Дойдя до широкой арки, являющейся проходом на задний двор, где ученики во время перерыва обычно сидят на скамейках и миленько беседуют или готовятся к урокам, останавливаюсь и облокачиваюсь о холодный камень, складывая руки на груди и наблюдая, как вдали парят кучевые облака с небольшими островками суши. Вокруг царит безмятежность…
Тишина. То, что нужно для моей головы, забитой под завязку.
По саду неспешно прогуливаются ученики. По их нежным оттенкам перьев, которые переливаются в лучах оранжевого солнца, сразу понятно, что в Эрит возвращаются ангелы. Большая часть из них уже учится не первый цикл, но вот последняя группа – точно новенькие. Они с любопытством озираются по сторонам, разглядывая монументальную постройку, выполненную в готическом стиле, – таких у них сейчас не водится.
И всё это – наше с Фаэ достояние…
Я шёл и шёл по плохо освещённому тёмному коридору Каберсева, ведущему к главной зале, где обычно проходили самые значимые собрания. И сегодняшний день был для меня почти что роковым: предстоял важный, но одновременно тяжёлый разговор с Ниссахс. Откладывать столь судьбоносное решение никак было нельзя – слишком долго мы с Фаэ добивались открытия Эрита. Прошлый раз претерпел неудачу, но теперь что-то подсказывало мне – вроде смертные называют это внутренним голосом, но мне кажется, что это зов отчаяния, – в этот раз должно получиться.
Всё или ничего.
И если сейчас ситуация не сдвинется с мёртвой точки, то я потеряю всякую веру в справедливость. Зря, что ли, я столько шанас думал, каким образом мне выбраться со дна кагеиль иза! Как наконец-то воспрять духом и перестать околачиваться на отшибе… И шедимав иерархии и самого Гиенум. Я просто обязан справиться. Да и помимо прочего многие давно стали понимать, что обучение молодняка неполно: они, может, и знают досконально о законах Гиенум, но им не хватает более развёрнутой информации обо всём Имморталисе. И как я вместе с другими учителями-шедимс мог помочь им в этом? Ответ был ясен без всяких пояснений – никак. Поэтому в данный момент Эфаэль старался переубедить Серафимов, а я пытаю счастье с сильными мира Гиенум.
Остановившись у больших дверей, я глубоко вздохнул, наполняя самого себя хоть какой-то частичкой самоуверенности. Одно дело – объяснять правильность предлагаемого решения перед каждым Ниссах в отдельности, другое – когда они все вместе, да ещё и при Едэлем, который прежде был кардинально против.
Нужно как-то сконцентрироваться…
Подняв взгляд, я посмотрел на мрачный расписанный потолок, откуда на меня глядели тысячи глаз Аргуса[31]. Одна их часть спала, а другая бодрствовала, что делало его идеальным стражем. Жуткое зрелище, особенно когда знаешь эту тварь вживую.
Расправив плечи, я сотворил самое невозмутимое лицо из возможных, а после открыл двери…
Не помню уже, сколько шанас я не бывал в зале собраний, – он претерпел значительные изменения после моего последнего визита: фрагменты на стенах, что изображали безмятежные моменты истории, исчезли, а их место заняли новые фрески с высшими шедимс, облачёнными в доспехи, навевающие могущество и превосходство.
– Геридон, как всегда вовремя, – произнёс низкий голос, принадлежавший Рашев Гиенум.
Он сидел на небольшом возвышении прямо напротив меня, держа ладони перед собой, переплетая пальцы. По левую руку от него восседал Левиафан, что слегка кивнул мне в знак приветствия. Подле Милецет сидели Баал-Зевув, Ма-Амон, Веельфегор и Аэшма-Дэва, но место между двумя последними пустовало, равно как и место по правую руку от Едэлем. И если первое точно предназначалось мне, то второе – Йорев, которого здесь не было.
В полумраке помещения, что раньше освещалось ярким пламенем факелов, мне было не различить, в каком настрое находились собравшиеся. Почтенно поклонившись всем присутствующим, я немедля занял стул, любезно уготованный мне.
– Вот теперь все в сборе… Кроме вашего сына, Рашев. Долго нам ещё его ждать? – с явным раздражением спросил Баал-Зевув. – Ниссах Эйлель так и не научился пунктуальности.
– А ваши слуги, Ниссах Баал-Зевув, так и не научились быстро бегать.
В проёме стоял Йорев с гордо поднятой головой и искрящимися от ненависти глазами.
– Довольно, – жёстко проговорил Едэлем, указывая одним взглядом место подле себя сыну. – Геридон, мы готовы тебя выслушать.
Эйлель сложил крылья и медленно направился в сторону кресла, кивая по очереди каждому. Последний раз я видел его по возвращении из изгнания. Как же он стал походить манерами и характером на своего всесильного родителя. Он даже сидел в кресле точно так же, как и Едэлем, однако его взгляд – мрачный, наполненный тягостным равнодушием ко всему происходящему, – был для меня совершенно неестественным.
Одёрнув себя от размышлений и понимая, что Ниссахс ждали моего вступительного слова, я, выпрямив спину, начал:
– Я попросил вас, Рашев, об этой встрече, чтобы вновь поднять вопрос об открытии образовательного учреждения для бессмертных, но не в том статусе, что он должен был значиться прежде, а в статусе независимого образовательного института – Эрита.
– Опять заладил со своими институтами… – заворчал Баал-Зевув, недовольно скалясь, словно меня здесь нет. – Он попросту тратит ваше время, Едэлем!
– Ниссах Баал-Зевув, может, вы хоть раз за своё бессмертие проявите терпение и выслушаете нашего уважаемого директора? – сдержанным тоном произнёс Ма-Амон, благосклонно улыбнувшись мне. – Прошу, Геридон, продолжайте.
– А, да. Благодарю… После многочисленных собраний между заинтересованными бессмертными я и ангел Эфаэль пришли к выводу, что открытие Эрита для обеих сторон уже не является простым капризом. Это необходимость.
В зале поднялся бессвязный галдёж – каждый из Ниссахс начал активно что-то доказывать другому, и только Едэлем со своим сыном молча наблюдали за процессом, но затем громче и чётче всех прозвучал голос Веельфегора:
– Об этом уже заходил разговор, Геридон, но тогда озвученные хадурс идеи не возымели никакого результата. Что же изменилось в этот раз?
– Время показало, что раздельное обучение бессмертных неполноценно. Наши знания об Имморталисе разрозненны и однобоки.
– Но раньше-с как-то данная система работала-с и без таких кардинальных мер, – встрял Ниссах Похоти и Разврата Аэшма-Дэва, вытянув шею и слегка нависнув над столом. – Зачем менять то-с, что исправно работает?
– Возможно, до какого-то определённого момента это и работает, Ниссах, но не для всех шедимс достаточно обучения в шидеах. Для тех, кто будет управлять киссевс, полученных знаний мало. Насколько мне известно, Ниссах Веельфегор всеми силами пытается вложить максимум знаний в своего сына, сделать его достойным преемником, но, когда он будет вынужден действовать самостоятельно, как он сможет принимать разумные решения, если не имеет никакого понятия о мирах за пределами Гиенум?
Я пытался как можно мягче и нейтральней изъясняться, чтобы не разбудить в Ниссахс негодования. Направить поток их мыслей… чтобы не получить в свои ворота ненужного пенальти.
Веельфегор ничего не ответил, но в его молчании было больше положительного, как если бы он начал вступать со мной в диалог. По недовольному цоканью Баал-Зевува я сразу понял, что он в корне не согласен. Оно и ясно, как солнечный смертный ама. Полемика разрослась с новой силой, но среди обсуждающих, которых я старался слушать очень внимательно, на этот раз я не услышал голоса Левиафана – он молчал, задумчиво смотря куда-то в сторону. А в тот ама, когда я пришёл к нему с данным предложением, он был всеми руками, ногами и хвостом за.
– Я не отказываюсь от своих слов, – произнёс Ма-Амон, привлекая к себе всеобщее внимание, вынужденно начав говорить на тон выше. – Любезный Геридон пытается донести до нас простые истины, одним из первых подключив логику. Подросшее поколение нуждается во всестороннем развитии, а что, как не совместное обучение с хадурс, как бы это парадоксально ни звучало, позволит им получить необходимые знания? У нас появится прекрасная возможность познать обе стороны медали!
