С танками, к слову, у меня были особые отношения. Я сам был своего рода танкист. Даже не своего рода, а точно танкист. Я, кроме титула цесаревича, носил ещё и воинское звание корнета царской лейб-гвардии, командира взвода танков.

А комната моя была под стать моему царскому титулу. Она была очень просторной, с высоким потолком, здесь спокойно, наверное, можно было бы играть в футбол. Помимо кровати здесь стоял красный кожаный диван, перед которым расположился огромный плазменный телевизор с изогнутым экраном и самыми современными акустическими колонками. Справа от него, у стены, стоял рабочий стол, покрытый красным сукном, на котором красовался мой компьютер – с большущим монитором, на котором можно без проблем смотреть фильмы с дивана, и мощным системным блоком с водяным охлаждением, который переливался разноцветной подсветкой. Затем шёл маленький холодильник, в который я поставил купленные вчера сладости, книжный шкаф с множеством книг и старинные напольные часы, которые четыреста лет назад подарил кому-то из моих предков король Онты, королевства ягуаров. В дальней стене размещалась дверь, ведущая в уютный домашний кинотеатр и ванную с небольшим бассейном и джакузи. Короче, мы, цари, живём как надо!

- А вот и я! – не успел я прицепить к кителю последнюю медаль, как в комнату вновь вошла Лола. Перед собой она толкала изящный столик на колёсиках из орехового дерева, на котором расположились настоящие яства: каши, кусочки приготовленного мяса, свежий хлеб, сахарные печенья и конфеты, ну и пышущий жаром кофейник с парой чашек и графином молока. – О, я смотрю, ты уже приоделся.

- Как видишь, - бросил я, садясь на кровать перед столиком и беря в лапу вилку. – Постой, это наш завтрак? А что здесь, а не в Большом триклинии?

- Большой триклиний занят, - ответила сестра, усевшись рядом и подцепив когтями ломтик ароматного бекона. – Отец там совещается с министрами. Ещё вчера вечером начали. Ты знаешь, неспокойно всё. На западе потоп, на востоке тигры стягивают войска к нашим границам, на юге марози опять бузят, хотят отделиться и устраивают погромы. Да и военные вопросы тоже требуют военных ответов. Шар-а-Вария ведь отчаянно воюет с нами, всё никак сдаваться не хочет. В общем, дела.

- Дела, - повторил я, прожевав немного гречневой каши и закусив беконом. Взявшись за ручку кофейника, я принялся наливать в чашку кофе. – Как думаешь, может быть, нам следовало побыть там, на совете в Большом триклинии? Всё-таки я будущий царь, а ты царевна и ты тоже будешь чем-нибудь управлять или командовать. Нужно же посмотреть, как дела государственные решаются, да и настраиваться потихоньку.

Наполнив чашку ароматным бодрящим напитком, я добавил чуть-чуть молока из графина и, зачерпнув чайной ложкой немного сахара из сахарницы, бросил туда же. Размешав и подув, я поднёс чашку к губам, сделал глоток…

- Лола! – зарычал я, со стуком ставя чашку на столик. Моя сестра сидела рядом и самодовольно хихикала. – Это ж соль!

- Именно, - нахально кивнула львица, захватив щепотку из сахарницы и, как ни в чём не бывало, посыпав ей свою кашу. – Натрий хлор, так сказать. Ха-ха, видел бы ты свою морду!

- Лола, ты меня в могилу свести хочешь ещё до коронации? – спросил я. В вопросе моём, надо сказать, была лишь доля шутки. – Ты зачем это сделала?

- Фу ты, какие мы нежные, - фыркнула Лола, зачем-то сунув лапу в карман своих шорт. – Вот тебе настоящий сахар. Серьёзно, Ленноз, львёнок восьмилетний и тот бы так не заорал.

Сахар оказался в специальной закрытой сахарнице с дырочками. Налив себе новую порцию кофе, я добавил туда уже настоящего сахара и с наслаждением отхлебнул. За высокими окнами моей спальни открывался вид на дворцовый сад, залитый солнцем, на несколько особо священных храмов, построенных около дворца, и на крепостные стены. Небо было голубым и ясным, и его просторы спокойно бороздили великаны-облака, похожие на огромные пуховые перины. Сорокапятимиллионный мегаполис так и манил меня на свои улицы. Что ж, надеюсь, сегодня у меня будет немного работы, и я смогу несколько часов уделить простой прогулке.

Вскоре я покончил с завтраком. Мы с Лолой осушили кофейник и графин с молоком, съели кашу и мясо и закусили печеньем с конфетами. Отодвинув столик, мы поднялись и отряхнулись от крошек. Подойдя к холодильнику, я достал оттуда купленную вчера бутылку газировки с клубничным вкусом и отпил немного, предложив Лоле, на что та согласилась. Затем я подошёл к серебристому сейфу на тумбочке около стола, набрал код и достал оттуда свой пистолет и пару дополнительных магазинов к нему. Чёрный, с розовыми бриллиантами в рукоятке и серебристой надписью на стволе: «Цесаревичу Леннозу въ день 18-лѣтiя отъ Черновскихъ оружейниковъ». Именное оружие для цесаревича. Назывался мой пистолет Мецар.

- Вооружаешься? – спросила сестра.

- Угу, - ответил я. Работы пока у меня не было, но она могла появиться. А пока я был свободен, я мог и прогуляться, а наследнику престола подобает ходить вооружённым.

- Гулять, значит, собрался? – осведомилась Лола, разворачиваясь к выходу. На миг сверкнули мягкие подошвы её голых босых ступней. – Я тоже, пожалуй, вооружусь. Встретимся у центральной лестницы. Кто последний выйдет на улицу тот гнилой стейк! Угадай, кто самая быстрая в мире царевна?

- Постой! – окликнул я её. Мне совсем не хотелось участвовать в очередном глупом споре!

- Ничего не слышу! – донёсся до меня её задорный голос, когда кисточка на её хвосте скрылась за углом. Босые лапки царевны засверкали.

- Что ж ты будешь делать с ней? – вздохнул я, поправив кобуру у бедра перед тем, как выйти из своих покоев.

Быстро заблокировав дверь ключом-картой, я двинулся по коридору к центральной лестнице. Внутреннее убранство нашего дворца могло сразить наповал воображение любого, даже самого изнеженного вельможи Фуррона (так называется наш мир). Стены здесь отделаны розовым мрамором и украшены замысловатыми фигурами из сусального золота, на высоких потолках висят роскошные люстры из хрусталя и серебра, пол устлан мягкими красными коврами, а двери, выполненные из палисандра, все украшены фигурной резьбой, будто бы это и не двери вовсе, а какое-то деревянное панно. К слову, моя дверь в этом плане была одной из самых ярких.

Я на удивление быстро добрался до главной лестницы дворца – грандиозного сооружения из мрамора, устланного красным ковром и оснащённого изящными перилами из светлого дерева. Стайки придворных сновали туда-сюда, сверкая золочёными фраками, накрахмаленными воротниками и лоснящимися гривами, все они почтительно кланялись мне, только завидев впереди. Я рассеянно отвечал на приветствия и неловко переступал с лапы на лапу. Я чувствовал, что моя сестра покоя мне не даст. Вот-вот она появится здесь со своим дурацким спором, и тогда мне придётся терпеть её везде, куда бы я ни пошёл.

- О, ты уже на старте, - Лола не заставила себя ждать. На её поясе красовались две кобуры с крупнокалиберными серебристыми револьверами. – Впереди десять этажей ни дать ни взять. Тебя всегда пугало такое…

- Прекрати, - оборвал я её, чуть-чуть отступив от лестницы. – Ты знаешь, я не люблю эти глупые споры. Вечно тебе нужно куда-то нестись, заявлять о себе, показывать какая ты дерзкая. Почему бы просто не спуститься по лестнице как нормальный фурр? Всякой суматохи и беготни в жизни и без этого хватает.

- Какие слова… - протянула Лола, неожиданно подскочив ко мне и крепко обняв. – Знаешь, братик, а ведь в чём-то ты прав. Да, мы должны ценить покой, наслаждаться размеренной жизнью… Но только не сегодня. Смотри-ка, что у меня!

В лапе Лолы я увидел ключ-карту от своей комнаты. Белая пластиковая карта с изображением моей личной монограммы, без сомнений, принадлежащая мне. Рефлекторно сунув лапу в карман, я не нащупал там ничего. Вот ведь проныра, а я-то думал, она меня просто так обнимает!

- Отдай! – воскликнул я, кидаясь к ней.

- Ха-ха, всё равно побегаем! – засмеялась Лола, кинувшись вниз по лестнице со всех лап, задорно подняв мою карту над головой. – Угадай, кто самая неуловимая в мире львица?