— Как?!
— А вот так, — скривился аврор. — Только благодаря заступничеству Гиппократа Сметвика, главного целителя Мунго, мне удалось вывернуться из этой истории без особого ущерба. Он сумел доказать наведение морока неизвестными лицами. А наедине попенял: «Гарри, нельзя лапать всякую старинную рухлядь, даже если магии в ней нет. Это для других нет, а в крови представителей Древнейших семейств запросто может проснуться нечто странное. То, чему лучше бы и дальше спать. Запомните это». Я запомнил. А потом на протяжении многих лет чувствовал этих азкабанских сидельцев как потерянную часть себя. Не самое приятное ощущение, скажу я вам. И ведь ничем не забивалось, зараза!
— Почему? — тихонько спросил Гарри.
— Да кто ж его знает? — некультурно сплюнул аврор. — Ладно, хватило ума утаить… сию интимную подробность.
— Какие вы Поттеры… изменчивые, — ехидно протянул Сай. — А можно поподробнее про Азкабан? — он подался вперёд, блестя тёмно-зелёными глазами.
— Верно сказано — изменчивые, — кивнул Джеймс, проигнорировав вопрос о магической тюрьме. — Но и тебя, Сайлин, это касается в не меньшей степени. Ты такая же жертва маминого ритуала, как и мы.
— Поясни, Поттер, — повелительно вздёрнул внушительный нос профессор Снейп. Джеймс мазнул по нему взглядом, но повернулся к Генриху.
— Жаль, моего Учителя сейчас нет на островах. В первую же нашу встречу он указал мне на необходимость полного обряда Очищения. Якобы ему отчётливо видны в моей ауре неубранные следы-остатки некоего кровного магического вмешательства. Ну, я, как настоящий гриффиндорец, чистосердечно выложил ему про кровную защиту и мамину жертву, которая уберегла меня от Смертельного заклятия, да и потом от Волдеморта охраняла. Как он ржал, ребята! Как ржал! Знатно я его повеселил. «Парень, — сказал он, — Материнская защита ставится на всех детишек в семьях потомственных волшебников. Охраняет она младенцев от порчи и сглаза, от спонтанных неоформленных проклятий. Её раньше Молочной защитой называли. Действует до первого самостоятельного магического выброса ребёнка. Потом мажонка своя собственная магия бережёт. А на сквибах так до конца жизни порой держится. И поверь мне, Авада Кедавру сей щит не удержал бы ни при каких обстоятельствах! Это как газетой от оборотня в полнолуние отмахаться. Даже если бы твоя мать принесла в жертву не только себя, но и всю твою родню до седьмого колена — эффект был бы нулевым. Тут что-то другое, парень. А вот что, сходу и не скажешь. Давай-ка прогуляемся на место вашего старого дома и глянем». Мы с мастером отправились в Годрикову Лощину. Там на руинах детской мастер снял энергетический отпечаток старого ритуала. К сожалению, его довольно хорошо затёрли, да и прошедшее время… Единственное, что мастер признал с уверенностью — ритуал составлен молодой ведьмой самоучкой. Мол, характерные черты отчётливо просматриваются.
Наверное, мы никогда не узнаем, как запрещённые книги по Магии Крови попали к маме в руки и какими ещё источниками она пользовалась. Уже в то время ни о каком официальном обучении магии крови не могло быть и речи. Тем более, для маглорожденной ведьмы. Но то, что она в результате сумела сотворить — невероятно! Не зная базиса, не разбираясь в плетении векторальных магических потоков, она интуитивно сотворила неповторимый в своей сложности ритуал. Тот самый, что дал нам с вами возможность выжить.
Наставнику понадобилось несколько месяцев, чтобы воссоздать рисунок малой толики наиболее сохранившихся сегментов. Но даже в таком виде октограмма Лили поразила мастера до глубины души! Знаете, что было в восстановленных сегментах? Ритуал призыва дождя! Зачем?! Для чего? Наставник тогда едва не свихнулся, пытаясь понять… Знаменитая женская логика, не иначе. Она была гением, наша мама. Гений-самоучка.
Но, как и любой самоучка, она не знала основ, которые обычно не доверяют бумаге. Не потому, что великая тайна, а наоборот: вроде как, это и так все знают, зачем писать-то? Вроде того, что вода мокрая, масло скользкое, огонь горячий…
Как мы поняли, мама, по незнанию, допустила грубейший просчёт — её посмертный магический выплеск не смог захлопнуть контуры октограммы и запереть в ней Тёмного Лорда. Волдеморт был несравнимо сильнее миссис Поттер — этого она не учла. Сообрази он в этот момент отступить, остался бы жив. Но активированная схема всегда стремится к своему завершению. Это аксиома. Если бы в этот миг Волдеморт не метнул в младенца Смертельное заклятье, несущее в себе большой магический заряд, нас с вами при попытке выйти из детской наверняка бы убило. Проклятье отдало свою силу схеме. То, что долетело до нашего лба, опасности уже не представляло, но неким образом сделало нас неотъемлемой частью ритуала. По сути, Тёмный Лорд убил себя сам — проклятье сработало проводником между незавершёнными сегментами, на которых в тот момент он стоял, но незапланированное маленькое ревущее и описавшееся включение не дало схеме деактивировать потоки. Биологическую составляющую Волдеморта просто испепелило. А перенасыщенная магией схема взорвалась — она и так-то была нестабильна. Как умудрился выжить малыш Гарри… я объяснить не могу. Мой наставник пытался хотя бы теоретически рассчитать, но у него ничего не вышло. Как и у меня — я-то не гений.
Результат — малыш Гарри жив, да, но магия его нестабильна. Это сложно выразить словами… Все те мириады предков, что жили до нас — их магические дары теоретически нам доступны. При определённом, но случайном воздействии мы можем заполучить их себе: как змееяз, как способность к полётам, как ментал… Много всего можно вспомнить. Вполне возможно, кое-что проявилось и тут же самоуничтожилось, будучи несовместимым с уже имеющимся, а мы даже и не поняли, что оно у нас было. Того же несчастного Квирелла вспомнить. С чего бы он сгорел-то вдруг? Ни Крауч, ни Амбридж, ни Том, а он в сходной ситуации — пожалуйста! Или…
— Постой, — Генрих выставил вперёд руку. — Ты хочешь сказать, что мы меняемся от случая к случаю?
— Именно, — торжественно кивнул аврор. — И ни заранее предсказать, ни контролировать… Спонтанно, ребята, новые способности приходят к нам спонтанно. Я пытался разобраться с механизмом обретения, но так и не нашёл способа им управлять. Единственно, понял — необходимо магическое воздействие. Но опять же… В общем, пока мамин ритуал не будет завершён, мы будем меняться. Это неизбежно.
— Ты меня не убедил, — упрямо поджал губы Герой.
— Хорошо, — мягко произнёс аврор. — Давайте припомним некоторые странности в нашей жизни, — Джеймс сел поудобнее на закруглённом подоконнике и переплёл пальцы рук на животе. — Конечно, у Сайлина и Деборы этого не было, но, возможно, нечто сходное тоже произошло. Начнём с детства. Чистая аппарация, без побочных эффектов и неприятных последствий. Ведь оказавшись на яблоне, спасаясь от Злыдня, или крыше школьной столовой, ты удивился, но тебя не стошнило, ни голова не закружилась, так? Так. Далее. Первый курс. Опустим историю с Квиреллом и первым полётом на метле. Мы этого уже коснулись… Безголовый Ник.
— А с ним что не так? — вытаращился Гарри.
— Всё не так. Вспомни, как общаются привидения с живыми? Они говорят в пространство. Думаю, они не различают лиц, не запоминают ни учителей, ни учеников. Даже к Альбусу они обращались «господин директор». Обезличено. И тут вдруг Безголовый Ник выделил тебя из толпы и даже по имени окликал. Вспомни, приглашая тебя на свои Смертины, он мимоходом упоминает, что очень и очень давно привидения не веселились вместе с живыми. Однако Ник считает большой для себя честью твоё присутствие на своём юбилее. Почему? Что мешало ему или какому другому хогвартсткому призраку завести дружбу с учениками? Или с учителями?
— А Рона и Гермиону я привёл уже с собой, — Генрих задумчиво подёргал себя за нижнюю губу.
— Да вы признанные некроманты! — фыркнул Снейпёныш. — Это что, я ткнул пальцем в небо и попал?
— Серая Дама разговаривала с Томом и даже ему доверилась, — обронил Герой.
— Специализация Гонтов — некромагия, — кивнул Джеймс. — В волшебных семьях обычно ярко одарённых детей родичи благоразумно оставляют на домашнем обучении, но с полукровками всё сложно… Том себе учителя после школы не нашёл, что и не удивительно — с разорванной-то душой. Ладно, не будем о нём.
