— Уж лучше рисовый пудинг, он хотя бы ещё тёплый, — исключительно из чувства противоречия буркнул Поттер. Угощение его не привлекало, как и праздные разговоры в дамском обществе. Хотя сегодня мисс Поттер была на диво любезна. Конечно, Дебора важничала. Ещё бы! Сам профессор Снейп доверял ей вести записи разборов бумаг, мнений и полезных идей. Она всюду следовала за взрослыми с призрачным блокнотом Джеймса в руках. А Гарри в это время в дохлой змее ковырялся…

— Твоё здоровье, братец, — Дебора отсалютовала чашкой духмяного чая. Гарри хмуро кивнул.

Была у него своя маленькая стыдная тайна, рассказывать которую он никому не собирался. Гарри очень не нравилось жить под сотнями глаз коллекции Слизерина. Может, это и самовнушение, однако ощущение, что древние люди и нелюди пристально следили за вторженцами на их территорию, не проходило. Порой до мурашек по коже не хотелось из палатки выходить. Особенно ночью. Его идею «выселить» статуи в зал к ободранному скелету василиска не приняли, а некоторые гады даже высмеяли, за что получили в глаз.

— Это ты зря, — глубокомысленно, но слегка невнятно возразила жующая Дебора. — Рисовый пудинг — пища плебеев.

Ссориться с врединой Гарри не стал. Плебей, так плебей. Нашла, чем оскорбить! В лорды Поттер не метил, жизнь простого волшебника его вполне устраивала. В знак протеста он уткнулся в чистый пергамент ещё не начатого письма, приняв донельзя занятой вид. Итак, что же ответить друзьям?

— Чай сегодня особенно хорош, — светским тоном изрекла мисс Поттер.

Гарри раздражённо дёрнул плечом. Чай обычно заваривал профессор, и делал он это так, словно не чай готовил, а зелье. Поначалу Гарри даже брезговал пить профессорское варево, но потом как-то привык. Да и вкусно у него получалось, чего уж там. Пожалуй, даже духовитей, чем у Джеймса.

Поодаль, между скульптурами, бегали и визжали малыши. Очень удачно, что из-за своего призрачного состояния никого и ничего они опрокинуть не могли.

Переругиваясь, подошли Генрих с Сайлином. Гарри понятливо кивнул старшим братьям — их троицу ждал василиск.

* * *

Солидные по высоте и размеру стопки змеиной чешуи украшали собой угол возле входа. Небрежно свалив очередную ношу в груду таких же ещё не оприходованных ингредиентов, Гарри обессилено сполз по стене. Рядом рухнул Генрих, едва не придавив уже сидящего Сайлина. Всё! Сброшенной чешуи в Тайной комнате не осталось. Как и зубов, как и клочков шкуры. А затвердевший навоз Снейп пусть сам ковыряет.

— Ну что, пацаны, у кого какие планы? — расслабленно спросил Герой.

— Поищу отца, — небрежно откликнулся Сайлин, — подозрительно давно он нас не проверял. Странно даже. А вдруг мы эту падаль тайно прикопали? Не, не похоже на него. Небось, опять без меня что-нибудь интересное затеял.

— Ага, очень интересно на четвереньках по полу с линейкой и мелом ползает, — фыркнул Гарри.

— Не нарывайся, мелкий, — лениво одёрнул его Генрих. Уставшему Герою хотелось мира и тишины.

Гарри пожал плечами: нет — так нет. Судя по разочарованию на физиономии Снейпёныша, тот тоже был не против слегка побузить и размяться.

— О, Дебора говорила — Джеймс со Снейпом куда-то ушли, — вспомнил Гарри.

— Куда? — дружно вскинулись братья.

— Она не сказала, но, думаю…

— Слышите? — Генрих привстал, прислушиваясь. Мальчики замерли, стараясь распознать непривычный звук.

— Собака лает! — опознал Сайлин. Прежде чем они вскочили, во врата Тайной комнаты вошли Джеймс и профессор. Снейп левитировал над землёй лающего и дрыгающего лапами пса.

— Бродяга, — ахнул Генрих и вдруг заорал: — Сириус!!!

Глава 15. Дети подземелья

Сириус Блэк был… неприятен. Пожалуй, это самое мягкое выражение, которым мог охарактеризовать блудного крёстного Гарри Поттер. Несмотря на все старания Джеймса, азкабанский беглец в собачьей шкуре человеком становился неохотно.

— Дайте ему время, ребята, — убеждал окружающих аврор. — Через годик безо всякого лечения он сам в норму войдёт. Ну, почти. А уж если подлечить…

— Сириус не был таким! — с болью шептал Генрих.

— Был, братишка, — с сочувствием глянул на Героя аврор. — Нам с тобой очень повезло, что встретились мы с крестным едва ли не через год со времени его побега из Азкабана. Он успел пообвыкнуться на свободе и вспомнить себя прежнего, человека. Всё же двенадцать лет в собачьей шкуре…

Гарри скептически косился на очень старого тощего мужика с тоскливыми глазами, который считал день прожитым зря, если он хорошенько не полается со Снейпом. Причём «полается» — не фигура речи, а самое настоящее отображение действительности. Стоило профессору попасться Сириусу на глаза, как тот из вялого и сонного человека мгновенно преображался в злого облезлого пса. Первое время все аж вздрагивали от громкого собачьего лая. Будь то ночь или день — Сириуса подобные мелочи не волновали. Поначалу он даже кусать Снейпа пытался, но, схлопотав ботинком по зубам, впредь предпочитал облаивать издалека.

Если же Блэк оставался человеком, то профессора называл не иначе как «Нюниус» и всячески его оскорблял.

Гарри это задевало. Снейп, конечно, тот ещё гад, но это свой гад, можно сказать, привычный и домашний. Вон Сайлину — родной папа. А Сириус Блэк… Нет, к трагической истории его жизни Гарри относился с сочувствием. Но жить с ним бок о бок… Да он даже на беззащитного и безответного Бэмби огрызался! Сохатика на спине катать не мог — сил не было, а тому очень хотелось. Причём не в призрачном состоянии, а в проявленном. Малыш Блэка помнил, тянулся к нему, звал «Силли». Уж лучше бы совсем не приходил!

Но больше всего было обидно за Генриха. Тот очень обрадовался Блэку, а азкабанский беглец видел лишь Джеймса, Сохатика и главного врага мира — Снейпа. Остальные Поттеры для него словно не существовали — полное игнорирование. Он даже не удивился их призрачному состоянию, как будто для Блэка обилие призраков вокруг было вполне обыденным. По правде говоря, младших обитателей палатки всё вполне устраивало — на внимание анимага они не претендовали. Но Генрих…

— Типичный буйный сумасшедший, — многозначительно качала головой Дебора. — Мистер Поттер должен был думать головой, прежде чем тащить его к детям. Даже не представляю, как он сумел уговорить на подобное безрассудство крёстного. А это именно безрассудство! Небось, к своим родным отпрыскам Джеймс свихнувшегося пса не притащил бы.

Конечно, Дебора как всегда преувеличивала, но… думать об этом не хотелось.

Гарри старательно отирался рядом с донельзя расстроенным и вновь захандрившим Победителем Волдеморта. Неуклюже развлекал того беседой, даже книжку Герою вслух читал про похождения барона Мюнхгаузена. Эти забавные истории завзятого враля очень нравились ему с самого детства, как читать научился. Куда там Локхарту с его байками! Неожиданно громкие чтения понравились малышам, и затею Гарри поддержала Дебора. Читать с выражением у неё получалось гораздо лучше.

К счастью, через пару дней профессор портключом переправил усыплённого чарами Блэка к надёжному целителю. «К ветеринару на прививки от бешенства», — гнусно ухмыляясь, прокомментировал Сай. Он обидчика папы терпеть не мог и мелко тому пакостил. Удивительно, что до сих пор не отравил. Наверняка Джеймс подстраховался и взял со Снейпёныша какое-нибудь грозное обещание. А то и Непреложный Обет — Гарри на его месте именно так бы поступил. Теперь большую часть дня Сириус, напоенный зельями, спал и никому не досаждал. От этого сразу стало легче жить.

* * *

Жизнь под землёй текла размеренно и неторопливо.

Очень быстро у каждого нового жильца Трофейной комнаты появилось своё любимое местечко для уединения. Благо размеры чертогов позволяли. Джеймс предавался размышлениям в кресле под сенью крыльев статуи то ли птицы, то ли дракона. Про себя Гарри звал страшилище динозавром и с почтением поглядывал в усеянную острыми зубами распахнутую пасть.