– Пока не совсем. Кое-что остается непонятным. Твоя идея осуществима лишь в том случае, если комплектатор и водитель в сговоре и знают, когда они будут работать вместе в одну смену. Но на складе действует приказ, согласно которому водитель лишь в самый последний момент узнает, с кем из комплектаторов в данную смену он будет работать и в какие магазины повезут товар.

– Ой, я вас умоляю! – воскликнул Ляпа. – Да диспетчеру плевать на ваш приказ. Он заинтересован лишь в одном: чтобы работа выполнялась четко, быстро и без косяков. Если Пашка с Иркой хорошо себя зарекомендовали, диспетчер будет ставить их работать в одну смену хоть каждый день. А если они с ним еще пару раз бухнули после работы и задружились. В общем, вы понимаете…Ну так что? Вы мне заплатите, как обещали?

Леонид утвердительно кивнул и встал с кресла.

– Ладно, пошли, гений. Тут поблизости есть банкомат?

– Ага! – радостно воскликнул Ляпа. – Только один момент. Я вам еще кое-что хочу предложить – обалдеете! – Он повернулся и нырнул куда-то за спинку дивана. Через секунду пыхтя вытащил картину, отряхнул с нее пыль и повернул лицом к Брюсову.

Леонид взглянул на полотно и удивленно замер. В картине было что-то отталкивающее и одновременно притягательное. Что-то, что заставляло внимательно вглядываться в изображение, в тщетной попытке разобраться в сути того, что нарисовано.

– Агитационная карикатурная живопись начала прошлого века. Автор – известный поэт и художник Вячеслав Маяковский! – с видом художественного эксперта важно проговорил Ляпа.

– Владимир Маяковский, болван! – холодно произнес Брюсов.

– Да не важно. Мне это полотно один знакомый коллекционер на днюху подарил. Вещь раритетная и очень дорогая. Я читал в интернете, что цены на такие картины иногда доходят до пятисот долларов. Но мне сейчас заниматься этим некогда, а с собой в самолет тащить – суеты слишком много. Может, купите? За полтос уступлю, – бойко протараторил Ляпа.

Леонид взглянул на часы, вздохнул и раздражённо бросил:

– Ладно, черт с тобой, кровосос, только давай шевелись побыстрей. Уже четыре часа. Я и так уйму времени с тобой потратил.

– Точно вам говорю, повесите дома – любую самую скучную стенку развеселит! – радостно продолжил тараторить Ляпа.

– Ага, отвезу сейчас домой и повешу в спальне, чтобы сны сладкие снились, – усмехнувшись произнес Леонид и представил изумленное лицо Тани, если бы он действительно повесил этот «раритет» в спальне.

Через минуту они вышли из квартиры и направились к лестнице. Ляпа с довольной физиономией тащил под мышкой картину. В это время скрипнула дверь и послышался ворчливый женский голос:

– Молодые люди, это у вас сегодня музыка всю ночь орала?

Леонид повернулся. У двери соседней квартиры стояла пожилая женщина в длинном бардовом халате.

– Не, не у нас! – не поворачиваясь крикнул Ляпа, схватил Леонида за руку и потащил его за собой к лестнице.

– Куда это вы убегаете? Я же с вами разговариваю! Передайте Светке, если еще раз такое повторится – я вызову милицию! – возмущенно прокричала соседка им вслед.

Стеклянная дверь открылась, и дверной колокольчик негромко дзинькнул, извещая о вошедшем посетителе. Симпатичный чернявый парень за прилавком на миг оторвался от покупателя и бросил настороженный взгляд на красавца в бежевом летнем костюме, который с улыбкой остановился у стеклянного стеллажа с телефонами и начал внимательно что-то разглядывать. Покупатель закончил разговор с продавцом и ушел.

– Здорово, Александр Иванович! Каким это ветром тебя к нам занесло? – с легким кавказским акцентом спросил чернявый.

– Привет, Гамлет! Мне надо переговорить с твоим отцом, – улыбаясь произнес Рожков. – Он здесь?

Парень кивнул в сторону подсобки. Рожков еще шире улыбнулся и, что-то насвистывая, прошел через зал торгового павильона в сторону маленькой двери у противоположной стены. Как обычно стеллажи подсобного помещения были завалены упаковками с различной электроникой. На маленьком пятачке у стены, в круге света настенного светильника, стоял маленький стол, на котором как-то уместились два монитора, клавиатура с мышкой, сканер и принтер. За столом сидел пожилой полный армянин в яркой полосатой трикотажной рубахе и сквозь непонятно как держащиеся на носу маленькие очки внимательно смотрел на один из экранов.

– Привет, Оганес! – широко улыбаясь, произнес Рожков.

Мужчина вздрогнул, взглянул поверх очков на гостя, тут же вскочил и бросился к нему навстречу.

– Здравствуй, Александр Иванович, дорогой! – проворковал он медовым голосом, пожимая двумя руками руку Рожкова. Тут же схватил телефон, набрал номер и, дождавшись ответа, скомандовал:

– Гамлет, сделай нам два кофе.

– Присаживайся, – пододвинул толстяк гостю откуда-то взявшуюся табуретку. – Рассказывай, с чем пришел.

– Да вот, проезжал мимо Тушинского рынка и решил навестить старого друга. Узнать, как жизнь, как дела.

– Ой, да какие у меня дела? – привычно сделав горестное лицо, всплеснул руками толстяк. – Сам видишь, еле-еле свожу концы с концами.

Рожков не удержался и громко расхохотался. Он прекрасно знал, что Оганес Калашьян очень богат. Вилла во Франции, многочисленные счета в иностранных банках. Но в отличие от многих состоятельных людей, Оганес изо всех сил старался не афишировать свое богатство. Уже много лет он держал захудалый павильон электронных товаров на Тушинском рынке. Это был его центральный офис, куда он ежедневно приезжал на старом пожёванном Мерседесе. При этом он железной хваткой управлял широкой торговой империей, на ключевых постах которой, как в России, так и за рубежом, стояли его многочисленные родственники. Его бизнес обходился без лишней волокиты, связанной с согласованиями, подписаниями договоров и прочими документальными глупостями. Достаточно было лишь его устного распоряжения, и где-то далеко начинали крутиться многочисленные шестеренки, запускающие сложный механизм товарооборота. Кроме русского и армянского языка, он прекрасно владел английским и вполне сносно говорил по-немецки, что тоже способствовало бизнесу.

– Почему смеешься? – обижено спросил Калашьян.

– Все нормально, не обращай внимания. Просто вспомнил, как пять лет назад ты после беседы в моем кабинете нагло выклянчил у меня полтинник на метро. Правда, через два дня добросовестно вернул. Смешно.

– Всякое в жизни бывает! – печально произнес Оганес и потупил взгляд. —поговорить?

– Дельце небольшое к тебе есть.

– Насколько небольшое? – тут же насторожился Оганес.

– Триста тысяч телефонов. Так что скажешь?

– Вопрос цены, – уклончиво ответил Оганес.

– Цена будет – чисто мед, тебе понравится, уверяю. Но меня интересуют сроки.

В это время открылась дверь, и вошел Гамлет, держа в руках изящный серебряный поднос, на котором дымились две миниатюрные чашечки кофе, а также стояла хрустальная вазочка со сладостями. Парень поставил поднос на стол и повернулся, собираясь уйти.

– Спасибо, дорогой, но не спеши. Побеседуй с нами, – коснувшись руки сына, мягко произнес Калашьян.

– Сейчас подобными темами занимается Гамлет, – обращаясь к Рожкову, пояснил он.

– О чем разговор? – спросил Гамлет и внимательно взглянул сначала на отца, а затем на гостя.

– Наш дорогой друг, Александр Иванович, предлагает нам продать триста тысяч телефонов. Уверяет, что цена будет вкусная. Но его очень интересуют сроки. Как думаешь, если ты возьмешься за это дельце, сколько тебе потребуется времени? – задал вопрос сыну Калашьян.

Гамлет на какое-то время задумался, глядя в пол, затем взглянул на Рожкова и уверенно произнес:

– Если цена устроит, то полтора – максимум два месяца. Тридцать процентов сразу, а остальное после реализации.

Рожков удовлетворенно кивнул и спросил, пристально глядя Гамлету в глаза:

– Ну так ты готов за это взяться?

– Когда назовешь цену, тогда и дам окончательный ответ, – произнес Гамлет.