Литмир - Электронная Библиотека
A
A

18

СВАДЕБНЫЕ КОЛОКОЛА

– Утро наступило! – крикнула Амели жизнерадостно.

Суббота, семь утра. Солнце вставало над домом родителей Клер в Клифтоне, неподалеку от Бристоля. Когда Амели отдернула занавески, ее взору предстало глубокое ярко-голубое небо, и все обещало морозный, но солнечный февральский денек.

– Доброе утро, мисс Уилсон. Как вы себя чувствуете? – весело пропела Амели, поцеловав Клер в щеку и поставив чашку с дымящимся кофе на столик рядом с ее кроватью.

– Я… О боже! Неужели уже утро? – простонала Клер, натягивая одеяло на голову. – Я почти не спала!

Широко распахнув глаза, невеста уставилась на Амели, которая уже приняла душ и оделась. Потом ее глаза стали еще больше, и в них отразилось замешательство.

– Кто это такой энергичный стоит и разговаривает со мной, всем своим видом давая понять «я выспалась, а ты нет»? Ты никогда не бываешь такой бодрой по утрам… Оставь меня в покое!

– Почему ты не спала, дорогая? – спросила Амели, нимало не смущенная бестолковой болтовней Клер, и погладила приятельницу по голове, стараясь ее успокоить.

Клер стряхнула руку Амели и нахмурилась:

– Я не спала, потому что переживала из-за сегодняшнего дня. Потом я начала беспокоиться, что не высплюсь, и довела себя до такого состояния, что сон напрочь сбежал от меня. По-моему, десять минут назад я наконец задремала. – Девушка посмотрела на часы, висевшие на стене. – И вот уже пора вставать, поэтому я буду выглядеть как чудовище, когда меня поведут к жениху! Никто не захочет жениться на мне из-за ужасных синяков под глазами!

Клер пробурчала это недовольно, словно во всем была виновата Амели. Потом она скорчила страдальческую гримасу, заметив свое отражение в настенном зеркале.

– Успокойся. – Амели старалась говорить как можно мягче. – У нас есть четыре часа на то, чтобы сделать из тебя блистательную красавицу. Поэтому пей кофе, и мы приступим. Что ты хочешь на завтрак?

– Мне кусок в горло не полезет. Я так боюсь. И вообще, почему бы мне просто не отменить все это?! – театрально воскликнула Клер и спрятала голову под подушку.

– Послушать тебя, так складывается впечатление, будто ты у меня училась закатывать истерики! – Амели запрыгнула на кровать, схватила другую подушку и начала колошматить ею Клер. – Вставай!

– Прекрати это, черт тебя побери! – Однако через минуту усилия Амели увенчались успехом, и Клер сдалась: – Ладно, ладно! – Она приняла вертикальное положение, чувствуя, как комната плывет перед глазами, и добавила: – Хорошо, я пройду через все это. Но только потому, что ты меня заставляешь.

* * *

После четырех часов борьбы с утюгами, плойками и пробками на дороге между Бристолем и Кардиффом они наконец добрались до Бюро регистрации. Как раз вовремя.

Ден выглядел шикарно в парадном черном костюме «Ральф Лорен». Он стоял на возвышении в маленьком белом зале и неотрывно смотрел на дверь, беспокойно ожидая, когда войдут Клер и Амели.

Прошло несколько напряженных минут. Все в комнате затаили дыхание. В двенадцать тридцать три двери распахнулись и в проходе появилась Клер, которая, как и обещала Амели, преобразилась в писаную красавицу. На ней было изысканное белое платье со шлейфом, а на спину ей ниспадали волнистые светлые волосы, которые она украсила мелкими белыми цветами.

Родные и друзья Клер и Дена не могли оторвать глаз от невесты. Учитывая, что на подготовку к свадьбе совсем не было времени, Амели даже не верилось, как удачно все получилось. В подвенечном наряде Клер была похожа на ангела. Заняв место среди зрителей, Амели, впервые в жизни присутствовавшая на настоящей свадьбе, с волнением наблюдала, как жених и невеста приносят обет верности. Ком подкатил к ее горлу, а на губах возникла грустная улыбка. Когда наступила очередь Клер произнести всем известные слова, Амели со странным восхищением вслушивалась в мелодичный голосок подруги. Она не единожды становилась свидетельницей неверности и развода, годами взращивала в себе циничное отношение к семье и браку, но сейчас, вопреки всем своим ожиданиям, была искренне тронута церемонией. Казалось, ее панцирь вдруг начал размягчаться. Когда Клер и Ден принесли официальную клятву, регистратор произнесла заключительную фразу:

– А теперь можете поцеловать невесту.

Сколько десятилетий эти слова звучали в надоевших женских мелодрамах, однако на свадьбе Клер и Дена они как будто обрели новую жизнь и не показались Амели обыденным клише.

Пока Ден целовал Клер, заключив возлюбленную в объятия, из другого конца комнаты Дункан наблюдал за Амели. Он даже моргнул несколько раз. Вытянув шею, молодой человек пригляделся, не померещилось ли ему. Нет, он не ошибся: нежданная слеза стекала по щеке Амели. Никто не заметил этого, кроме него, тем более что девушка поспешно приложила к глазам лохматую салфетку, пожалуй, больше других удивившись происшествию.

После короткого перерыва Лидия, лучшая подруга Клер из университета, вышла на сцену и продекламировала шутливое стихотворение Пэм Айрес[47] «Да, я выйду за тебя». Она обыгрывала каждую строчку, представляла в лицах каждую шутку, и на ее комичные трюки аудитория отвечала дружным хохотом. По лицу Амели пробежала счастливая слезинка.

Затем на подмостки поднялась сестра Клер, Вероника. Нервно теребя листок бумаги, она начала читать 116-й сонет Шекспира. Вероника выглядела, как точная копия Клер, только совсем юная. Она была прелестна, хотя держалась немного скованно. Несмотря на ее сбивчивое, еле слышное выступление, Амели различила слова:

…Любовь не кукла жалкая в руках
У времени, стирающего розы.
На пламенных устах и на щеках,
И не страшны ей времени угрозы.

Глаза Амели снова наполнились влагой. Девушка яростно промокнула их, удивляясь, когда это она стала такой чувствительной. Однако ее ожесточенность понемногу таяла. Как она теперь понимала, родители исподволь внушали ей с рождения мысль, что брака следует избегать любой ценой. Что рано или поздно он закончится рыданиями и жалкой бумажной волокитой. Однако, с восторгом взирая на Дена и Клер, Амели начала понимать, что, возможно, у супружества есть и другая сторона. Она никогда не намеревалась навеки связать свою судьбу с Джеком, и все же он разбил ей сердце и развеял в прах ее мечты. Однако это вовсе не означало, что она больше не должна впускать в свою жизнь мужчину или что она не найдет счастья с другим человеком. Десять минут спустя, сдержанно проплакав почти всю вторую часть церемонии, Амели почувствовала себя очистившейся. Казалось, нынешние переживания помогли ей избавиться от боли, горечи, тягостных раздумий, исцелив ее сердце и открыв душу.

После церемонии все гости отправились в Пенарт, где родители Дена подготовили небольшой прием в своем доме. Прибыв в изящный викторианский особняк, Амели восхитилась пейзажем. С широко открытыми глазами она любовалась живописными видами. Оставив пальто в прихожей, девушка прошла вглубь дома, где находилась оранжерея, украшенная цветами и воздушными шариками. На столах были расставлены всевозможные угощения, и проголодавшиеся гости отправляли в рот кексы размером с перепелиное яйцо и миниатюрные пирожки с грибами. Амели выглянула в окно и пришла в восторг при виде великолепных ландшафтных парков и зеленовато-синей реки, которая плавно несла свои воды вдалеке. Ей нестерпимо хотелось попасть туда и исследовать эту местность, однако почти все гости прибыли, и девушка чувствовала, что близится время поздравительных речей. Заметив на кухне Дункана, который держал бокал с шампанским, Амели подошла к нему.

– Как твои дела, дорогая? – торжественно обратился к ней Дункан.

– Спасибо, хорошо. – неспешно ответила его напарница.

– Пришла в себя, да? – ехидно полюбопытствовал художник.

вернуться

47

Пэм Айрес (Pam Ayres) – британская поэтесса, автор юмористических стихов.

38
{"b":"92667","o":1}