Я смотрю на часы. 15:12. Внимательно слежу, как тикает секундная стрелка – тик-тик-тик… я не слишком долго смотрю? Сердце стучит в одном ритме с тиканьем, и с каждым ударом моё волнение нарастает.

А потом ровно в 15:15 открывается дверь и играет песня «Луна означает моё сердце».

– Лия́! – Бабушка Шуэ раскрывает объятия. – Любимица моя! Я так рада тебя видеть!

Пунктуальная, как всегда. Я обнимаю её. От неё пахнет растительным маслом и мукой.

Я заманила бабушку Шуэ в магазинчик под предлогом выигрыша в лотерею Летнего фестиваля фонариков, которая была, кхм, конкурсом, «проходящим тестовую стадию» и «не очень публичным» (ну, или совсем не публичным). К счастью, как только я сказала «вы выиграли», бабушка Шуэ радостно запищала и не стала выспрашивать подробности.

Мои родители сидят в офисе, скорее всего, изучая отчёты, и кажется мне, уже точно не выйдут, раз пришла бабушка Шуэ. Печально, но с другой стороны – большая удача.

Я пытаюсь сосредоточиться на бабушке Шуэ и не смотреть на часы. Это, конечно, не главная причина, но если я посмотрю на часы, то стану похожа на всех остальных её собеседников – нетерпеливых и раздражённых. Так что я заставляю себя внимательно слушать каждое слово и в конце концов полностью теряюсь в её рассказе. И даже рада, потому что её история напоминает мне, почему же я так хочу, чтобы её желание сбылось.

Бабушка Шуэ – живое воплощение слова «боец». Младшая из шести детей, она сражалась за внимание. Она выросла в богатой семье землевладельцев, которая лишилась всего, когда в Китае пришли к власти коммунисты; она отчаянно боролась, чтобы поддерживать на плаву себя и семью: торговала на улице каллиграфическими рисунками, бралась за любую работу, которую предлагали.

Когда богатый американский путешественник, приехавший в Шанхай по делам, купил у неё рисунок журавля, она сумела рассказать ему историю одними жестами и кистью, хотя они не знали языков друг друга. Он пригласил её на ужин, и они весь вечер смеялись – всё так же почти не разговаривая. После стремительного, почти бессловесного романа он увёз её в Америку. Она мечтала об этом с детства, вырастая под сказки о том, что в Америке золото можно найти прямо на улице, но даже представить не могла, что её туда приведёт любовь.

Она нашла своё счастье. У них родилось двое детей-погодков. Бабушка Шуэ учила английский язык, мечтая, как поступит на работу в финансовую компанию мужа – для удовольствия, а не ради денег, – когда детишки немного подрастут.

Но потом её муж внезапно погиб. Автомобильная авария. Все мечты бабушки Шуэ тут же испарились. Компанию ей пришлось продать. Она в отчаянии переехала в китайский квартал, чтобы жить рядом с людьми, говорящими на её родном языке, чтобы находиться в обществе, которое поддержало бы её. Гибель мужа настолько её сломила, что она отказывалась садиться за руль и запрещала детям учиться водить. Америка из страны золотых возможностей стала тюрьмой. Бабушка Шуэ сама слишком боялась покидать пределы китайского квартала и детей старалась оттуда не выпускать. Поэтому при первой же возможности они сбежали из родительского дома и почти не возвращались.

Бабушка Шуэ очень благодарна общине, которая поддержала её и подарила дом в чужой стране, поэтому всячески пытается отплатить добром за добро. Старается заботиться о других так же, как другие заботились о ней, даже тогда, когда им этого не хотелось.

– Лия́, – говорит она, в очередной раз рассказав, как китайский квартал с радостью принял её, когда она в этом больше всего нуждалась. – Ты знаешь, как тебе повезло, что ты молода?

Это что-то новенькое. Я киваю, хотя не совсем понимаю, к чему она клонит. А потом она говорит:

– Ты не знаешь, что такое настоящее одиночество.

«Нет, знаю», – тут же думаю я. Меня любили, но были у меня и моменты одиночества. Когда я была маленькой, Найнай и родители проводили почти всё время в магазинчике, «чтобы он крепче встал на ноги». У них всегда находились отговорки («в экономике спад, китайские кварталы уже не те, что раньше»), но сейчас я вдруг задумалась: что, если у нашего магазинчика ещё тогда были проблемы, а я просто их не замечала? В любом случае, пусть я и дорожила каждым мгновением, проведённым с Найнай, в детстве я немало времени проводила совсем одна. Помню, мне бывало так скучно, что я притворялась, что мои руки – это собаки: средний палец – голова, остальные четыре – лапы, и мои руки-собаки дрались друг с дружкой или обнюхивали всё вокруг. (Может, это такая расширенная версия постукивания по столу тремя пальцами вместо поклона?) Я хочу сказать, если это не одиночество, то что тогда им является? Кстати, именно так я познакомилась с Каем. Он всегда прятался от Цзяо в проулке возле мусорного контейнера, и однажды мои руки-собаки его унюхали. Он тут же превратил в собак и свои руки – с тех пор мы были не разлей вода.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.