Василий Федорович нахмурился, помолчал и вдруг с неожиданной горечью воскликнул:

– Была же такая страна! Мы ей гордились, мы за нее боролись. Отдавали ей все свои силы! Нас боялись во всем мире, но при этом уважали. Как получилось, что все в одночасье рухнуло? Откуда повылазили эти бизнесмены-мироеды, готовые при любом удобном случае с легкостью обворовать Родину на миллионы долларов?

Холеное лицо Валентина Юрьевича приобрело скорбное выражение, и он с тяжким вздохом потупил взор. При этом, он с беспокойством вспомнил, что перед входом в генеральский кабинет забыл на всякий случай снять с руки дорогие часы «Epos». Вряд ли генерал разбирался в марках дорогих часов. Но если бы он случайно узнал, что на руке его зама часы, которые стоят как половина его генеральской дачи, на дальнейшей карьере можно было бы поставить жирный крест. Мирадзе опустил под стол руки, торопливо стащил с запястья часы и незаметно сунул их в карман брюк.

– Ладно, Валентин Юрьевич! Раз ты уверен в своих данных – приступай к детальной разработке операции. Особое внимание удели правовым аспектам. Как будешь готов, жду тебя у себя. Думаю, дня за три ты управишься. Верно? – произнес Василий Федорович. Затем взял ручку и, вздохнув, поставил свою резолюцию на докладной записке.

– Так точно! – как всегда бодро отреагировал Мирадзе. – Разрешите идти?

– Смотри, Валентин Юрьевич, еще раз обращаю внимание! Чтобы все было по закону, до малейшей запятой. Головой отвечаешь. Понял? – пророкотал генерал, сверля подчиненного тяжелым взглядом.

– Разумеется, Василий Федорович. Как иначе?

Генерал устало кивнул в сторону двери. Полковник вскочил, попрощался и быстро покинул кабинет. Как только дверь за ним бесшумно закрылась, Василий Федорович надел очки, взял телефон, нашел в нем номер жены и нажал вызов. Через несколько гудков он услышал знакомый запыхавшийся голос:

– Привет, Вася! Что звонишь?

– Ты что пыхтишь как паровоз?

– Да телефон на веранде оставила. Пока добежала…

– Слушай, Наталья Петровна, я сейчас, наверное, к тебе на дачу приеду. Кажется, Москва сегодня из меня последние соки выжала. Как-то неспокойно на душе. Надо немного дух перевести.

– С мигалкой поедешь или неспешно?

– Неспешно. Хочу кое-что спокойно обдумать по дороге.

– Значит, тогда будешь минут через сорок.

– Наверное. По пути куплю кваса и хрена с горчицей. Окрошки хочу до дрожи. А ты под это дело собери с грядочки что положено. Хорошо?

– Ладно, – рассмеявшись, проговорила супруга.

***

Леонид сидел за кухонным столом и лениво ковырял вилкой в тарелке со своим любимым блюдом – жареной картошкой с луком, грибами и зажаристыми шкварками. Жена, громыхая посудой, что-то рассказывала, но смысл того, что она говорит, не пробивался до его сознания. Словно иностранная речь для начинающего изучать язык. Много знакомых слов, но они не складываются в осмысленное предложение.

– Леня, ты что? Ты слышишь, что я говорю? – наконец донесся до Брюсова возмущенный голос жены.

– Извини, Танюша, задумался, – пробормотал он.

– Что-то случилось? На работе неприятности?

– Да вроде нет. Все, как всегда. Просто предчувствие какое-то дурацкое. Даже не пойму в связи с чем.

– Вот что, свет очей моих, иди-ка ты в спальню и отлупи свою любимою грушу. Второй день подозрительно обходишь ее стороной. Может, тогда, наконец, придешь в себя. Не могу видеть тебя в таком размазанном состоянии. Только не шуми, чтобы Димку не разбудить, а то сам будешь потом его утрюнькивать, – добавила Таня.

– Мудра не по годам! – рассмеялся Леонид. – Ладно, женщина, так и быть, последую твоему совету, – проговорил он и вспомнил, что за неделю пропустил уже три тренировки. За двадцать пять лет, что он занимался боксом, такое было лишь раз, когда он лежал в курской больнице с пулевым ранением. Леонид встал, потянулся, а затем тряхнул головой и решительно направился в спальню. Там в углу уже лет двадцать висела старая многострадальная боксерская груша.

***

Массивная входная дверь открылась, и в прихожую ввалились Ирина и Паша.

– О господи! Наконец-то! Дом, милый дом! – воскликнула Ирина и тут же скрылась в туалете.

Паша поставил картину к стене, сбросил грязные кроссовки посередине прихожей и быстро прошел на кухню. Открыл холодильник, достал из морозилки запотевшую бутылку водки. Налил до краев в первую попавшуюся чашку тягучую как глицерин жидкость. Отрезал кусок колбасы, сделал короткий выдох и залпом выпил. Закусил, достал сигареты, закурил и с блаженным выражением лица, откинулся на спинку стула.

На кухню вошла Ирина, быстро окинула наметанным взглядом импровизированный банкет и воскликнула:

– Ну что ты за свинья! Хоть бы умылся с дороги! Чуть не уследила, так ты тут же грязными лапами залез в холодильник!

– Отстань! – огрызнулся муж. – Дай хоть немного отдышаться и прийти в себя. У меня спина гудит после десяти часов за рулем, а тебе лишь бы понудить из-за любой ерунды. Лучше позвони Рожкову. Скажи, что картина у нас. Пусть приезжает и быстрее, нафиг, забирает эту жуть! Да напомни ему про пятьсот баксов, которые он обещал!

– Ничего я ему напоминать не буду. Не доплатит – и черт с ним! Как вспомню умершую бабку, так мороз по коже. Лишь бы он побыстрее забрал эту свою хреномуть. У меня из-за нее какое-то гадкое предчувствие! – скрестив на груди руки, произнесла Ирина.

Она монотонно вращала ручку старой мясорубки, когда раздался мелодичный дверной звонок. Сунув в мясорубку очередной кусок мяса, Ирина тихо чертыхнулась, вытерла руки о кухонный фартук и направилась в прихожую. Даже не взглянув в глазок, открыла дверь и изумленно замерла. Перед ней, переминаясь с ноги на ногу и суетливо оглядываясь по сторонам, стоял Петька Ляпин – двадцатипятилетний парень, который когда-то тоже работал водителем в «Мире на Связи». Ирина его не сразу узнала. Короткий волос на голове Ляпы стал ослепительно белым, а косая челка приобрела ядовито-розовый цвет. Из-за этого его простоватая физиономия с носом пуговкой выглядела особенно нелепо и комично. На тощей сутулой фигуре мешком болталась растянутая несвежая бледно-голубая футболка.

Полтора года назад его уволили из «Мира на Связи» за махинации с деньгами на бензин. Чем Петька занимался с тех пор – никто толком не знал, но поговаривали, что он по-мелкому барыжит наркотой.

Наконец Ирина пришла в себя и спросила:

– Чего тебе, Ляпа?

– Привет, Ирка! Как дела? – с важным видом спросил тот.

– Нормально. Так, что надо?

– С Пахой кое о чем хотел перетереть.

– Как всегда сделка века на миллион? – усмехнулась Ирина. – Паша пошел в магазин, будет не скоро.

Ляпа на миг замялся, а потом сказал:

– Хотел ему одну очень классную вещь предложить…

– Ну кто бы сомневался. Что же еще может предложить один солидный бизнесмен другому? Можешь мне изложить свое коммерческое предложение. А я передам его твоему бизнес-партнеру, когда он вернется из магазина. Проходи, – проговорила она и отступила в прихожую.

Тот степенно вошел, не спеша снял с плеча кожаную сумку и достал из нее запечатанную глянцевую коробку.

– Зацени! Это суперклассная штука. Профессиональный макитовский шуруповерт. Совершенно новый. Мне друг на днюху подарил. Стоит почти шестьсот баксов. Отдам за сотку. Бабки срочно нужны. Офигенная вещь, сто баксов для него не цена!

– Понятно, – произнесла Ирина. – Спасибо, Ляпа, но нам не надо.

– Слушай, ну может, так займешь немного бабосиков до пятницы? Я железякой отдам. Ты же меня знаешь, я всегда держу слово.

– Денег нет. Сегодня самой у соседки пришлось занимать до зарплаты, – соврала Ирина, чтобы побыстрее избавиться от прилипчивого гостя.

– Вот же непруха. Мне с одним чуваком надо срочно сегодня рассчитаться. Ладно, я пошел, – проговорил Ляпа с грустным видом, но тут же жалостливо спросил:

– Слушай, извини, не дашь попить? На улице жарища. Сушняк замучил.