Наконец, зампрокурора устал. Он сделал последнюю попытку:

— Мы знаем, что старший менеджер Ким Санъмин — ваш сообщник.

«Да неужели», — устало и безразлично подумала Юнха.

— Он исчез, бросив вас, — заявил зампрокурора, — хотя, судя по всему, это он вас втянул. Если сообщите его местонахождение…

Юнха не смогла бы ответить, даже если бы захотела. Ли Кын пропал, Санъмин-оппа… Что ж, они могли бы поискать его где-нибудь в Западных землях под западными небесами…

Она почти не заметила, как зампрокурора исчез, собрав копии документов, которыми пытался её напугать. Там был проект, что стал причиной её «ссылки» в отдел сопровождения. Но про офистель не было ничего, насколько она разглядела. Может быть, его пока решили придержать.

Он подумала о Ли Кыне: если с ним что-то случилось… То чувство тревоги, с которым она проснулась вчера, могло ли оно быть интуицией? Дрожанием нити, что связывала Юнха и Кына?

Сейчас Юнха не могла толком нащупать ту нить. Или какую-то другую.

Она была слишком истощена беседой с зампрокурора, казалось, он говорил без умолку часы, хотя вряд ли то было правдой.

Но часы точно прошли в ожидании обещанного адвоката. За это время к ней дважды приходила одна и та же полицейская: первый раз отводила в уборную, во второй принесла чай и сэндвич. Юнха на миг задумалась, не натянуть ли рукав кофты посильнее и не взять ли стаканчик с чаем через него, и эта мысль её развеселила. Так делали в кино, но её отпечатки лежали где-то в недрах государственных баз данных и так — как и у большинства, а ДНК таким способом собрать сложновато, насколько она представляла. Да и соберут — куда применят тогда?

Она перекусила, хотя аппетита почти не было, сдвинула стаканчик и тарелку на край стола и уставилась на стену.

Ли Кын так и не нашёл ничего стоящего, связанного с Ёксамдоном. Иначе бы не исчез, а плясал победный танец перед Кёнъбоккуном. Или, это было бы больше на него похоже, перед памятником «Канънам стайл», вместе с туристами.

Но есть и два других случая, которые Санъмин-оппа считал… перспективными. Операция «Возмещение» отодвинула обвалившийся курорт и пожар — Ли Кын думал, что сможет заняться ими потом. «Потом».

Не наступило ли это «потом»?

Если бы Юнха могла попасть в терминал архива прямо сейчас, она что-нибудь бы нашла. Наверняка. Имена тех людей, свидетелей, в существовании которых Ким Санъмин был уверен. Какие-то даты встреч. Что-то вроде того, что она уже отыскала.

«Знаешь, как становятся духами?»

Юнха медленно раскачивалась на стуле, разглядывая неровности на стене — крошечные бугорки штукатурки, ниточные трещинки… узор, похожий на тот, что окутывает всех людей и их жизни, события, что путаются друг с другом, дрожат, вызывая к осуществлению происшествия, столкновения, истории.

Она снова увидела нити: как ни странно, ведущая к Кыну была сейчас более-менее в порядке. Хотя и не такой уж… бодрой, как раньше. Нить напоминала самого Ли Кына — хаотичного, импульсивного, полного энтузиазма. Сейчас она казалась грустной.

От Муна всё ещё тянуло холодом. Он был зон и обеспокоен. Он был печален. Он не признавался себе в том, что ему впервые страшно: и вовсе не за себя и не за свой долг. Проще было снова окружить себя холодом, чем поддаться этой тревоге. Проще — и, наверное, прагматичнее. Но Юнха не хотела, чтобы он так себя ограничивал, отрезал от себя человеческую часть, которая никуда не делась, только пребывала в глубоком сне.

Хан Чиён обжигала своей яростью. Чем бы она ни была сейчас занята, Юнха не завидовала людям, попавшим Чиён под руку.

Юнха, не вставая со стула, сделала шаг и приблизилась к стене. Её трещины складывались в узкую и невысокую арку. Юнха коснулась центра проёма, который могла увидеть только она, и проникла в терминал. У него был тот же адрес в сети Фантасмагории, что и у портала в человеческом жилище Мунщина, но Юнха не сочла это за странность. Она продолжала видеть допросную, ощущать ей полумрак, её суховатый, прохладный воздух, тихий шорох вентиляции, жёсткое сидение стула, гладкую поверхность стола под ладонями, движение за односторонним зеркалом, фокус чьего-то внимания, то и дело возникающий за стеклом, собственные движение — медленное, едва заметное раскачивание вперёд-назад… Всё это существовало.

Но и терминал архива существовал по-настоящему, ровно такой, каким она его ощущала в прошлый раз. Всё было реальным.

И при этом её сознание не раздваивалось. Юнха одновременно находилась в двух разных местах, но это её ничуть не смущало и не путало.

Она достала с полки первую из книг и принялась за работу.

Постепенно она начала ощущать нечто новое: человеческое тело мало-помалу охватывала мелкая дрожь. Она появилась сперва в пальцах, потом перешла дальше, поднималась по рукам к плечам и шее, по ногам — к бёдрам. Перекинулась на туловище. Добралась до сердца и головы. Коснулась зрения.

Мир людей, до того занимавший ровно половину происходящего, уменьшился. Будто кто-то сдвигал линию, делящую экран пополам. Всё больше становится часть, где Юнха с бешеной скоростью скользит меж событий, записанных духами, и заполняет слогами листы. И всё меньше та — где она впала в дрёму от скуки в допросной полупустой прокуратуры.

— Ты слишком близко, — шепнул над ухом знакомый голос.

Юнха увидела, как дверь допросной изменилась: она стала другой, похожей на те, которые были в офисе «Доходных домов Чонъчжин». Потом открылась. За ней действительно был знакомый Юнха офис — она увидела «свой» стол, ноутбук всё ещё стоял там, а не на столе Муна.

Затем Мун вошёл в допросную и прикрыл за собой дверь — но не до конца, оставив небольшую щель. Оттуда тянуло другим воздухом, падал солнечный свет.

— Можешь попасть так куда угодно? — прошептала Юнха.

Мун обернулся на дверь, пожал плечами:

— Сгодится всё, что построили люди. Или то, что они считают за дверь. Ты должна остановиться. Слишком опасно. Ты очень близко…

Он замолчал, глядя на её лицо с тревогой. Юнха почувствовала, как тёплая солёная капля стекла на губы, и машинально вытерла её тыльной стороной ладони. Из носа шла кровь.

Юнха медленно потянулась за скомканной салфеткой, всё ещё лежащей на тарелке.

— Я почти закончила, — произнесла Юнха заторможенно. Это было правдой: оставалось всего ничего.

— Пожалуйста, — Мун сел на карточки рядом с ней, посмотрел на неё немного снизу вверх. — Остановись сейчас, Юнха. Я прошу тебя.

Он действительно почти умолял, и Юнха с сожалением отложила и заставила вернуться в архив очередную книгу.

— Ты нашёл Ли Кына? — спросила она, чувствуя, как наползает усталость. Та её часть, что путешествовала в архив, возвращалась в допросную.

Но почему-то это было сложнее, чем добраться до терминала. Мун обернулся, поднялся и подошёл к проёму в стене. Протянул руку, и Юнха ухватилась за его ладонь.

Он вывел её в мир людей, и она вернулась к себе, опустилась на стул, соединилась в одну-единственную Юнха.

— С Ли Кыном всё в порядке, — только тогда ответил Мун. — Он объявился. Он… попал в историю, но не волнуйся за него. Уже оклемался.

— Хорошо, — пробормотала Юнха. — Это хорошо…

Она засыпала, теперь по-настоящему. Не слышала, что за односторонним зеркалом случилась лёгкая паника: свидетельница выглядела не очень. Кровь из носа, бледность, а теперь то ли заснула, то ли потеряла сознание.

Она почувствовала, как Мун коснулся её плеча, погладил по голове, по щеке. Его пальцы слегка дрожали. Потом он ушёл так же, как появился.

Во сне Юнха снова увидела терминал архива, но в этот раз она не присутствовала там никакой своей частью, это действительно был только сон.

Ли Кын появился почти сразу.

— Привет! — сказал он, изображая беззаботность.

— Ах ты, сопляк! — закричала на него Юнха тут же. — Смерти ищешь? Ты куда посмел пропасть!

Он только насупился и отвёл глаза. Не ответил, что старше её почти на десять веков.