До кремля он дошел.

И уже вблизи мощные каменные стены. Те самые, которые ему во сне снились.

И пушки лежали на специальных подставках. Много пушек, только из них уже никто не стрелял. Потому что они были старинные. Из таких пушек даже не сто, а двести лет назад стреляли.

Но самое главное, что прямо на стволе одной из пушек стоял Витька. И делал вид, что не замечает ни Игорюхи, ни его папы и мамы.

«Ну и задавака»,— подумал Игорюха.

И стал тоже смотреть в другую сторону. Благо было на что смотреть. На круглые и квадрантные башни с бойницами. Зубцы на стенах, похожие на ласточкины хвосты. Точь-в-точь такие же, как у Московского Кремля.

Тут еще папа сказал, что площадь перед кремлем в Тобольске, как и в Москве, называется Красной.

— Потому что она самая главная? — спросил Игорюха.

— Нет,— ответил папа.— Потому что самая красивая.

Так Игорюха узнал, что на древнерусском языке, на котором разговаривали наши предки, слово «красный» означало — красивый.

— Потому у нас и флаг красного цвета? -спросил Игорюха.— Он самый красивый.

— Красивее нет,— согласился папа.— Но красный он оттого, что на нем кровь революционеров, отдавших свои жизни за счастливое будущее нашего народа. Всех людей.

— Это ты про декабристов говоришь? — спросил Игорюха.

— После декабристов и другие революционеры были,— ответил папа.— Такие же смелые, но более опытные. И еще они знали, что против царя и его слуг в одиночку нельзя бороться. Они рассказывали рабочим и крестьянам, кто виноват в плохой жизни. Объясняли, что надо прогнать царя, и помещиков, и капиталистов. Их, как и декабристов, отправляли сюда, в Сибирь, в ссылку, на каторгу. Только они все равно победили.

— Потому что они за справедливость? — спросил Игорюха.

— Конечно,— сказал папа.— Победили и создали самое справедливое государство. В котором мы живем.

— Я знаю,— сказал Игорюха.— И сделали так, чтобы вся наша страна для тех, кто в ней живет, стала большим общим домом.

— Верно мыслишь,— серьезно согласился с Иго-рюхой папа.— Очень верно.

Он, как и Игорюха, смотрел на кремль, хоть и раньше его видел.

Под стенами кремля росла густая трава, а в траве белели ромашки. Много ромашек, как на лугу.

И если на стройке и в микрорайоне, где жил Игорюха, все время было шумно от рабочих машин, то здесь, наоборот, было очень тихо и малолюдно. Ниже Витька куда-то пропал.

Да и кремль весь показался вдруг Игорюхе маленьким. Если в башни не заглядывать да на стена к не задерживаться, то быстренько его обежать можно.

Не то что огромный нефтехимический комбинат, который и на машине только за целый день объедешь.

— А вы знаете,— сказал папа,— с этого места началась вся Сибирь.

— Как это началась?— не понял Игорюха.

— А вот так. Всё на свете с чего-нибудь начинается. Реки — с ручейков, дороги — с тропинок.

— А Сибирь с того, что сюда приехали хорошие люди, решили строить здесь города и никогда отсюда не уезжать,— засмеялась мама.

— Такие люди первопроходцами называются,— обрадовался Игорюха.

— Ладно, первопроходцы,— улыбнулся папа.— Шагом марш за мной в музей. Там-то увидите, каин они были, самые первые сибирские первопроходцы Им, прежде чем первый дом в Сибири построить, и воевать пришлось. С одним очень хитрым и коварным ханом.

— А хан — это кто?— спросил Игорюха.

— Да тоже вроде царя,— ответил папа.— Простым людям от него ничего хорошего не было.

Игорюха при этих словах покосился на старинные пушки. Они хоть и были старинными, но на вид вполне нормальные. Целые и без поломок. И не стреляли, может быть, только потому, что никаких ханов и царей в нашей стране давно не было. А то можно было бы по ним бабахнуть. Чтобы жизнь не портили.

Еще он подумал, что неплохо прибежать в кремль как-нибудь после. Чтобы играть здесь. Только он еще не знал, с кем будет играть. Ясно было одно, что играть в кремле здорово интересно. Вместе с верным товарищем.

Как ни странно, но в музее Игорюха оказался первый раз. Не только в Тобольском, а вообще.

Бывает же такое: и в кино человек ходит, и в цирк, и даже в театр. А вот в музей сходить все времени нет. И зря.

В каждом городе музей — самое интересное место.

А кто этому не верит, тот может и проверить. Чего проще. Пойти в музей, как Игорюха, с папой и с мамой. Или со старшим братом или сестрой. А можно, как вполне самостоятельной личности, отправиться туда и одному.

И окажется, что о машине времени можно не только шутить, как Гоги о тракторе, или фантазировать, как писатели-фантасты, рассказывающие в своих книгах, как какой-нибудь мальчишка повернул рычажок в очень сложной аппаратуре, придуманной ученым-физиком. И сразу перенесся на тысячу лет вперед или назад от нашего времени.

И там с ним происходят разные приключения. Опасные или веселые. В зависимости от того, куда занесет книжного героя фантастическая машина.

Но куда бы ни попал мальчишка из нашего времени, он везде остается смелым и добрым. Как полагается октябренку или пионеру.

В музее Игорюха, и папа, и мама сразу попали на несколько веков назад. Это значит, что они вошли в зал, в котором показывалось, как жили самые первые сибирские поселенцы.

Увидел там Игорюха большие луки со стрелами. Настоящие, не игрушечные. С такими луками на зверей охотились.

Еще там лежали сети для ловли рыбы. И всякие хитроумные ловушки. Из обыкновенных прутьев. В такие ловушки заходили огромные осетры, |зубастые щуки, скользкие налимы.

По рекам сибирские жители плавали в маленьких узких лодках, которые они выдалбливали из целого ствола дерева. Поэтому и лодки назывались — долбленки. А по тайге и в тундре передвигались на оленях.

А жили они в чумах. Ставили конусом длинные жерди. Поверх жердей клали оленьи шкуры. Вот такие дома были у сибирских жителей.

— Погляди, Игорюха,— позвал папа.

И Игорюха увидел самый настоящий чум. И всё, что внутри чума. Там, прямо на земле, горел костер, а возле костра сидели маленькие ребятишки и смотрели на него. Они были совсем как живые. И от костра, казалось, пахло дымом. И хотя ребятишки были одеты в меховые одежды, Игорюха подумал, что им холодно.

— А почему они не построили большие дома из дерева?— спросил он папу.— Те самые, первые сибирские жители.

— Видимо, потому, что они были охотниками и рыболовами. И все время переносили эти легкие жилища в те места, где было больше зверя и рыбы.

Потом папа подумал и добавил:

— К тому же для того, чтобы построить даже самый простой деревянный дом, надо научиться обрабатывать металл. Найти железную руду, выплавить из нее железо, потом из этого железа выковать, топоры.

— Дерева без топора не срубишь,— понял Игорюха.

— А железной руды в этих местах не было.

— Здесь нефть была.

— Ну, о нефти в те времена и не слыхали,— улыбнулся папа.— В Тюменской области нефти хоть и много, но это трудная нефть. Чтобы ее добыть сильным и мужественным людям, нужны были такие сильные и умные машины, которые могли и по болотам ходить, и по тундре ездить, и в воздухе летать, и землю бурить.

— А их тогда еще не придумали,— догадался Игорюха.

— Поэтому здешние жители так долго и не знали, что самое большое богатство этого края находится глубоко под землей.

— А вот там щиты и сабли лежат,— заметила мама.— На сабли, выходит, хватало железа.

— Местные жители были мирными людьми,— ответил папа.— А сабли от нашественников остались. Они пришли сюда из степей, прискакали на низких, лохматых, выносливых лошадях. Их очень много было, нашественников. Хоть местные жители не боялись даже на медведя один на один ходить, но они все равно потерпели поражение. Мужчины погибли в бою, женщин и детей захватили в плен.

Игорюха сжимает кулаки, представляет, как жестокие воины на лошадях окружают чум, мечут в него горящие стрелы. Ребятишки бегут из чума в тайгу, чтобы спрятаться. На них набрасывают петли, связывают.