– Смотри свои сапожки прячет! Вот шкода! – улыбаясь говорил отец девочки.

– Так смотри, мои сапоги берет, от негодница, замочит же…– шепотом говорил дед и качал головой.

– Великоваты.. хи хи ..– Петр не мог сдержать смех.

– Сарафан тоже сейчас замочит- деду было жалко вещи.

– Да бог с ним с сарафаном, куда это она так спешит, небось мамка пирожки печет! А ей хочется первей всех отведать!

Когда девочка села в лужу, отец ее не мог больше сдерживаться и стал хохотать во весь голос, а деду было и обидно и смешно и страшно за девочку, обидно, что внучка вся как поросенок испачкала единственные сухие его сапоги и недавно сшитый такой еще почти новый сарафан. Смешно, то что она сидела в луже и не знала как ей быть и куда теперь девать дедовы сапоги. А страшно, то что Матрена простудится.

Пока Петр стоял и гоготал во все горло, дед побежал к девочке, присел на корточки и взял девочку под мышки и не строго, но без улыбки спросил:

– Ты чего тут натворила? Негодница? – он не хотел ее ругать, просто пожурить.

Но Матрена так расстроилась, что слезы градом полились из ее голубых очей, она стала всхлипывать и не могла толком ничего ответить. Дед явно не ожидал такой реакции, он прижал девочку к груди:

– Ну чего ты моя ясенька, ты ушиблась? Где болит покажи? Или ты замерзла?

Но Матрена не переставала плакать и стала икать.

Евстигней повернулся к Петру:

–Хватит ржать! Вон она ушиблась? Петр давай бегом принеси ей сменное платье, смотри она совсем мокрая! Ну чего стоишь, бегом!– последние слова Евстигнея отбили охоту у Петра хохотать и он поспешил к себе в дом за вещами.

Дед принес мокрую и все еще плачущую девочку к себе в дом, бабушка уже отложила шитье и лежала с прикрытыми глазами, дремала.

– Смотри Фекла, как наша капуша упала, вон ударилась и промокла вся! Как ты моя ясенька, давай платье снимем?

Фекла привстала на кровати, ей стало жалко Матрену:

– Ты так спешила за пирожками, что упала?

Девочка уже немного успокоившись и видя, что взрослые не собираются ее ругать, ответила:

– Бабуля мои сапожки намокли, я хотела в дедовых пойти, а один сапог такой вредный, все ступать не хотел, я почти уже сошла со ступеней, а он не идет, я силой ступила и упала..– и снова слезы покатились по щекам. Дед взял полотенец, подошел к внучке и стал отирать слезы, у него было такое лицо будто он сейчас сам заплачет.

– Напугала ты меня моя ясенька, я думал ушиблась ты, вон как рыдала, у меня аж сердце зашлось! А то что намочила все не переживай, высохнет.

Тут вошли Петр с Полиной, у него были вещи сухие в руках, а у Полины горшок полный пирожков, прикрытый полотенцем.

– Что случилось, мне Петр не смог нормально рассказать, все хохочет как сумасшедший?– стала спрашивать деда Полина.

– Да уже ничего, упала, намочилась, вот и расстроилась. – поглаживая по голове девочку рассказал дед. Мама быстро сняла с девочки мокрые вещи, надела ей все сухое, оттерла лицо от слез и грязи и дала румяный пирожок со сладкой гороховой кашей. Глаза девочки засияли, она уже перестала всхлипывать и налегла на пирожок. Дедушка с отцом тоже взяли по пирожку и стали рассказывать как съездили в лес по дрова. Начал Петр:

– Нынче в лесу мы видели тропинку, не похожа на звериную, не иначе к нам снова конокрады повадились..– раздумывал Петр, лопая один за одним пирожок.

– Похоже. Надо ехать в сухую погоду, если они там, опять шкуры развесят.. Хотя, знаешь мне Назар говорил, слышал он нынче ночью вой волчий, может стая к нам волков забрела?– предполагал Евстигней поглядывая на Петра.

– Ой я совсем забыла рассказать. – влезла в разговор Полина.– Вчера вечером, когда я была у своих родителей, так отец говорил, что на прошлой неделе он не досчитался троих овец. Димка с Вовкой стали караулить ночью, говорят два больших волка прям в хутор заходили, а собаки молчали, только поскуливали у себя в будках.

Димка с Вовкой от страха на дерево залезли, говорят таких больших волков отродясь не видели!

– Так что ж ты молчала, а вдруг бы сегодня мы в лесу их встретили, сожрали б нас там как баранов!– возмутился Петр

– Ну! Не выдумывай! На людей волк просто так не нападает, он умный. Если б мы поодиночке в лесу были, может и напал, а так мы с тобой в лесу такого шума наделали топорами, что не только волки, но и конокрады залезли в кусты! – стал заступаться за невестку Евстигней.

– Отец давай соберем мужиков, да облаву устроим?– предложил Петр

– Облаву сын зимой устраивают, сейчас бесполезно, да и в хуторе у нас всего два ружья, а остальные на волка, что с палкой пойдут или с вилами?

– Так что ж делать тогда, если волк такой наглый пошел, а ежели он завтра к нам во двор придет, да скотину вырежет, что тогда?– не унимался Петр.

– Во двор к нам он не зайдет, у нас забор большой со всех сторон. А вот овец надо будет все таки перевести в зимовник.– предложил Евстигней.– А сходку давай все же соберем, может, и расскажут еще его интересного, тогда примем все вместе решение.

– Надо Матрену пока за двор не пускать. – вставила свое слово Фекла, все время внимательно слушая о чем говорят мужчины.

– Мы завтра с Петром дома будем, дождь надолго зарядил, будем ее сами глядеть, или к вам сюда отправим, но под присмотром.– Полина стала переживать за девочку.

В те времена в глухих хуторах бывали случаи, когда волки от голода теряли здравый смысл и днем приходили ко дворам и загрызали детей. В основном это было ранней весной или жарким засушливым летом, тогда еще говорил волки бешенкой болеют. Бывало и лисы прибегали с полей в хутора и кусали первого попавшегося в, и это тоже от бешенства.

Этим же вечером Евтигней не стал терять время, а поехал к свату Павлу, поподробней разузнать что все таки произошло той ночью когда Димка и Вовка сидели в засаде.

Дом семьи Евстигнея был почти на окраине хутора, лес по правую сторону в километре, с другой стороны огороды людей, рядом два соседа, точнее соседки тетка Наталья и баба Дуся. До свата надо было ехать не очень далеко, тот жил в центре, нужно было проехать через балку, то есть между домами была земляная выямка промытая дождями и заросшая травой и там уже было больше хат и народу.

Дождь уже немного стих, а дорогу размыло так, что лошадь грузла в ней как в песке. Уже смеркалось и Евстигней увидел со стороны леса как будто кто то стоит за кустами, а именно что то на четвереньках. Лошадь стала чаще фыркать и наострила уши. Евстигней верхом на лошади почти подъехал к балке, она была в метрах тридцати от его дома, как из за кустов выбежало два огромных волка и они бежали прямиком к Евстигнею. Лошадь стала ржать , Евстигней ударил лозиной по ее лощеному боку и повернул поводья . Лошадь сначала хотела пуститься в галоп, но он ударил ее сапогом по боку и животное послушно повернуло в сторону дома и пустилось рысцой. Евстигней видел как волки неслись с бешенной скоростью и боялся не успеть заскочить во двор.

–Петруха! – заорал что есть силы – Скорей отворяй калитку, волки!

Петр только проводил отца, сел на ступеньки и набил табаком папиросу, он только начал ее подкуривать, как услышал крики отца. Сигарета выпал у него изо рта, он ринулся к калитке, закричав жене:

– Полина вилы, скорей вилы неси!

Полина, стоявшая на крыльце, видела сверка несущегося домой, потом услышала крик мужа, не зная в чем дело, но крик так напугал девушку, что та не могла сдвинуться с места. Матрена сидевшая у бабушки выскочила на ступеньки и тут Полина осознавшая что ей срочно нужно принести вилы на ходу заорала:

– Матрена, домой, бегом домой! – девочка никогда не слышала, чтобы мать так кричала. Глаза малышки наполнились слезами и та побежала к бабушке закрыв за собой дверь.

Полина быстро нашла вилы, всегда стоявшие на одном и том же месте, и побежала к мужу.

Петр скомандовал:

–Вилы постав тут и бегом к Матрене! – а сам тем временем отодвигал засов на воротах. Женщина послушно поставила вилы возле забора и побежала в дом.