Я же, чувствуя, как меня всего одолевает беспощадная боевая ярость, кинулся к гепарду с ножом. Я не хотел стрелять в него из Мецара, это было бы нечестно. Пятнистый кот прыгнул на меня, замахнувшись кровавым клинком, но разве мог он тягаться со мной? Легко уйдя из-под удара, я контратаковал, с силой врезав бандиту по голове кулаком, а затем мощно треснул его по макушке рукояткой пистолета. С диким мявом гепард упал на пол, где его сразу же прижали мордой к полу гвардейцы, заковав в наручники. Никого не волновали его бешеные крики от ярости и боли.

- Молодец, братик, - сказала мне Лола. Пакет с вкусняшками всё ещё был у неё в лапе. – Ты и впрямь ловкий боец. Ещё бы чуть-чуть – и я бы его пристрелила. А теперь угадай, кто самая лучшая в мире актриса?

- Ты, конечно, - улыбнулся я. – А ловко ты это придумала, я сначала даже не понял, молодец. Но сыграть на любви к вкусняшкам – это, конечно, жестоко.

Два бандита лежали на полу, истошно вопя от боли и матерясь. С нижнего этажа к нам притащили до смерти перепуганного Повара, который смотрел на нас всех с неописуемым страхом в глазах. Его верхние лапы были скованы за спиной наручниками, от которых он не мог освободиться при всём своём магическом мастерстве без волшебной палочки. Гвардейцы усадили его на одно из кресел, стоящих перед окнами. Мельком осмотрев его, я перевёл взор на раненых бандитов. У льва, который стрелял в нас из обреза, была жуткая огнестрельная рана в боку, кровь из которой обильно залила ковёр. Огнестрельные раны – это не шутки, я-то знал не понаслышке. Я приказал одному из гвардейцев немедленно вызвать «скорую». Затем, обеспокоенно поглядев на поручика, ещё не убравшего в футляр волшебную палочку, я спросил у него:

- Командир, вы можете что-нибудь сделать с этим?

- С ранами? – уточнил Драммер. Его голова в высокотехнологичном шлеме чуть склонилась над преступниками. – Я не медицинский чародей, но пулю из раны этого, - он кивнул на льва в майке. Его пулевая рана выглядела поистине ужасно, - вывести смогу. Могу на время остановить кровотечение до подхода медиков. Ну и убраться здесь.

Офицер кивнул на обильные кровавые пятна, закапавшие весь ковёр. Я не боялся крови, но её яркий назойливый вид и запах меня раздражали. Драммер повёл палочкой, и промежуточная пуля сама собой вылетела из раны под действием магии. Пьяный преступник, который понемногу начал трезветь, болезненно вскрикнул, но больше не вздумал ругать гвардейцев, предчувствуя мощный пинок или удар закованной в бронированную перчатку лапы. К тому же, рана забрала у него много сил. Всё так же магией удалось остановить кровь, а кровавые пятна повсюду пропали, стоило офицеру произнести какое-то замысловатое заклятие. После этого я позволил командиру принять пару таблеток манира, которые военные боевые маги носили в металлических коробочках. Военным волшебникам тоже надо было восстанавливать силы.

Вообще, верхний этаж жилища Повара был весьма необычен. Комнат тут не было, как и всяческих перегородок – этаж был единым помещением с большими окнами. Но мебели здесь было прилично – повсюду стояли шкафы, столики, стулья, кресла и диваны в компании громадного телевизора и довольно мощного ноутбука. На одном из чёрных столиков, обитых зелёным сукном, стоящих у огромного окна на дальней стене, лежала толстая колода карт вместе с пузатой бутылкой коньяка и тремя широкими стаканами. Ещё шкафчик, украшенный тонко вырезанными деревянными фигурами виноградных лоз, отведённый специально под алкоголь, стоял рядом. Сквозь его стеклянные дверцы чётко проглядывали бутылки самых разнообразных форм и размеров. Что-то мне подсказывало, что изготовителем некоторых напитков оттуда был сам Повар – не зря же он колдун-зельевар. В общем, этаж, как и всё жилище чародея, был местечком незаурядным.

- Пупсик, кто это такие? – издевательски обратилась к схваченному Повару Лола, указав на двух бандитов. Моя сестра точно никогда не упустит возможности подколоть других! – На, вот, покушай, - она всунула Повару в рот расстегай с горбушей из пакетика. - Твои друзья что ль?

- Это… - проговорил колдун, выплюнув расстегай. Судя по его морде, он не очень любил рыбу. – А ты… вы… вы ца…?

- Именно, дорогой, именно, - продолжила усмехаться Лола, нарочно крутясь вокруг кресла со скованным Поваром, едва не задевая его нижних лап кончиком хвоста. – Так что, отвечать будем? Я молчанку, ребята, не уважаю, сразу говорю. А вот вопли от боли мне больше нравятся.

С этими словами она уткнула ствол своего револьвера в висок бандита-льва. А нижней лапой она как бы невзначай наступила на рану в боку, оставшуюся от гвардейской пули. Та немедленно вновь налилась свежей кровью, а лев в серой майке громко заорал.

- Не надо! – выкрикнул он, судорожно хватая ртом воздух.

- Как хочешь, - хищно улыбнулась Лола, убирая лапу с раны бандита и револьвер от его виска. – Так что, будем колоться?

- Да, - нервно ответил лев. – Я Ленсор Курер, а это – Гирон Урнет, - он кивнул на гепарда. – Штык и Мява наши кликухи. Мы три дня назад из тюряги откинулись. Повар – кореш наш, мы у него перекантоваться решили, пока в городе не осядем. Чего вы вломились-то к нам? Мы ж отсидели своё, ничего пока не совершили.

Тут бандит Курер осёкся. Его взгляд упал на его собственный обрез в лапах одного из гвардейцев. Его оружие, которое он только что по пьяни применил против гвардии, вдобавок, спустя какие-то три дня после освобождения. От этих мыслей ему явно поплохело и он с жалобным стоном обратился ко мне:

- Прошу, пощадите, господин! Мы… мы не хотели, честное слово! Просто… просто не разобрались сперва и на рожон полезли…

- Хе-хе, нет уж, господин Штык, - плотоядно усмехнулся я. – Что сделано – то сделано. Бухать меньше надо. А вообще-то мы и не к вам пришли, а к вашему, как вы говорите, корешу.

Услышав это, Повар ещё больше напрягся. Такого напуганного зверя я не видел ещё нигде, право-слово! Штык, грязный лев-бандит в серой майке, отчаянно застонал, осознав, как глупо подставился. Вдобавок, он, похоже, начал понимать, кто я такой - цесаревич. Ох, как я ему не завидую! Ведь за покушение на наследника престола полагалась страшнейшая кара – казнь с пытками. Хотя, быть может, я и помилую его, если, конечно, не забуду… Другой бандит, гепард по кличке Мява, которого я сам ранил, упорно молчал, стреляя по сторонам глазами. Видимо, он любил всё переживать внутри себя.

Тем временем к дому Повара, сверкая синими мигалками, подоспела большая карета «скорой помощи», вызванная одним из гвардейцев, которая и забрала раненых преступников, в страхе гадающих, что их теперь ждёт. Не дожидаясь, пока выкрашенная в бело-красную расцветку машина отъедет, увозя бандитов в больницу, мы перешли к допросу самого владельца дома.

- Я… я расскажу вам всё, ваше императорское высочество, - выдавил он, по-прежнему сидя в кресле с закованными за спиной верхними лапами. Он морщился от боли – жёсткие наручники нещадно тёрли его кожу. – Но в чём вы меня обвиняете?

- Да хотя бы в угрозах царевне, - жестоко усмехнулась Лола, поигрывая револьвером в лапе. – Не ты ли хотел мне кишки заклятьем скрутить? А твоя камера с записью звука это подтвердит.

- Царевне? – испуганно переспросил Повар, буквально впившись в нас взглядом. – Но… но ваше высочество, я право-слово, не знал, я думал, это попрошайки или сектанты какие пришли ко мне приставать. Я прошу, простите…

- Успокойся, Повар, мы здесь не за этим, – вступил в допрос я. – От тебя требуется только отвечать на вопросы. И тогда мы уж подумаем, как с тобой поступить.

- Я всё скажу, ваше императорское высочество! – проговорил Повар с мольбой в голосе. – Всё скажу… Но, не будете ли вы любезны снять с меня браслеты, а то я уже не могу их терпеть.

Я кивнул одному из гвардейцев. Когда освобождённый от наручников Повар уже облегчённо потирал зудящие запястья, я вынул из внутреннего кармана кителя список запрещённых ингредиентов для зелий и, передав ему, строго спросил: