Про себя я снова довольно потираю руки. Может, это и не сработает (иногда у нас с Найнай ничего не получалось, несмотря на все усилия́), но у меня, по крайней мере, есть идея, что можно попробовать сделать для Эрика, пусть даже и минимально.

И для этого мне определённо понадобится мой партнёр. Он будет анонимным дополнением к силам, имеющимся в распоряжении «Фонариков желаний».

Делать что-то, что может спасти магазинчик (и в процессе ещё и помогать кому-то), так приятно, что полностью заглушает чувство вины. А то, что Стефани Ли не ненавидит меня за ту радость по случаю её почти смерти, – отличная вишенка сверху.

Я прячусь за кустом вместе с Лия́. Ещё раз: я прячусь за кустом вместе с Лия́. Мы касаемся друг друга коленями, дышим одним воздухом, объединены общей целью: узнать, появится ли через три минуты в витрине «Бабл-чай от мистера Тана» чашка. А, нет, уже через две минуты.

Лия́ с самого начала настаивала, что мы должны сохранять анонимность. Когда я соглашался, то даже не подозревал, что это включает в себя «прятаться за очень колючими кустами». Мы оба изо всех сил стараемся не обращать внимания на всю неловкость ситуации. Последний раз, когда мы ходили к мистеру Тану, был последним разом, когда мы ходили к мистеру Тану. Я изо всех сил пытаюсь не вспоминать тот момент «Ты-пойдёшь-со-мной-на-свидание-буэээ» и сосредоточиться исключительно на тёплом, сидящем рядом со мной на корточках комке нервов.

– Тебе удобно? – спрашиваю я, пытаясь отодвинуться подальше. Моя нога цепляется за камешек, и я падаю вперёд, царапая руку о ветки.

– Чьей чудесной идеей было спрятаться здесь? – морщится Лия́.

– М-м… твоей?

Она ухмыляется.

– Знаю. Прости.

Я смеюсь.

– Смотри, – она подталкивает меня локтем и шепчет, – началось!

Мы приседаем ещё ниже и выглядываем из-за листьев. Мистер Тан подходит к окну и переворачивает табличку с «открыто» на «закрыто». Мы затаили дыхание. Ну, точнее, я предполагаю, что она затаила дыхание, потому что я-то его точно затаил.

Медленно, явно колеблясь, мистер Тан идёт к прилавку, берёт с него бумажную чашку с логотипом «Бабл-чай» – буквой B, сложенной из шариков для чая со смайликами сверху, – и ставит её на витрину.

– А-а!

– Тс-с!

– Сам ты тс-с!

Пару мгновений мы молчим, но потом я уже не могу сдерживаться.

– Он это сделал! Ему интересно!

Почему-то кажется, будто это происходит со мной, хотя это совсем не так – да, вот насколько я взволнован.

Мистер Тан наклоняется совсем близко к витрине и смотрит по сторонам, пытаясь разглядеть того, кто всё это затеял.

Мы замираем.

Её левая кроссовка касается моей правой.

Когда он исчезает из виду, мы расслабляемся. Она убирает ногу. Нам вовсе не обязательно так делать, но мы молча уходим гусиным шагом из-за куста в укрытие мусорных баков и деревьев. Мы не останавливаемся, пока не оказываемся совсем далеко от мистера Тана.

А потом одновременно, со стоном выпрямляемся. Мои икры просто горят.

– Ноги у пекарей не очень накачанные, – шучу я. – Ты не думала об этом, когда выбирала такое укрытие?

– Ты мог бы стоять на руках или предплечьях. – Она смотрит на мои руки и, клянусь, слегка краснеет.

Ладно, я её прощаю. К тому же она оказалась права – спрятаться действительно было необходимо, потому что мистер Тан выглядывал нас.

– И что теперь? – спрашиваю я.

Она прикусывает нижнюю губу.

– Ну, уже пора ужинать…

Я имел в виду, что теперь делать с мистером Таном и бабушкой Шуэ, но эту возможность я точно не мог упустить.

– Да, супер, конечно.

Попридержи коней, дамский угодник.

– Я угощаю, – добавляет она. – В благодарность за то, что ты так быстро сделал лунный пряник.

– Да ладно, ничего особенного.

На самом деле готовить лунный пряник в последний момент – это офигеть как «особенно». Мы готовим пряники с нуля, потому что записку куда легче убрать в тесто перед выпеканием, чем запихнуть в готовый пряник, – но я не хотел, чтобы она это знала.

Лия́ уже куда-то идёт – она явно не примет отказа.

Я уже собираюсь подколоть её по поводу упрямства, когда она показывает в направлении места, куда мы обычно ходим, и вопросительно склоняет голову. Раньше она бы ни за что не спросила.

– Давай, если хочешь, – отвечаю я и как можно непринуждённее пожимаю плечами.

Она кивает, и мы идём к ресторану, оставаясь на расстоянии нескольких футов друг от друга.

Мистер Чэнь расплывается в улыбке, когда мы с Лия́ входим в «Импермаркет лапши». И я, и Лия́ любим хорошие каламбуры, но это лишь одна из многих причин, по которой нам так нравится ресторан мистера Чэня.

– Лай-лай-лай-лай-лай, – быстро говорит мистер Чэнь и подзывает нас жестом. Мы послушно следуем за ним в дальний угол, к уютному столику на двоих. К нашему столику.

«Импермаркет» покрашен в жёлтый цвет и украшен драконами. Жёлтый – потому что это цвет императора, драконы – потому что это символ императорского могущества. Мистер Чэнь отлично понимал силу бренда.

– Вы двое так давно не приходили! – восклицает он и всплёскивает руками, словно безмолвно спрашивая: «Что случилось?»

Лия́ нервно хихикает и ничего не говорит.

У меня чуть колет в сердце, когда я отвечаю:

– Знаю. Простите, мистер Чэнь.

– Мы так рады вернуться, – добавляет Лия́, и я не могу не гадать, скрывается ли за этими словами что-то ещё. – И готовы объедаться!

Мистер Чэнь поднимает указательный палец и энергично потрясывает им.

– Сегодня у меня для вас есть идеальное блюдо! – Он выдвигает стул для Лия́. – Садитесь, садитесь, я уже мчусь на кухню!

– Это что-то новенькое, – задумчиво говорю я. Неужели ему так нравилось нас обслуживать и он хочет убедиться, что мы точно вернулись?

– Рада, что он такой же оживлённый, как и всегда, – говорит Лия́.

– Помнишь тот раз, когда… – едва начинаю я, но Лия́ уже улыбается.

– Боже, да, – перебивает она.

Мы оба начинаем мять пальцами воображаемое тесто.

– У тебя так хорошо получилось, я и не сомневалась, – хихикает Лия́, – а вот моё тесто больше напоминало грязь.

Я уже не могу сдерживать смех. «Грязь» – это слишком мягко сказано. Её лапша выглядела так, словно тонула.

Мы одновременно пародируем мистера Чэня, размахивая руками. «Айя, Лия́, что ты делаешь? Мы готовим лапшу, а не суп!»

Мы смеемся над шуткой неприлично долго, потому что её не понимает никто, кроме нас. То был первый и единственный мастер-класс мистера Чэня по приготовлению лапши, который он устроил для общины в день, когда ресторан был закрыт. Это был тестовый прогон – если бы всё прошло успешно, он бы стал устраивать такие мастер-классы публично, но после того как у миссис Ан получилась лапша, об которую можно сломать зубы, а у Лия́ – что-то больше похожее на суп, а не на тесто, он бросил полотенце (прямо на несъедобную лапшу) и объявил, что сдаётся.

Лия́ улыбается.

– Помнишь, как миссис Ан настаивала…

– О, ещё как настаивала!

– …Что лапшу надо варить десять минут, а потом запекать в духовке ещё сорок? Сорок! И ещё с таким видом говорила, будто знает лучше, чем мистер Чэнь!

– Император лапши, – добавляю я.

– Император «Импермаркета лапши».

Мы хихикаем.

Затем Лия́ смущённо смотрит себе на руки.

– Кажется, мы с миссис Ан потрясли бедного императора. Он-то начал с того, как это всё легко.

– Просто жоу и жоу, – подражаю я его голосу, снова притворяясь, что замешиваю тесто.

Она смеётся.

– Ну да, и всё так легко.

Джек, сын мистера Чэня и, судя по всему, наш сегодняшний официант, подходит к столику с дымящимся чайником.

– Здоро́во. Знаю, Ба сегодня готовит для вас фирменное блюдо, но, может, вы бы хотели чего-то ещё?