Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Дело все никак не заканчивалось, а Франсуаза Саган все еще находилась под стражей, но не считалась виновной. В это время в редакции «Глоб» готовилась акция поддержки с самыми лучшими намерениями. Редакция этого журнала под руководством Жоржа-Марка Бернаму обратилась с просьбой к нескольким известным людям подписать манифест в поддержку Франсуазы Саган под заголовком «Обвиняйте нас вместе с Франсуазой Саган».

«Поскольку Франсуаза Саган обвиняется только в личном потреблении наркотиков, разглашение тайны следствия, различные манипуляции и их освещение в прессе кажутся нам двусмысленными и провокационными. Разумеется, мы против наркотиков, против любых видов наркотиков. Мы против тех, кто их продает, однако сами «виновны» в том, что однажды выкурили или могли бы выкурить сигарету с наркотиком, выпили лишний стакан или притронулись к кокаину, мы удивлены, что до сих пор нам не предъявлены обвинения, как Франсуазе Саган». Эту декларацию подписали Барбара, Жан-Жак Бене, Пьер Берже, Джейн Бир-кин, Сандрин Боннер, Клер Бретехер, Жан-Клод Бриали, Мишель Симан, Коста-Гаврас, Режи Дебрэ, Режин Дефорж, Жак Дуайон, Ариэль Домбасль, Маргерит Дюрас, Доминик Фернандез, Бернар Франк, Инес де Ля Фрессанж, Жан-Поль Гольтье, Жан-Поль Гуд, Жюльет Греко, Жан-Франсуа Жосселен, Жак Ларан (от Французской академии), Элли Медейрос, Оливье Орбан, Жерар Ури, Мишель Пикколи, Франс Рош, Сонья Рикьель, Филипп Соллерс, Филипп Старк, Даниэль Томпсон, Николь Висняк. Прокуратура города Лиона отметила, что все лица, подписавшие манифест, очевидно, получили очень компетентную консультацию юриста, поскольку ни одна фраза документа не давала права их в чем-либо обвинить.

Судебный процесс открылся лишь два года спустя и продолжался с 5 по 16 марта 1990 года в шестой палате исправительного суда Лиона под председательством мсье Елена. Именно в Лионе собралось это разношерстное общество артистов и жуликов, которых все разделяло с самого начала. Романистка была вызвана в суд следователем по следующим обвинениям: «Франсуаза Куарез, пишущая под псевдонимом Саган, в течение 1986, 1987 и 1988 годов нару-шала положение государственных учреждений относительно приобретения, содержания, перевозки и потребления ядовитых веществ, классифицируемых как наркотические средства в соответствии с нормативным актом (правонарушение — 300 граммов героина и 300 граммов кокаина)».

5 марта, когда нужно было предстать перед судом, Саган велела передать, что неважно себя чувствует. Романистка послала в суд медицинское освидетельствование, что по состоянию здоровья она не может передвигаться. Это означало, что, согласно Уголовному кодексу, судебный исполнитель может заслушать ее показания на дому. Отсутствие писательницы вызвало большой шум в Лионе, в частности со стороны адвокатов наркоторговцев, которые жаловались «на необоснованную лояльность» со стороны прокурора республики, предложившего суду согласиться с отсутствием Франсуазы Саган. Адвокаты подчеркивали, что «Франсуаза Саган могла бы дать разъяснения суду относительно характера сделок и возможной расстановки сил». Они высказывали свое разочарование, делая вид, что их беспокоит состояние здоровья обвиняемой, но при этом вспоминали о том, что у нее есть связи с высокопоставленными лицами. Десятки фотографов и журналистов, ожидавших ее появления, вернулись ни с чем.

Процесс закончился в пятницу, 16 марта. В этот день имя Франсуазы Саган снова было у всех на устах. Автор «Обратного эксцесса» больше всех из обвиняемых привлекла внимание средств массовой информации и была единственной отсутствующей. Мэтр Жан-Луи Аба, адвокат одного из осужденных; обвиняемых в торговле наркотиками, иронизировал по поводу недомогания романистки: «За три дня до открытия процесса она фотографировалась на премьере «Сирано де Бержерака»!»

27 марта 1990 года руководителям четырех сетей по продаже наркотиков был объявлен суровый приговор. Однако большинству мелких торговцев, занимающихся перепродажей, удалось избежать наказания. Но только не Франсуазе Саган. Она была приговорена к шести месяцам тюремного заключения условно. Кроме того, романистку обязали заплатить штраф в размере 10 тысяч франков за хранение и потребление наркотиков.

Франсуаза Саган, которую в трудный момент поддержали многие представители интеллигенции и редакция ежемесячного журнала «Глоб», согласилась сотрудничать с последним с февраля по декабрь 1988 года. Свои первые материалы она посвятила Жан-Люку Годару и Маргерит Дюрас, следующие — Реймону Барру и Жаку Шираку. По этому поводу она писала: «Посмотрим в будущее, довольно условное, которое ожидает нас через месяц: что мы будем делать, если Миттеран не выдвинет свою кандидатуру? Признаю, если бы не было ни одного кандидата от левых сил, я обратила бы свой взор к Шираку. Долгое время мне казалось, что это грубый и бестактный человек. Раньше я считала его суровым, а сейчас он представляется мне крайне энергичным… Кроме того, насколько мне известно, Франсуа Миттеран способен смеяться, как школьник, а Жак Ширак любит шутки». Автор передовиц долго задавалась вопросом, будет ли Франсуа Миттеран выдвигать свою кандидатуру на президентских выборах 1988 года. Во время репетиций пьесы «Обратный эксцесс» в «Буфф-Паризьен» она вспоминала об ужине с главой правительства, который, по ее словам, высказал приглашенным свои сомнения по этому поводу либо из-за состояния здоровья, либо из-за желания начать писать мемуары. В конце концов, когда президент включился в предвыборную борьбу в феврале 1988 года, Франсуаза Саган присоединилась к Национальному совету левых сил вместе с Маргерит Дюрас и Жаном Лакутюром, хотя годом раньше она и говорила, что этот институт создан для «витающих в облаках». Однако, так же как и в 1981 году, она открыто поддержала президента, выступив в телевизионной передаче с такими артистами, как Шарль Трене, Роже Анен, Ришар Берри, Тьерри Мюглер, Жюльет Бинош, и другими.

В то же время дело Салмана Рушди заинтересовало все без исключения средства массовой информации. 3 марта 1989 года романистка согласилась подписать манифест за всеобщее право на самовыражение, установленное Международным комитетом по защите Салмана Рушди и издателей, опубликовавших его «Сатанинские стихи».

По результатам первого тура президентских выборов, прошедшего 24 апреля, Франсуа Миттеран набрал 34,1 процента голосов, Жак Ширак получил меньше 20 процентов, Реймон Барр — 16,5 процента, Жан-Мари Ле Пен имел 14,4 процента голосов, Андре Лажуани — 6,8 процента, Антуан Вехтер — 3,8 процента, Пьер Жюкен — 2,1 процента, и 2 процента досталось Арлетт Лагийер. Через неделю Франсуа Миттеран был переизбран 54 процентами голосов против 46 процентов, доставшихся Жаку Шираку, его премьер-министру с 1986 по 1988 год. Президент сразу же принял решение распустить Национальное собрание и провести выборы в законодательные органы власти. Из этой битвы социалистическая партия вышла с высоко поднятой головой, и Мишель Рокар, которого Франсуа Миттеран назначил премьер-министром, вступил в свои обязанности. В чем же заключался его план? «Восстановить равновесие политических сил».

Год спустя вместе со своим президентом, логикой мышления и выдержкой которого она восхищалась, Франсуаза Саган осуществила второй официальный визит, который был удачнее, чем путешествие в Боготу. Тогда Франсуа Миттеран пообещал ей: «В следующий раз я >гвезу вас в равнинную страну». Во время этого путешествия они посетили Москву, Ленинград и Грузию. Президента также ждали на один день в Гданьске, оплоте польского профсоюза «Солидарность», затем в Аушвице и Биркенау. Также был запланирован визит в Краков, где он встретился со студентами из университета Ягеллона и муниципальными властями. По возвращении в Варшаву президент Франции вновь беседовал с генералом Ярузельским и провел пресс-конференцию. «Я страстная поклонница Горбачева, — говорила Франсуаза Саган. — В своих выступлениях он не прибегает к угрозам, и я сразу поняла, что этот интеллигентный человек совершенно искренен. Его конструктивные идеи, его видение мира и восхитительная смелость должны были бы снискать ему всеобщее уважение. Мне кажется невероятным, что некоторые люди утверждают, будто ему нельзя доверять, в то же время они обвиняли его предшественников в том, что они были суровыми стариками». Затем она добавила: «Нас везде превосходно принимали. В глазах советских людей я в какой-то степени былагсимволом свободы».

73
{"b":"925678","o":1}