– Их учение основано на вере в то, что наш мир, который мы считаем единственной реальностью, – лишь иллюзия, – объяснил Оливер, перелистывая страницы пожелтевшего фолианта, словно он хотел что-то подтвердить свои слова. – За его пределами, как они считают, существует мир истинный, мир, населенный древними богами, демонами и силами, которые человеческий разум не может постичь. Их ритуалы – это отчаянная попытка прорвать завесу и войти в этот другой мир, открыв путь для потусторонних сил.
– И эти убийства, эти жертвы… Они тоже часть их ритуалов? – спросил Марк, его голос звучал хрипло и взволнованно. Он боялся услышать ответ, но в то же время понимал, что должен это знать, если хочет остановить это безумие.
– Скорее всего, – ответил Оливер, откладывая книгу в сторону. – Смерть в их представлении – это не конец, а лишь один из этапов перехода. Они верят, что кровь имеет особую, сакральную силу, способную открыть портал в потусторонний мир, словно ключ, отворяющий врата в ад.
– А эти видения, которые меня мучают… – Марк колебался, словно боясь произнести эти слова вслух, но затем, набравшись храбрости, рассказал профессору о своих жутких видениях – о странных голосах, танцующих тенях и горящих глазах, которые словно преследовали его, появляясь то в темноте, то в ярком свете дня.
– Вполне возможно, Марк, – Оливер внимательно посмотрел на детектива, словно пытаясь заглянуть ему в душу. – Они играют с силами, которые не просто опасны, они способны сломать человеческий разум, уничтожить его. Чем глубже ты погружаешься в их тайну, тем сильнее их мир будет влиять на тебя, просачиваясь в твою душу и разрушая твою личность. Ты должен быть очень осторожен, Марк, очень осторожен.
Марк замолчал, обдумывая слова профессора, чувствуя, как внутри него нарастает тревога. Он понял, что этот случай не был обычным расследованием, а чем-то намного более зловещим и опасным. Он открывал дверь в мир, от которого, возможно, лучше держаться как можно дальше, но он не мог остановиться, он должен был понять, что это, прежде чем это уничтожит его. Он ощущал, как вокруг него сгущается тень, и ему казалось, что он не только расследует преступление, но и сам становится его частью, его жертвой. Он знал, что, возможно, уже слишком поздно.
Врата Безумия
После визита к профессору Оливеру, Марк чувствовал, как на его плечи легло бремя не только расследования, но и осознания чудовищной, нечеловеческой опасности, которая таилась за этой чередой зверских убийств. Слова старика, словно отравленные стрелы, застряли в его сознании, эхом отзываясь на каждом шагу, предостерегая об угрозе, что подстерегала за гранью обыденной реальности. Он понимал, что, если продолжит копаться в этом мрачном деле, то рискует не просто собственным рассудком, но и своей жизнью, возможно, даже чем-то гораздо более ценным – своей душой. Но, вопреки всякой логике, это не остановило его, а, наоборот, словно какая-то тёмная, неодолимая сила тянула его вперёд, в самую пасть этого безумия, в неизведанную бездну.
Дэвис, казалось, был совершенно не восприимчив к его мрачным настроениям. Он продолжал цепляться за привычные рациональные объяснения, настаивая на том, что всё это дело рук кучки спятивших психопатов, а не каких-то мистических сил из потустороннего мира. Марк больше не тратил сил и времени, пытаясь переубедить своего напарника, понимая, что у каждого свой путь, и Дэвис, вероятно, просто не готов к тому, с чем столкнулся он сам, к той грани безумия, которую он уже ощущал, как дыхание смерти на своём лице. Он понимал, что их дороги расходятся, и, возможно, именно это и спасет Дэвиса от того мрака, который уже начал окутывать его.
Следующее место преступления словно само нашло их, словно маня к себе из темноты. Оно обнаружилось на самой окраине города, в старой, полуразрушенной церкви, которая когда-то, вероятно, была величественным зданием, местом поклонения и благодати, но теперь представляла собой лишь жалкие руины, памятник былой славе, осквернённый и забытый. Каменные стены были исписаны всё теми же зловещими кровавыми символами, что и на складе, но на этот раз, они казались ещё более мерзкими и пугающими, словно выплеск черной души, пытающейся вырваться на волю. Внутри церкви царил густой полумрак, который давил на сознание, словно тяжелая, бархатная ткань, и лишь несколько факелов, закрепленных в металлических скобах на стенах, отбрасывали на пол причудливые, пляшущие тени, создавая атмосферу таинственности, ужаса и оскверненного святилища. Алтарь, когда-то священное место, символ веры и надежды, теперь был залит запёкшейся кровью, словно его использовали для какого-то мрачного, извращённого ритуала, оскорбляя все святое, что когда-то здесь было.
Марк, войдя в церковь, почувствовал, как его снова пронзает ледяная дрожь, как будто он снова попал в холодную, сырую могилу. Мир вокруг него словно исказился, как отражение в кривом зеркале. Голоса, шепчущие на незнакомом языке, стали громче и назойливее, словно хор мёртвых, а тени, казалось, обрели собственную жизнь, они заплясали на стенах, и он снова увидел жуткие лица, которые словно смотрели на него из самой тьмы, насмехаясь над всеми его попытками понять это немыслимое безумие. Дэвис, как ни странно, казалось, ничего не замечал, словно его сознание было защищено невидимой стеной, словно он находился в другом мире, не затронутом этой мистической, почти осязаемой атмосферой ужаса.
– Ну и помойка здесь, – сказал Дэвис, брезгливо морщась и оглядываясь по сторонам, словно осматривая грязную свалку, а не место преступления. – Похоже, что эти придурки совсем слетели с катушек, и решили устроить здесь своё грязное представление.
– Они не придурки, Дэвис, – ответил Марк, его голос звучал хрипло и напряженно, словно от напряжения горло свело спазмом. – Они что-то ищут, и что-то подсказывает мне, что они уже это нашли.
– И что же они ищут? – усмехнулся Дэвис, его голос звучал издевательски. – Новую порцию крови и развлечений на костях?
– Что-то гораздо большее, – ответил Марк, его взгляд был прикован к алтарю, словно он увидел там что-то, что не видели другие. – Что-то, что выходит за рамки этого мира, за рамки нашего понимания, за рамки того, что мы можем себе представить.
И вдруг, словно в ответ на его слова, тени в церкви начали двигаться ещё более активно, словно они ожили, и факелы, казалось, разгорелись ещё ярче, испуская багровый, зловещий свет, словно освещая сцену для дьявольской пьесы. В центре алтаря, словно возникнув из самой тьмы, появился мужчина в чёрном, длинном балахоне, его лицо было скрыто за маской с изображением перевернутого полумесяца, которая выглядела как насмешка над привычным для него миром. Он стоял неподвижно, словно статуя, но Марк чувствовал, что он излучает какую-то зловещую, холодную, нечеловеческую силу, которая давила на него, словно тяжёлая плита. Он ощущал эту силу всем своим существом.
– Это он, – прошептал Марк, не отрывая своего взгляда от зловещего незнакомца, словно завороженный змеей. – Это «Проводник».
– Проводник? – переспросил Дэвис, в его голосе прозвучало удивление и легкий испуг, но он все еще не хотел верить, во что ввязался. – Что это за хрень?
– Лидер секты, – ответил Марк. – Он тот, кто ведет их в этот другой мир, в эту бездну.
– Да ты что несешь, детектив? – Дэвис, наконец, начинал понимать, что это не просто игра и не просто дело рук сумасшедшего. – Какой ещё другой мир? Ты точно в своем уме?
Проводник сделал шаг вперёд, и его голос, словно многоголосное эхо, раздался по всей церкви, проникая, казалось, прямо в сознание Марка, словно он находился у него в голове.
– Ты пришёл, – сказал он. Его голос был тихим, но в то же время полным силы и угрозы, словно голос самой смерти. – Ты искал нас, детектив, и теперь ты станешь частью нашего мира, и от этого никуда не денешься.
Марк, не раздумывая, выхватил пистолет из кобуры, и Дэвис сделал то же самое, пусть и с запозданием, словно его тело отказывалось повиноваться. Они навели оружие на Проводника, но тот, казалось, не обращал на них никакого внимания, словно они были для него лишь надоедливыми мухами, неспособными нанести ему вред.