— Мы действуем, — рассеяно откликнулся старший Поттер, сноровисто запихивая в рот Сохатика ложку каши. — Как раз сегодня после обеда у Северуса портключ в Испанию. Там на месте осмотрится…

— Не понял, — Сайлин поднял взгляд от кружки чая.

— По слухам, в Европе есть несколько мест, по своим свойствам подходящих нам для жизни. Образовались они давно, ещё в средние века — во время охоты на ведьм. Как образовались, точно никто не знает, но поисковая магия там не действует. Впрочем, обычная магия тоже почти не откликается. По легенде, на небольшую территорию, за короткое время упало несколько сильнейших посмертных проклятий несчастных жертв Инквизиции. Вот и нарушилось что-то в законах мироздания… Магглы там не селятся. И волшебники стороной обходят. А нам, надеюсь, подойдёт.

* * *

С навеса у лавки скобяных товаров дождь лил сплошным потоком. Вода бурлила в водостоке, падала в переполненную деревянную бочку и брызгами летела оттуда во все стороны.

Временами ливень стихал до тонких струек, а то и отдельных капель, и тогда открывался вид на отсыревшую и от того особо унылую Косую Аллею. А Гарри помнил ее шумной, многолюдной, искрящейся развесёлым волшебством.

Поёрзав на жёсткой скамейке, Гарри Поттер поправил задранную ветром полу мантии-невидимки и покосился на притихшего рядом Джеймса. Аврор ушёл в свои мысли, не замечая, как постепенно промокает его антикварная синяя мантия. Деборе пришлось изрядно порыться в сундуках с ветошью, прежде чем она нашла эту одёжку. И даже дырку на подоле собственноручно заштопала. Джеймс провожал глазами шлёпающих по лужам волшебников, и время от времени сверялся с наручными часами. Лицо у старшего Поттера было решительным до невозможности. Сразу становилось ясно — он не отступится. Знать бы ещё от чего…

— А куда мы вообще шли? — не выдержал Гарри. Лестно, конечно, что аврор взял его с собой. Но битый час молча созерцать этот проклятый дождь!

— Шли? — старший Поттер забавно заморгал. — А… В «Дырявый котёл» мы шли, ребёнок. Мне там сегодня предстоит знатная пьянка с досужей болтовнёй. Твоя задача не отходить от меня на дозволенное расстояние. Ну, да ты сам знаешь, — Гарри поспешно кивнул. Дозволенное — это те два метра, на которые Джеймс мог удалиться от Гарри без последствий.

— Тебе нужно с кем-то встретиться?

— И да, и нет. Замечательно, если проведём вечерок в компании завзятых министерских сплетников. Есть такая парочка верных друзей из секретарского отдела. Надеюсь, в этом времени они уже приобрели свои дурные привычки к субботним посиделкам. А если наши приятели не явятся… что ж, я всё равно выпью пивка за Общее Благо! Ты даже представить себе не можешь, с каким удовольствием я это сделаю! — Джеймс прищурился и недобро улыбнулся. — И очень хорошо, что ни Генрих, ни Северус помешать мне сегодня не смогут.

Помолчали.

По мостовой бежали ручьи, водоворотами закручивая мелкий мусор. Мимо проплыл смятый и намокший «Ежедневный пророк». На передовице которого лысый волшебник пытался сделать убедительное лицо. Прямо на глазах залитая водой колдография помутнела и превратилась в серый прямоугольник.

— Джеймс, а почему Дебора так расстраивается из-за Родовой магии? Ну, что у нас её нет? — озвучил Поттер давно занимающий его вопрос.

— Правильно, в общем-то, расстраивается, — отстранённо буркнул аврор, роясь в своей крохотной сумочке. Было странно видеть, как его рука проваливается туда едва ли не по локоть. Выловленный из кошеля флакончик сурово блеснул рубчатыми гранями. Джеймс стянул с носа очки, плеснул на ладонь похожую на йод жидкость, резко выдохнул, зажмурился и решительно размазал по лицу.

— Джеймс? — Гарри от любопытства даже рот приоткрыл.

— Это Метаморфное зелье, — прошипел сквозь стиснутые зубы старший Поттер, пачкая «йодом» уши и втирая остатки жидкости в короткий ёжик волос на макушке. — Ну и щиплет, зарас-с-са! Блейза изобретение. Он зелья для меня сам варит. Параноик хуже Грюма! Всё покушений на меня боится. Кабы не обидел кто бедного сиротку! Даже зелье это своё метаморфное не патентует, мол, для меня лишний шанс от врагов уйти, если что… Ну, будем надеяться, что переход из мира в мир содержимое моей сумки не испортил, — Джеймс шумно выдохнул и рукавом стёр со щёк излишки жидкости. Потом добыл из кошеля зеркальце в потёртом кожаном чехле и уставился на своё отражение. Кожа на его лице натянулась, заблестела и начала меняться. Возле носа вспучилась бородавка. На подбородке зазмеился косой шрам. Сильнее пострадали губы: они надулись и тут же брезгливо оттопырились. Джеймс забавно ими причмокнул, изучил кончиком языка опущенные уголки и подмигнул Гарри потемневшим глазом. Поттер восторженно захихикал.

— Красавец, а? — он пригладил рыжеватые пряди на лбу, ногтем поскрёб бородавку. — Часа четыре таким пробуду. Так что ты там спрашивал? Родовая магия… Знаешь, что это?

— Нет, — помотал головой Поттер.

— Жаль, в Хгвартсе об этом не рассказывают… Как бы тебе объяснить? — Джеймс задумчиво огляделся по сторонам, стряхнул капли воды с одежды. Его взгляд остановился на водостоке. — О, вот хотя бы бочку возьмём. Представь, волшебник купил новенькую дубовую бочку, то есть образовал волшебный род. Бочка — это род, понятно? А дно у неё каменное — это семейный алтарь. Основатель рода напитывает алтарь своей кровью со сложнейшим обрядом. Он на веки вечные, пока существует род, задаёт ещё не рождённым потомкам… м-м-м… определённые характеристики их магии. То есть наделяет семью родовыми дарами — теми, которыми владеет сам. С надеждой, что от поколения к поколению они будут усиливаться. Иначе и суетиться бессмысленно.

Обязательно четыре раза в год, на колдовские праздники, родовые маги проводят обряды, сливая в общую бочку пригоршню своей личной магии. Сначала отец-основатель, потом его дети магии плеснут, затем — внуки, правнуки… Чем больше воды-магии в бочке, тем сильнее и влиятельнее Род. А ещё вода в ладонях каждого родича сдобрена какой-нибудь добавкой. Скажем, апельсиновым соком или лосьоном тёти Петуньи. Добавки могут быть самые разнообразные — родовых даров-то великое множество! Но если брак наследников заключён правильно, то в бочке будет слабо разбавленный апельсиновый сок, который хорошо утоляет жажду. Или душистая вода, если там духи были. Это в идеале. На деле же однородного чего-то не получается. Всегда есть примеси, которые в очень малом количестве привносят в бочку матери наследников. Конечно, если они сами из сильных родов. Скажем немного гранатового сока, чуток яблочного… В результате получается пикантный коктейль. А материнские добавки — это родовые таланты, которые, вроде бы, не свойственны данному роду, но у детей случайным образом проявляются. Они тоже наследуются, но тут уже как в лотерее: сложно угадать, проявятся они в ребёнке или нет. К примеру: наш профессор Снейп из рода Принц, потомственный зельевар-интуит — это родовой дар Принцев. Но он ещё и талантливый менталист и неплохой боевик. Понятно? Конечно, я очень упрощённо тебе говорю, в жизни всё намного сложнее.

— А родовые проклятия?

— Погоди с проклятиями. Я хочу ещё объяснить тебе нелюбовь чистокровных к маглорожденным. В представлении тех же Малфоев, брак с маглорожденной плеснёт в их бочку с благоухающим «коктейлем» горсть грязи. Грязнокровка, мол, запачкала Родовую магию. Это старое и очень живучее заблуждение, ребёнок. К сожалению, в некоторых случаях не лишённое основания. Составить удачную партию с маглорожденным без помощи Мага Крови очень сложно. Это игра в Русскую рулетку. Кровь части маглокровок просто разбавит загустевший «коктейль» в бочке старого рода. Но может случиться и так, что добавка превратит жидкость в суспензию или вообще свернёт хлопьями. Но самой ценной является кровь тех маглорожденных, что соберёт на себя всё лишнее в бочке и выведет твёрдым осадком на дно. Как видишь, принимать в семью магическим браком маглокровок — это изрядный риск. Вот и наш отец не решился…

— А проклятия?

— Родовые проклятия изначально поражают не «коктейль», а саму бочку. Скажем, насылают плесень на древесину, короедов каких-нибудь, лишайники… И потом уже, со временем, «коктейль» может приобрести привкус плесени. Проклятию нужно «прижиться». А на это порой требуется не одно поколение, — Джеймс вдруг коротко хохотнул.