Он выглядит довольным и капельку счастливее, видя мой восторг.

– Ну расскажи… Ты же знаешь, я теперь не успокоюсь!

– По мне, так это просто неудачная реклама. Якобы в Риме, в бывшем дворце одного знатного синьора, где сейчас располагается небольшая галерея, висит любопытная картина. Портрет девушки, а на пальце у нее перстень с этим самым камнем. Но лица девушки никто никогда не видел…

Подхватив стакан с лимонадом, он с удовольствием выпивает половину.

– Портрет был испорчен, точнее, только обезображено лицо девушки, поэтому, когда картина была найдена в одной из комнат, от неё хотели избавиться. Говорили, мол, не представляет ценности… Но потомок того самого синьора – по совместительству владелец дворца – запретил избавляться от какой-либо мало-мальской вещицы… С тех пор она и висит там.

– Хм… История и впрямь звучит уж совсем неправдоподобно.

– Классический способ набить цену, – заверяет папа. – Но это ещё не всё. Продавец уверял меня с пеной у рта, что тот синьор, живший пять веков назад, подарил перстень этой девушке: якобы она была художницей, и это был её автопортрет. А затем они оба погибли при неизвестных обстоятельствах.

Джо вдруг прекращает повествование, хмыкая собственным мыслям, будто сам не верит в то, что собирается сказать.

– Ну не томи же, пап, – я подначиваю его, потрепав за плечо. – Ты не договариваешь!

– Опять же якобы ходили слухи, что синьор был чуть ли не сам дьявол. И что он не погиб, а забрал невинную душу девушки с собой в Преисподнюю.

В конце он миленько завыл, изображая привидение.

– Точно байка! – заключаю я, закатывая глаза, не в силах сдержать смеха.

И чего только люди не придумают, чтобы обосновать что-то непонятное или достоверно неизвестное. Дьявол, скажешь тоже. Сколько таких сказок существует – не сосчитать. Просто девушка отказала настойчивым ухаживаниям синьора, вот он и вспылил.

– В любом случае этот камень очень идёт тебе, – улыбнулся Джо.

– Ещё раз спасибо тебе, пап. Подарок замечательный! Обещаю, что буду носить его не снимая!

Остаток дня мы провели, как и хотели, в компании с пиццей и домашним лимонадом. Однако всё это время меня не покидали слова Джо о картине с девушкой и её рубине. И почему я никогда прежде не слышала об этой галерее в Риме? Поэтому ближе к вечеру, когда пицца была съедена, укрыв пледом заснувшего на диване Джо, я решила узнать о ней побольше. Достав с полок все имеющиеся книги, касающиеся живописи, я стала перелистывать их в надежде найти хоть какое-то упоминание о загадочном полотне, но, потратив на поиски несколько часов, так и не нашла ничего схожего… Откинувшись на спинку стула, я раз за разом прокручивала в голове все лекции по истории искусств, так и не находя ответа.

Уже решив поискать информацию в интернете, я направляюсь в папин кабинет, как вдруг раздаётся телефонный звонок. И чтобы противная трель старого аппарата не разбудила Джо, я беру трубку, заранее предполагая, что звонят именно ему.

– Роуз можно к телефону?

Из трубки доносится звонкий женский голос, напоминающий мне…

Рэйчел?

С чего вдруг? Она была моей однокурсницей, но за все четыре года обучения мы даже не перекинулись и парой фраз.

– Привет, Рэйчел. Это я.

– Ой, как приятно, что ты меня узнала! – как-то слишком радостно восклицает девушка. – А я вот только сегодня вернулась из Майами, и тут, представляешь, звонит Эштон и предлагает собраться в ночном клубе! Выпивка за его счёт! – тараторит она, не давая мне вставить и словечка. – Круто, правда? Музыка, танцы, алкоголь. Вот я и подумала о тебе. Приходи!

Несусветная какая-то происходит чушь – «элита» с нашего потока никогда не приглашала меня ни на какие вечеринки. Да я и особо не горела желанием; мне было интереснее проводить время дома с отцом, чем тусоваться с людьми, с которыми я даже не знала, о чем поговорить. Нет, не могу сказать, что они были меня не достойны, я не сноб. Но что мы были из разных слоёв общества и интересы наши разительно отличались – неоспоримый факт. А тут вдруг звонит Рэйчел – «королева прайда» – и приглашает меня с ними, да и ещё в клуб?

– Я… Э-э-э… Чем обязана такой чести? – запинаясь отвечаю, всё ещё не укладывая в голове происходящее.

– Просто мы так толком и не познакомились за целых четыре года. И мне показалось, что это несправедливо по отношению к тебе. Поэтому я хочу исправить ситуацию. Приходи! Я познакомлю тебя со всеми!

Как-то неестественно дружелюбно звучит её голос на том конце трубки: говорит слишком быстро, будто заранее заучила речь. Но вдруг Рэйчел искренне хочет всё исправить? Думаю, мне стоит ненадолго отвлечься и немного повеселиться… В конце концов, я могу в любой момент вызвать такси и поехать домой.

Зато представляю, как будет рад Джо; он давно пытается вытащить меня куда-нибудь помимо музеев и турпоходов по окрестным глухим лесам и холодным озёрам. Даже один раз предложил составить компанию, но затем сам рассмеялся и сказал, что выглядеть это будет весьма нелепо.

– Хорошо, Рэйчел, я приду, – спустя небольшую паузу отвечаю я.

– Отлично, подруга. Завтра в девять у клуба «Огни Чикаго». Буду ждать!

Не дождавшись моего ответа, Рэйчел кладёт трубку, и связь обрывается.

На следующий день я рассказала Джо о странном приглашении. Как я и предполагала, он был вне себя от радости, словно это его позвали на вечеринку.

После завтрака в нашем любимом кафе, расположенном в квартале от дома, папа сразу потащил меня сначала на почту – отправить ответ в Гарвард, а потом в бутик, где работает его давняя знакомая, чтобы она подобрала мне подходящее платье. Я отпиралась до последнего: представленная одежда стоила немалых денег. Но Джо не хотел ничего слышать и вёл себя как какая-то подружка-сводница.

– Ты должна блистать сегодня вечером! Пусть все попадают штабелями!

Его поведение умиляло меня. В такие моменты мне казалось, что он чувствовал себя чуточку счастливее, поэтому я позволила нарядить меня к вечеру совсем не так, как я привыкла. Вместо джинсов, футболки и кроссовок – элегантное бордовое платье в пол с открытыми плечами и неглубоким декольте, что мне очень шло, как уверила меня подруга Джо. И кажется, что она строила ему глазки и отвечала не совсем по-дружески.

В довершение они заставили меня надеть кремовые туфли-лодочки и небольшую поясную кожаную сумочку. Неяркий макияж, серьги с гранатами и кулон с рубином завершили странный для меня образ.

И вот я уже стою у входа в клуб «Огни Чикаго» и пытаюсь отыскать глазами Рэйчел. Не думаю, что без неё меня так просто пустят внутрь, тем более никого с нашего курса я так и не увидела. Народу не протолкнуться: длинная очередь тянется от входа вдоль улицы и ей нет конца и края.

Ковыряю носком туфли асфальт, пытаясь успокоиться. Постепенно закрадывается мысль, что это всё какая-то злая шутка. Но в этот же момент слышу своё имя и оборачиваюсь – ко мне на высоченной шпильке бежит пышногрудая брюнетка в облегающем красном платье с маленьким чёрным клатчем в руке.

– Роуз! Салют! – подбегает она ко мне, тяжело дыша. – Прости, что опоздала. Представляешь, этот таксист-индус совсем не знает города! Привёз меня сначала не туда, болван…

Она начинает быстро что-то лепетать про некомпетентность приезжих, и я сразу успокаиваюсь. Вот бы Джо удивился, если бы я вернулась так скоро.

Наконец Рэйчел заканчивает свою тираду, которую я даже не слушала, и обвивает меня любопытным взглядом.

– Выглядишь потрясно, никогда не видела тебя… такой, – произносит она, но без особого восторга, и, не дав мне ничего ответить, хватает за руку. – Пойдём, Коул пропустит нас без очереди.

Она выпрямляет спину и быстро, как на подиуме, ведёт в сторону горящего яркими огнями входа. Я еле поспеваю за ней, постоянно спотыкаясь, – каблуки, пускай и не такие высокие, как у Рэйчел, для меня в новинку.

Мы подходим к Коулу – огромному секьюрити, грозно смотрящему на каждого, кто хотел проникнуть внутрь. Увидев его сердитое лицо, я опускаю глаза и чувствую, как начинают невольно трястись поджилки, но Рэйчел уверенно останавливается перед ним, кокетливо улыбаясь, и тот без проблем впускает нас, самолично придерживая дверь.