«Нет, не согласен»,— хотел закричать Игорюха и не мог произнести ни слова. Потому что когда он знакомился с Витькой, то назвал лишь только свое имя. Да и какой же мальчишка при знакомстве с другим мальчишкой называет свою фамилию? А фамилия у Игорюхи как раз и была Ветерков.

Значит, Витька, которого он еще мгновение назад считал своим другом, плохо говорил о его папе.

И Игорюха просто растерялся. Потому что не знал, что делать. И слова где-то застряли в горле. Пропали слова. Но самое страшное—он чувствовал, что расплачется сейчас, как какой-нибудь дошкольник. Слишком много бед обрушилось на него сразу.

Папу Витька обидел. Его папу, у которого такие сильные руки, и такое доброе лицо, и голубые смеющиеся глаза.

Нет, этого Витьке ни за что прощать нельзя.

Значит, он, Игорюха, опять останется без друга. В такой день, который так чудесно начался.

Но как поступить? Папа всегда учил, что нельзя уступать обидчику. Это если он дерется.

Но Витька не дрался. Хотя, оказывается, словами можно задеть сильнее, чем кулаком. Конечно, Витька даже не подозревал, что именно Игорюхе его слова особенно обидны. Но что с того?..

Игорюха задышал глубоко, чтобы не расплакаться, и произнес совсем спокойно:

— Ты знаешь, какая у меня фамилия?

— Нет,— ответил Витька.

Он, кажется, уже начал о чем-то догадываться.

— Моя фамилия Ветерков,— сказал Игорюха.— И тебе еще будет стыдно, что ты назвал моего папу этим словом.

— Отставалой? — закричал Витька. — Так я не знал, что Ветерков твой отец. Я же не нарочно.

Но Игорюха не слушал его. Он резко повернулся. И пошел. Очень быстро. Чтобы Витька не заметил, что две слезинки все-таки покатились из его глаз.

И еще он расстраивался, что так и не увидел, как работает папа. Может быть, ему Игорюхина помощь была нужна. Может, в его бригаде как раз одного человека не хватает.

Ведь даже когда в хоккей играешь без одного игрока, и то тяжело. А здесь работа. Трудная.

Раньше Игорюха на стройке никогда не был. Потому что стройка в их старом городе далеко от дома. Иначе он бы знал, как помочь папе. А сейчас — не знает.

Да и какая помощь от человека, если он расстроен и плачет. Такому человеку самому помогать нужно. И Игорюха вытер слезы.

Он даже начал насвистывать папину песенку. Чтобы развеселиться. Чтобы мама ничего не заметила.

И бывают же чудеса на свете.

И как хорошо, что случаются они порой именно в самые грустные моменты. Когда даже вместо свиста получается какое-то противное, тоскливое шипение. Которое, наверное, удивило бы всех, кто раньше знал Игорюху. Уж что-что, а свистнуть он мог так, что с асфальта его бывшего двора торопливо взлетали сизые голуби, а мальчишки спешили на призывный свист Игорюхи.

Но где он, тот дом, в котором у него было так много друзей?.. Тысячу километров до него ехать нужно. Теперь у Игорюхи другой дом.

И почему так грустно? Потому что в его нынешнем доме девять этажей, а друзей еще нет. А что такое дом без друзей? Просто очень много железобетонных панелей.

«Вот тебе и «что нам стоит дом построить»,— размышлял Игорюха.— Всё, оказывается, намного сложнее».

Но мы сказали, что бывают чудеса. Конечно же, бывают. Иначе вся жизнь была бы ужасно скучной и однообразной.

И для кого как, а для Игорюхи таким чудом оказалось то, что он увидел Гоги. Вернее, это Гоги первым увидел Игорюху. Он мимо проезжал на большом колесном тракторе. А на прицепе уложены серебристые выгнутые лодочки.

Трактор остановился, и Гоги из кабины выпрыгнул. Такой же веселый, как и в поезде. В сапогах и гимнастерке военной. Только на гимнастерке уже погон не было.

— Мирным трудом занимаюсь,— сказал Гоги.— Выл танкист, а теперь тракторист. Трактористам погоны не нужны.

Потом Гоги очень внимательно посмотрел в глаза Игорюхе.

— Э! Да ты, друг, что-то кислый. Как молодой виноград,— заметил Гоги.— И один! Плохо это! Слушай, хочешь со мной ехать?

— Куда? — спросил Игорюха.

— Смотреть, как завтрашний день люди сегодня создают. Обыкновенные люди, такие, как мы с тобой.

— В завтрашний день можно только в сказках ездить и в фантастических книгах,— ответил Игорюха.— В машине времени.

— Самая лучшая машина времени — это трактор,— засмеялся Гоги.— Любой груз утянет и по любому бездорожью пройдет.

— С такими-то колесами,— согласился Игорюха.

И действительно, колеса у трактора были раза в три выше Игорюхи. А к кабине нужно было по лесенке забираться.

— Но как мама на эту поездку посмотрит? — замялся Игорюха.

— Твоя мама — замечательная женщина,— сказал Гоги.— Думаю, она хорошо посмотрит.

Гоги взял и поднял Игорюху на руки.

Игорюха даже оглянуться не успел, как его сверху, из кабины, в одно мгновение широкоплечий светловолосый парень подхватил. И оказался Игорюха на мягком кожаном кресле. А перед ним много всяких приборов со стрелками и цифрами. Он и не подозревал, что в тракторе, пусть даже п таком большом, столько приборов. Как в самолете. Или вертолете.

— Это Володя,— назвал Гоги имя своего товарища.— Мы с ним в армии вместе служили. Он командиром танка, а я — башенным стрелком. Знаешь как стрелял!

— По врагам?

Глаза у Игорюхи загорелись, он сразу вспомнил свой сон. И как он наводил старинную пушку.

— По мишеням,— серьезно ответил Гоги.— Но если бы враг в наш советский дом пришел, стрелял бы и по врагу.

— Ты, Гоги, домом всю нашу страну назвал,— понял Игорюха.

— Конечно,— согласился Гоги.— И живут в этом доме миллионы людей. Русские, грузины, украинцы... И много других национальностей. И строят свой дом, и охраняют. Работают, тёзка!

— Тогда — вперед! — скомандовал Володя, дернул за рычаги.— Поехали! У нас еще много работы.

И они поехали.

Сначала мимо строящихся кварталов города. Мимо дома, который папа строил. Игорюха заметил, что прибавилось на его этаже панелей.

Значит, догоняет Игорюхин папа Витькиного отца. И с ним, Игорюхой, такое случалось. На уроке физкультуры, когда , наперегонки бегаешь. Сначала отстанешь, но не расстраиваешься, набираешь скорость. Главное, чтобы дыхание не сбилось. Тогда к финишу первым прибежишь.

Видно, и папа таким же уродился. Родственники всегда друг на друга похожи. А они с папой самые близкие родственники. И еще с мамой.

А Витька, он просто задавала. Ну и пусть один ходит. У него, небось, нет таких друзей, как Гоги и Володя. И на тракторе таком он не ездил.

Правда, Игорюха и о другом думал.

О том, что все-таки жаль, что Витьки с ним нет. Может быть, он расстраивается сейчас, что один. А в кабину он тоже бы уместился. Она вон какая большая.

И Володя так интересно рассказывает.

Оказывается, у трактора имя есть — «Кировец». У многих тракторов есть имена: «Беларусь», «Челябинец»...

Сразу понятно, где их сделали. Один — в Белоруссии, другой — в городе Челябинске. А «Кировец» из города Ленинграда. С завода, названного в честь Сергея Мироновича Кирова.

И мощность у трактора 200 лошадиных сил. Так что можно представить, на каком табуне лошадей ехал Игорюха.

Чтобы управлять всеми этими «лошадиными силами», много знать нужно. Недаром Володя учился сначала в школе, а потом еще в профессионально-техническом училище.

Там его научили обращаться не только с трактором, но и с бульдозером, автомобилем. И еще многому, что может пригодиться в жизни.

Потому и в армии ему сразу же доверили сложную боевую машину — танк.

Танк никаких препятствий не боится. Через любой овраг перескочит, по любому бездорожью пройдет. Встретится на пути река — проползет и по дну реки. А есть и такие танки, что плавать могут. По реке или даже по морю. На берег выползет и сразу же в атаку.