— Для чего тебе здесь нужен лифт? Ведь лестницы вполне хватает. Или боишься, что старичком, будет тяжело подыматся на своих двоих?

— Тебе не идёт ехидство, Персик. И любопытство-плохая черта.

— Сам обещал ответить.– Мара скрестила руки на груди и отвернулась.

— Ну хорошо. Пойдём, покажу. Тебе понравится.

С наружи у лифта не было кнопок вызова. Взявшись за часть решётки на уровне бедра, потянул её наверх. Сработал механизм, и конструкция легко сложилась гармошкой над головой. Кабина была рассчитана на двух–трёх человек, не больше. Внутри горела голая лампа, повисшая на чёрном проводе. На боковой панели светились три кнопки без подписей. Виктор подал руку, приглашая войти. После того как Мара вошла, он потянул решётку вниз, закрывая лифт. Но вместо того, чтобы нажать на кнопку, просто толкнул вперёд заднюю стенку кабинки. И та, подавшись, разошлась двумя створками, открывая проход в небольшой зал.

Он разительно отличался от всего дома. Бархатные шторы карминового цвета закрывали шоколадные стены без окон. Пол устлан чёрно-белым ламинатом. У противоположной от входа стены — небольшая двустворчатая дверь, с невысоким полукруглым подиумом. По всему залу размещены удобные кожаные диванчики чёрного и кофейного цвета. Комната освещена светодиодными лампами, по периметру утопленными в глянцевую поверхность потолка, такого же цвета, как и пол.

— А для чего тебе эта комната?

— Чтобы пожирать девственниц. Утоляя жажду и голод, слизывать кровь с каждой нанесённой ранки. Отрывать зубами по кусочку нежную плоть. Отгрызая, смаковать каждый пальчик на нежных ручках.— тон, которым это было сказано, не походил на шуточный.

Он говорил, смотря в глаза, а во взгляде мелькала безумная жажда. От сказанных слов в груди как будто выбили весь воздух, краски отлили от лица. Страх и паника, накатывая волнами от кончиков пальцев на ногах к голове. Мара попыталась вырваться, но мужская рука крепко держала.

— Да не бойся, глупышка. Я просто пошутил.– взгляд потеплел, на губах засияла озорная улыбка.– Отдыхаем иногда с друзьями.

— Абсолютно не смешная шутка.– её голос охрип, паника, так плотно укутавшая разум, нехотя отпускала. И чтобы разрядить ситуацию, задала первый попавшийся вопрос.– А кнопки для чего?

— Просто для антуража. Хочу предупредить: входа в мой кабинет запрещён. И в подвал из кухни тоже спускаться нельзя. Нечего тебя там делать.

— Звучит так, будто бы ты Синяя Борода.

— Хуже. Синяя Борода, сказка. Я же реальность. Пойдём.– подхватив её под руку, быстрым шагом двинулся на кухню.– Я безумно голоден.

Вот только пить или есть не стал. Прижав ее попой к высокой кухонной столешнице, впился в мягкие губы.

Её нежные губы ещё дрожали от страха. Как же было сладко пить этот страх. Слаще мёда и нектара. Его девочка почти готова. Покорность только радовала, а вскоре она уступит и последнему желанию.

Они вправду соскучился по её нежности. Нежности её лона. Что от возбуждения сжимается, плотно обхватывая. Соскучился потому, как она скулит, когда пышные формы обжигает шлепком. И как мило краснеет, стоит ему опустить её перед собою на колени.

Рывком крутанув, прижал грудью к столешнице. Ступнёй, похлопав по лодыжкам, приказывая раздвинуть ноги. Задрав подол платья до поясницы, провёл ладонью между бёдер.

— Ты уже готова.– прошептал Виктор, прижимаясь к Маре со спины.– Неужели он тебя не трахал?

Мара не стала ничего отвечать. Она знала, такие слова его сильней возбуждают. А вот сама она старалась пропускать их мимо ушей.

Не дождавшись ответа, Виктор схватил Мару правой рукой за шею у основания затылка. Прижав плотнее к столешнице, толчком ввёл пальцы другой руки вовнутрь. Резкое движение сорвало крик с губ девушки. Пусть орёт, это музыка для души. Крики, стоны боли и наслаждения, вот что он хотел слышать из её сладкого ротика. Этот ротик создан для криков, а также для того, чтобы ласкать его.

Несколько резких толчков рукою, и пальцы заменил орган в полной готовности. Отпустив, перехватил за горло у подбородка, так чтобы не задушить, а всего лишь ограничить в дыхании. Это позволит усилить эйфория. Другая рука держала под талию, помогая поддерживать женское тело, прижимая плотнее.

Стоны перешли в крики. Каждый новый толчок заставлял прогибать спину, стремясь сильнее открыться. Почувствовать его глубже. Там, где сворачивался тугой узел, чтобы лопнув, прорвать плотину наслаждения.

Судороги охватили внутренние мышцы на миг застыв, отпустила себя. Позволяя оргазму накрыть с головой. Не выдержав сокращений, он вынул, заливая бёдра спермой. Белёсая жидкость стекала по пышным бёдрам, а Мара даже пошевелится не могла. Она лежала на кухонном столе, прижимаясь грудью к его поверхности, и сипло дышала. Туман потихоньку отпускал, с ясностью приходила неловкость. Она не любила ощущать себя грязной. Скоро вязкие капли застынут, принося дискомфорт.

— Пора в душ.– Виктор шлёпнул по голому заду девушку, помогая ей выпрямиться.– Но для начала сделай то, что я люблю.

Развернув к себе, он надавил ей на плечи, заставляя опустится на колени.

— Мы соскучились.

Перед лицом подрагивал вновь возбуждённый орган. Эту часть игр Мара не очень любила. Виктору не нравились простые ласки. Ему необходимы были глубокие. Когда орган свободно опускается в гортань. Для этого необходимо расслабиться, у Мары же не получалось. В итоге она получала массу не очень приятных ощущений. Но продолжала учиться расслабляться. Он любил это, а значит, и у её должно получиться.

Открыв рот и высунув язык. Позволила войти до упора. Удерживая голову руками, он трахал её с такой же одержимостью, как до этого. Слюна, стекая по подбородку, капала на грудь. Непрошенные слёзы бежал по щекам, смешиваясь со слюной. Руки, упирающиеся в мужские бёдра, старались смягчить толчки.

Быстрый безостановочный темп не позволял нормально сделать вдох. Ещё чуть-чуть и она задохнётся. Последний толчок, и пульсирующая плоть выпустила сперму на волосы и губы Мары. Игра окончена, можно вздохнуть с облегчением.

Первый день после приезда они провели вместе, не выбираясь из кровати. А позже у Виктора появились срочные дела. И уже четвёртый день Мара была предоставлена сама себе. Но хоть он и был сильно занят работой, каждый вечер всё же возвращался домой. А вчера появилась его секретарша.

Вика, довольно красивая девушка, хотя было в ней что-то отталкивающее. Возможно, просто ревность выдавала себя за интуицию, а может, и нет. Девушка вела себя прилично. Но манера смотреть с высока на всех, кроме Виктора, не давала покоя Маре. Точнее, не давала покоя, как она смотрела на Виктора. Предано, как собачонка, всё время, стараясь заглянуть в глаза. Когда Мара попыталась поговорить с Виктором о его помощнице, он пресёк все разговоры.

— Мои люди и работа, касаются только меня. Отдыхай, развлекайся, весь дом и участок в твоём распоряжении. Но в дела и работу не смей совать нос. Будь хорошей девочкой, и мы не будем ссориться.

Мара отступила. Ей было неприятно слышать такое от своего мужчины. Но ведь и вправду его работа не касалась её. Смирение к словам Виктора, не мешали недолюбливать Викторию. Особенно тогда, когда секретарша ехидно усмехалась, прежде чем остаться с Виктором наедине.

Без Виктора время тянулось как кисель. Мара отвыкла от праздности. Её всегда окружала работа и забота о родных. В доме же Виктора даже ужин провозился из ресторана, а уборку делали наёмные работники. От скуки бродила по дому и рассматривала предметы интерьера. Пока не набрела на кабинет. Любопытство проснулось с большой силой. Она уговаривала себя, что просто посмотрит. В кабинете ещё ни разу не была. Даже когда Виктор находился в нём, появлялись причины: Мару туда не пускать. А потом и вовсе просто запретил без объяснений.

Пару раз дёрнула за ручку. Дверь оказалась заперта. Видимо, он предвидел любопытство девушки и принял меры. Настроение устремилось к нулю. Но долго у двери она не задержалась. В доме было ещё одно место, где она не была. Подвал. Проснувшуюся совесть заглушило любопытство. Что такого страшного могло быть внизу? В самом-то деле, не Синяя же Борода, хозяин, дома. Навряд ли успешный бизнесмен скрывает страшные тайны в таком простом месте.