её и вошёл до конца. Она вскрикнула, но он заглушил её крик поцелуем. И всё начал сначала, не двигаясь внутри. Он стал целовать её грудь, гладить бёдра и ягодицы, слегка шершавыми руками проводить по её телу. Немного приподнявшись, погладил её набухшую жемчужину страсти. И конвульсивные сжатия её влагалища стали утихать, теперь они были похожи на ласку, тогда он стал двигаться внутри неё, медленно и осторожно. Она стала гладить его тело, то обнимая его, то зарываясь пальцами в его волосы. Её охватила эйфория от того, что он делает с ней и от ожидания ещё чего-то необыкновенного.

Его движения стали более резкими и быстрыми, он едва мог сдержать себя, сердце колотилось со страшной силой, и дрожь наслаждения пробегала по телу. Стоны Евдокии отзывались сладостной негой в его сердце. И вот она закричала и забилась под ним, получая первый в своей жизни оргазм. Он вошёл на полную длину своего естества и выплеснул в её влажное и горячее лоно всю ту страсть, которая накопилась в нём. Рычание дикого зверя вырвалось из его груди, и он утонул вместе с любимой женщиной в океане блаженства. У Тейна едва хватило сил скатиться с неё, чтобы не придавить. Он смог положить её влажное и вздрагивающее тело себе на плечо. Тейн нежно обнял её и прошептал:

— Я очень больно тебе сделал?

— О, оно того стоило, — ответила Евдокия, засыпая.

Радость и счастье охватило его. Он всё сделал правильно, его нетерпение и безумное желание обладать ею, не смогло испортить её первый опыт. Он потянулся и поднял с пола простынь, укрыл их с женой и отдался во власть Морфея. Евдокия уже спала на его плече, и жизнь казалась прекрасной.

«В секунде оргазма сосредоточен весь мир», — вспомнил он слова мудреца и улыбнулся.

Утром Селса и ещё одна горничная приоткрыли дверь госпожи узнать, не требуется ли чего. Но герцогини в спальне не оказалось. Они тихонько вошли, заглянули в ванную комнату, только одна ночная рубашка лежала на кровати, где никто не спал.

Они подошли к двери в спальню герцога. Приоткрыв на немного дверь, сразу нашли пропажу. Их госпожа спала в крепких и надёжных руках герцога. Волосы её были спутаны, простынь сползла, и было видно, что она не одета, вернее, совсем раздета, как и сам герцог. Горничные тихо закрыли дверь, вышли из спальни и пошли по коридору, улыбаясь. Они были довольны тем, что увидели.

— Я же тебе говорила, Селса, что господин её уговорит. Как такой красавчик, может не уговорить женщину? А ты всё своё, слышала, да слышала.

— Я, правда, слышала, как он сказал, что госпожа сама должна попросить.

— Значит, передумал. Госпожа и впрямь красавица, вот и передумал.

— А мне кажется, что это она его уговорила или соблазнила.

— С чего ты это взяла?

— Ну, смотри, её кровать не смята, значит, она к нему пошла. Ночную рубашку заранее сняла и бросила на кровать. Если бы он её унёс к себе, то у себя бы и раздел.

— Слушай, а ведь верно. Пойдём на кухню и другим расскажем, а то все волнуются.

И они со смехом пошли завтракать.

Тейн проснулся утром, но не двигался. Он не хотел будить свою жену.

«Моя жена. Я не привык ещё к этим словам, Боги, спасибо Вам за неё. Я так люблю её, и полюбил гораздо раньше, чем появилась метка», — он приподнял руку и полюбовался на браслет.

«Она сама пришла, у меня чуть разрыв сердца не случился, когда услышал её слова. Может, я ей не совсем уж безразличен? Ведь не страх же за то, что я обижу орков, заставил её прийти?»

Евдокия завозилась у него в объятьях и села на кровати, о чём-то минуту думала, потом встала.

— Тейн, я знаю, что ты уже не спишь. Я пошла в свою комнату, приму душ. Ты приходи ко мне, как только тоже ополоснёшься. У меня есть ещё нерешённый вопрос. Я намерена выяснить его прямо сейчас, — сказала она серьёзно.

— Хорошо, дорогая. Я быстро.

— Да, поторопись, я уже ждать не могу.

И она, подхватив свой халат, скрылась за дверью.

«Что ещё я сделал не так? Не помню за собой ничего, чтобы могло её как-то обидеть или задеть. Ладно, скоро всё узнаю».

Тейн пошёл в ванную комнату. Душ он принял достаточно холодный. Желание не покинуло его, вчерашнего одного раза, ему явно было мало. Но он не посмел просить её о большем. Он понимал, что внутренние порывы будут причинять неприятные ощущения, и не хотел причинять ей боль.

«Нужно было вчера ещё помазать внутри мазью, что дал лекарь. Но она уснула. Если сейчас помазать, то вечером совсем не останется болевых ощущений, а я, конечно, потерплю. Больше терпел». Он надел спальные штаны и пошёл в комнату Евдокии. Она уже приняла душ, и лежала в кровати голая, ждала его. Он с трудом проглотил комок в горле, подумав, что душ нужно было принять более холодный.

— Штаны сразу снимай, они будут мешать, и ложись рядом, — по-деловому скомандовала она.