Широкие ладони сжала мою кисть, лежащую поверх одеяла. Осторожно удерживая безвольные пальцы, он согревал их своим теплом. Мизинца коснулась нечто приятно шершавое, обвивая его несколько раз подобием кольца, после спустилось на запястье. Запах сандала стал ярче, и тыльной стороны ладони у нового украшения коснулись мягкие губы. Жёсткая щетина приятно царапнула нежную кожу. Будь я в сознании, даже не знаю, как бы ответила на такое. Но сейчас моё безвольное тело покорно принимало подарок и невинную ласку.

Дверь в палату вновь отворилась и захлопнулась с шумом.

— Вы снова здесь!– в голосе Василисы звучали беспокойство на пополам с возмущением.– Я же просила вас не беспокоить её. Что я скажу матери Марены, если она вас здесь увидит.

— То, что и в прошлый раз. Небезразличный к судьбе её дочери коллега, навестил в очередной раз. Да и не беспокойтесь, я уже ухожу.– мою руку аккуратно положили обратно на кровать, спрятав под одеяло.

Не прощаясь, он покинул палату, тихо прикрыв за собою дверь.

— Хоть и красавчик, но всё же он гад ещё тот.– пробурчала подруга, поправляя одеяло.– Надеюсь, когда сможешь, ты сама ему дашь отпор, поскольку я устала это делать. Возвращайся к нам поскорей.

После её ухода я ещё долго думала над произошедшим. Сколько раз он вот так приходил. Как посмел смотреть в глаза моей матери и подруге после увиденного в доме Виктора? Что за вещь одел на мою руку? Главное, как мне воспринимать его помощь и внимание? Мысли не покидали до тех пор, пока не окутал белый свет.

Туман вокруг рассеялся. В этот раз меня не унесло в тёмные глубины подсознания, а выкинуло в типичную больничную палату. Я стояла над своим телом. Грудь, меня спящей, размеренно подымалась и опускалась. Из солнечного сплетения шла серебряная нить. Она пульсировала в такт сердцебиению. Я перевела взгляд на собственное лицо и обомлела. Некогда молочная кожа отдавала желтизной от исчезающих синяков, редкие веснушки побледнели. Уголок нижней губы пересекал запёкшийся шов. Бледные губы потрескались. Под глазами тёмные круги. Ещё один шов над бровью. Впалые щёки. В вырезе больничной рубахи выпирают ключицы. Меж тускло рыжих кудрей выделяется серая прядь. Что же Виктор со мной сотворил. Я с трудом узнавала в лежащей передо мной женщине себя.

Со спины подул несильный ветерок, взметнув полы белой рубахи. Обернувшись, увидела сияющий проход, как и в прошлый раз. Неужели умерла и мне пора покинуть этот мир. А как же нить? Она всё так же крепко связывала душу и тело. Значит, мне хотят что-то показать. И в этот раз без отца.

Как и ранее рука потянулась к проходу, но увиденное заставило остановиться. Вокруг мизинца и запястья сияла алая нить. Один конец уходил в стену, другой в проход. Это что-то новое. Раньше её определённо не было. Ухватившись двумя руками за ту, что уходила в стену, попыталась перервать. Не подалась, будто это стальной канат, а не нить. Тогда с силой потянула. Она сначала натянулась, а затем свободно провисла.

Отпустив первую, ухватилась за вторую. Она повела себя так же. Тянулась, провисала, натягивалась до упора, но не рвалась. Когда устав бороться отпустила, она со звоном выпрямилась, и меня всосало в проход.

Игнат

За окном автомобиля гудел дневной город. Благодаря пробкам дорога до офиса займёт не менее часа. Водитель нервно постукивал пальцами о руль. Это невероятно раздражало. Нужно было самому сесть за руль. Хотя в том состоянии, в котором покидал больницу, садиться управлять автомобилем небезопасно.

Перед глазами встала картина в палате. Заживающие шрамы и исчезающие синяки Мары. Хотелось разгладить каждый. Но разве я мог себе это позволить. Я боялся и верил, она всё слышит. Именно по этой причине и не посмел ей ничего сегодня сказать. Единственное, позволил себе, повязать на её руку красную нить.

Эта идея пришла после прочтения статьи, случайно попавшейся на глаза. Корейская сказка о красной нити. Она прочно связывает судьбы людей. Нить, может растягивается, завязывается узлами, путаться, но никогда не прорвётся и не сможет развязаться. В конечном итоге люди, повязанные нитью рано или поздно, столкнутся и уже никуда друг от друга не денутся.

Что-то подобное существует и в европейской культуре, и в славянской. Шерстяная красная нить, берегущая от зла и неудач, всегда использовалась нашими предками. Их повязывали больным детям, для скорейшего выздоровления. Отгоняли злых духов. Привлекали удачу. Шерстяную нить пряла богиня Макошь, а её помощницы Доля и Недоля вязали узлы на жизненном пути человека. Этого сейчас ей больше всего не хватало капельки удачи и здоровья.

Конечно, всё это сказки, в которые глупо верить. Но иногда эффект плацебо необходим не только больным, но и их близким. Так, пусть для меня роль пустышки сыграет та самая нить. А там, чем Бог не шутит, может и в правду поможет Маре вернутся.

Поток мыслей прервала тупая

боль в груди. Из меня будто сердце попытались вынуть. Невидимая рука сжала горло, перекрывая доступ кислорода. Тьма обрушиласт волной, отрезая от мира...

Свет растаял, оседая у ног яблоневыми лепестками. Ветерок игриво подхватил лепестки и полы муслиновой юбки оборачивая вокруг ног стоящей передо мной девчушки лет пяти. Он взметнул её каштановые кудри, разбивая аккуратную причёску и сорвав шёлковую шляпку. Ребёнок даже не успел спохватиться как та, подгоняемая ветром, покатилась по парковой дорожке. Не став звать отвлёкшуюся на разговор няню, малышка спешно бросилась вдогонку головного убора.

Держа в одной руке любимую куклу, она старалась поймать беглянку. Но та всё время ускользала в последний момент. Ветерок будто забавлялся с малышкой, то подпуская к желаемой вещи, то вновь её отбирая.

Шаг за шагом, она всё больше удалялась от беспечной няни. Очередной порыв тёплого ветерка сорвал головной убор с дорожки, зашвыривая его на весенний газон. Малышка оглянуться не успела, как любимая шляпка повисла на высокой ветке цветущей яблони. Та висела, задорно покачивая голубыми ленточками. Постояв немного, девочка решила не сдаваться. Прислонив фарфоровую куклу к яблоневому стволу, засучила рукава кремового жакета. И уцепившись маленькими ладошками за ветвь раскидистого дерева, подтянулась.

Лазить по деревьям кроха умела даже лучше старшего брата, хоть он этого не признавал. Малышка карабкалась по шершавым ветвям, раздирая кружевные перчатки, а шаловливый ветер старался запутать её юбки о ноги и бросая белые лепестки в лицо. Ещё немного и девочка оказалась под беглянкой. Увлечённая, она не заметила высоты, на которую взобралась. Под нею простиралась высота больше роста взрослого мужчины.

Девочка не доставала до шляпки совсем немного. Маленькие пальчики каждый раз хватали воздух у шёлковых лент, а противный ветер игриво сдувал их в сторону. Даже встав на носочки, она упускала их. Взобраться ещё выше также не могла. Здесь на верху ветви находились дальше друг от друга, чем внизу. И только короткий сучок под нужной веткой выпирал из ствола на несколько сантиметров.

Заправив непослушный локон за маленькое ушко, девочка обняла ствол и ступила одной ногой на сучок. Рывок, хрупкие пальчики сомкнулись на ветви со шляпой. Желанная вещица качнулась маня к себе. Сжалившись, ветерок подул в сторону малышки, детские пальчики ухватили накрахмаленные поля.