— Особо ушлые волшебники умудряются даже родовое проклятие к делу приспособить! Знаешь, как у французов сыр с плесенью считается деликатесом, так и тут… Впрочем, не будем отвлекаться.

— Родовая магия — это сила волшебника, но одновременно и его слабость. Если бочка разрушится — все представители рода погибнут в одночасье. Такое редко, но случалось. Те же Перевеллы: многолюдный клан вымер за одну ночь. Домовики на последнем издыхании по дружественным домам с пяток уцелевших младенцев-сквибов разнесли, и всё, нет больше прославленных в веках артефакторов Перевеллов.

Джеймс замолчал, хмуро провожая глазами низко летящую сову.

— Одно радует, сотворить подобное может лишь равный… Хм, по величине бочки. Иначе, волшебники, при всей своей инфантильности, давно уже повымерли бы. И так все старые семьи имеют то или иное «украшение» на своей бочке. А некоторые — целую коллекцию, — Джеймс грустно улыбнулся и взъерошил волосы у зачарованно слушающего Гарри.

— Тот, кто желает отомстить врагам, насылая кровное проклятие, очень рискует, ребёнок. Если бочка неприятеля не просто пострадает, а совсем разрушится, то обидчик-убийца получит наказание от Магии — Предательство крови. Поверь, это самое худшее, что может случиться с волшебной семьёй. Содержимое его бочки превращается в нечистоты. И если большинство кровных проклятий завязано на времени… Читал, наверное, «проклинаю тебя до седьмого колена…» Мол, через семь поколений плесень с древесины сама сойдёт. То Предательство крови — это навсегда. Избавиться от него чрезвычайно трудно, и только путём Искупления. А Искупление… это добровольное разрушение своего магического ядра путём сложного ритуала. Выжившие уходят в маггловский мир. Некоторая часть маглорожденных и есть потомки тех, кого Магия простила. Говорят, для этого тоже требуется семь поколений. Кто ж добровольно на такое пойдёт?

А теперь представь брак с Предателем крови: какой бы изысканной ни была субстанция в твоей бочке, как бы она не благоухала, но если плеснуть в неё дерьма… Будет отстойная яма. В старину Предателей крови так и называли — осквернители, — Джеймс опять надолго умолк.

— Знаешь, ребёнок, мне очень повезло в том, что когда я женился на Джинни, у меня не было этой самой бочки. Я же бастард. И по счастливому стечению обстоятельств магия рода Уизли не смогла причинить моей личной магии никакого вреда. У нескольких представителей этой семьи передо мной Долг жизни. Я остался чист — но не мои дети. С Джейми я опоздал. Просто не знал, что его необходимо магически отрезать от матери ещё до рождения, и потом ещё провести очищение своей кровью. Вряд ли он меня когда-нибудь простит.

Дождь всё лил. Ранние сумерки опускались на отсыревшие фасады магазинов. В окнах верхних жилых этажей зажегся свет: на фоне штор то и дело мелькали угловатые силуэты хозяев. Ветер доносил запахи дыма, готовящейся еды и неуловимый аромат домашнего уюта. На душе стало вдруг холодно и тоскливо. Гарри робко прижался боком к ушедшему в свои мысли аврору. Уже не в первый раз подумалось: как он будет жить, когда призраки уйдут?

— Да, родовые проклятия — это бич для старых семей. Думаешь, почему в магическом мире так мало высокородных стариков? Тот самый «привкус плесени» настигает мага после тридцати — сорока лет. Не всех, но большинство. Вот и торопятся юные волшебники обзавестись семьёй и детишками сразу после школы… И самое обидное, что далеко не все современные родовые маги могут своим преимуществом пользоваться. Вроде и бочка богатая, и семья солидная, а поди ж ты! Вырождение…

— Почему?

— Так просто не объяснить, — Джеймс с силой растёр ладонями лицо, задумался. Потом его глаза озорно блеснули. — Представь, дядя Вернон купил новую машину: простенькую, не дорогую, но новую. Вот он женился на тёте Петунье и она, войдя в семью мужа, прикрутила к капоту автомобиля фарфоровую вазочку.

— Вазу? — вздёрнул брови Гарри.

— Ага. Вырос Дадли, заменил фары на более крутые. Женился, и его супруга прикрепила в салоне хрустальную люстру.

— Зачем? — совсем растерялся Поттер.

— А такова особенность её родовой магии. Внук машину перекрасил, а жена внука установила на водительском кресле пылесос. Как думаешь, ребёнок, удобно будет на такой машине ездить?

— Нет.

— То-то и оно! Вроде и машина есть, а толком не прокатишься. Всего три поколения, а родовая магия мало пригодна к употреблению. Почему? Непродуманность браков. Не сочетаемость, а то и конфликт родовых даров. Вообще сложно всё это… — Джеймс в раздумье оттопырил свои особенные губы, мгновенно лишив Гарри серьёзного настроя. Грустно глянув на развеселившегося Поттера, аврор вздохнул, снова отряхнул забрызганную мантию и поднялся со скамейки.

— Всё, Гарри, время вышло. Либо наши сплетники подтянутся попозже, либо… обойдёмся без них.

* * *

По словам Джеймса, вечер субботы был горячей порой для паба «Дырявый котёл». Под прокопчёнными сводами старинного здания, где веками ничего не менялось, публика собиралась разношёрстная, шумная, но добропорядочная. Откровенно криминальных элементов не привечали.

И толщиной кошелька здесь никто не блистал. Богатые снобы шли в респектабельную «Железную орхидею», с её серебристым убранством и изысканным фарфором. На Косой Аллее было ещё несколько пабов и мелких ресторанчиков, вроде «Слепого пони» или «Зелёной феи», но у них был общий недостаток, непростительный в глазах волшебников — они не имели длинной, как змеиный хвост, и замшелой истории. И то сказать: летопись «Дырявого котла» была подлиннее родословной некоторых знатных семейств!

С хрустом проломив спиной многовековые заросли пыльной паутины, и забравшись на высокую приступку, Гарри мог одним взглядом окинуть обеденный зал. Джеймс не ошибся — ниша в стене была достаточно удобной и глубокой. Старший Поттер устроился за ближайшим столом — руку протяни и можно коснуться его плеча. Расторопная подавальщица принесла заказ, и внушительный кусок йоркширского пудинга таинственным образом оказался в полном распоряжении Гарри под мантией-невидимкой.

Волшебники всё прибывали. Лысый, горбатый и похожий на злого колдуна из сказки хозяин уже трансфигурировал дополнительные столы и стулья. Его помощники метались с подносами и пивными кружками. Одного из подавальщиков Поттер узнал: улыбчивый светловолосый пятикурсник был загонщиком в команде Хаффлпаффа. У него в прошлом году ботинок во время матча с ноги свалился, а Анжелина Джонс его в кольцо отбила. Смеху было! Но гол не засчитали.

— Льёт как из ведра, — торопливо обсушил чарами мокрый плащ пожилой волшебник.

— И не говори, Робби, — согласился лысоватый тип в потёртой мантии, — вся неделя такая мокрая, что того и гляди рыбий хвост отрастёт.

— Вяленая рыбка хороша под ячменное пиво, — просветил двух приятелей уже изрядно подвыпивший маг в небрежно застёгнутой, но дорогой на вид мантии. Он вольготно расположился за крайним от входа столиком.

— У нас в Кенте… да, — невнятно бубнил этот невежа, — в Кенте пиво — это пиво, а не сладкая пакость!

— Так мы, любезный, не усладэль потребляем, — пренебрежительно скривился Робби. Он внимательно оглядел заполненный зал и с недовольным вздохом уселся за столик. Других свободных мест в пабе не было.

— Зовите меня Тодом, — нетвёрдой рукой воздел пивную кружку незнакомец. — Эй, хозяин! Подай лучшего, что там у тебя есть. Всем! За мой счёт!

Зал взорвался веселым одобрением и суетой. Угощали в пабе не часто.

— Я Робби, а это старина Дик, — благожелательно заулыбавшись, представился новый знакомый. Благодаря бесплатной выпивке все промахи Тода были разом прощены.

— Помянем папашу моего, пусть на том свете ему крепкий эль рекой льётся! Не уважал старик пиво, вот яблочный эль да, эль любил. Умный и знающий был волшебник, не чета некоторым! Всё ж Равенкло закончил. И сейчас старик мой жил бы, если б куда не надо не сунулся, — Джеймс-Тод пьяно всхлипнул и треснул кружкой по столу.

— А чего ж так? — протянул Робби, лениво провожая взглядом пухленькую подавальщицу.