15 февраля 1988 года эта информация попала на экраны телевизоров через агентство Франс Пресс. Полиция напала на след крупной сети распространения наркотиков в Париже в результате захвата в августе 1987 года группы торговцев, орудующих в Лионе. Было конфисковано 500 килограммов кокаина и арестовано около двадцати распространителей в рамках расследования, проводимого Центральной службой по борьбе с нелегальной продажей наркотиков. Следствие выявило, что парижские дилеры снабжали в основном театральных деятелей, журналистов, писателей. Вызванные полицией в качестве свидетелей, некоторые из них подверглись наказанию за передачу наркотиков третьему лицу.
В случае с Франсуазой Саган — это чек на сумму в 17 тысяч франков, собственноручно подписанный и найденный у одного из задержанных, что и явилось причиной ее ареста. Во время прослушивания телефонных разговоров полицейские идентифицировали голос романистки по ее отрывистой манере говорить. Она передала этот чек в качестве залога, ожидая поступления крупной суммы денег. Помимо 300 граммов героина и 300 граммов кокаина, купленных в преддверии двухнедельного путешествия по Антильским островам, Франсуаза Саган приобретала по 2,5 грамма героина и столько же кокаина каждую неделю. 17 марта, после допроса сотрудниками Службы по борьбе с нелегальной продажей наркотиков, Франсуаза Саган незаметно вышла через заднюю дверь дворца правосудия Лиона, чтобы избежать вспышек журналистских фотокамер, и тотчас вернулась в Париж. Сразу по прибытии в столицу Саган, желающая дать объяснения, приезжает в радиовещательную компанию РТД. «Я, как и многие другие люди, иногда понемногу принимаю кокаин, но это не значит, что меня надо таскать по судам, считаю, что это настоящий бред! Мне не нужно защищаться. Я никогда не занималась торговлей наркотиками. Моя вина ничтожна. Есть масса людей, даже более известных, чем я, которые также время от времени принимают кокаин, потому что они устали». И в заключение: «Судебный исполнитель сказал, что меня обвинили потому, что под обвинение попали все люди, находившиеся в каталоге полиции, что все виноваты, и для меня он не сделает ни малейшего исключения».
Мэтр Жан-Клод Зильберштейн заявил, что нужно готовиться к контратаке. Он считал необходимым подать жалобу от имени своей клиентки за разглашение тайны следствия: «Не оспаривая права следователя на обвинение, Франсуаза Саган сильно удивлена тому факту, что тайна следствия, чье разглашение является нарушением, предусмотренным законом, была в отношении ее нарушена чуть ли не преднамеренно. Моя клиентка также удивлена, что в связи с этим первым проступком некоторые органы прессы с невинным видом и энтузиазмом совершили второе преступление, публично осветив всю судебную процедуру». Он уточнил: «Если приходится допустить, что ее известность стала причиной такого разглашения, то Франсуаза Саган едва ли может поверить, что эти два очень похожих эксперимента являются случайными, поскольку проходят как раз перед избирательной кампанией». Давая интервью телеканалу «Антенн-2», романистка придерживалась этой позиции, подчеркивая, что она уже была один раз арестована бригадой по борьбе с наркотиками в 1986 году, в период предвыборной кампании. «Такое случается каждый раз, когда идут выборы, — заявила она. — На телевидении говорят только обо мне, хотя арестовано тридцать человек. Если судья считает, что нужно применять закон, значит, его нужно применять всегда, то есть и тогда, когда речь идет о тайне следствия, когда говорить что-либо об обвиняемой запрещено. И пусть мне объяснят реальные причины предъявленного мне обвинения».
Дело доходит до хранителя печатей, который дал ответ на РТЛ по поводу обвинения романистки в гипотетических политических маневрах. «Обвинение, выдвинутое против Франсуазы Саган, не имеет ничего общего с политикой, — утверждал он, — Это абсурд, — я даже не был в курсе этого дела. Не знаю даже, каким образом оно было придумано. Следователь — независимая фигура, он не испытывает никакого давления и может делать все, что считает необходимым. В данном случае следователь, хотя я точно не знаю, кто это, сделал все, что нужно, и это не имеет никакого касательства к политике». Со своей стороны, Робер Пандро, министр государственной безопасности, заявил: «Если судебные власти выдвинули обвинение против Франсуазы Саган, значит, у них были на то причины». И он добавил, что «никогда не говорил о политике со следователем». Тем не менее Робер Пандро мог поздравить себя с тем, что «разрушены все дилерские сети, будь то в шоу-бизнесе Парижа или во всей Франции. Поскольку действительно сегодня есть немало любителей героина, которые хотели бы перейти на кокаин, так как считают, что в этом случае меньше риска заболеть СПИДом». Что до Жан-Мари Ле Пена, лидера ультраправых, выступившего на пресс-конференции в Перпиньяне, то он категорически заявил: «Никто не может стоять над законом, и Франсуаза Саган — не исключение. Но возникает вопрос, почему мадам Саган оказалась единственной виновной, при том что многие известные личности всего Парижа, которые больше походят на сброд, тоже скомпрометированы». Потом он добавил, что выступает за смертную казнь в отношении тех, кто перепродает наркотики. Франсуаза Саган сразу же отреагировала на резкие и нелепые высказывания Жан-Мари Ле Пена через своего адвоката Жан-Клода Зильберштейна: «Озабоченная тем, чтобы не попасть под нож гильотины, которой ей угрожают, Франсуаза Саган желает подтвердить, что она никогда не приносила, не давала, не продавала и не уступала ни одного миллиграмма наркотиков кому бы то ни было. Она может засвидетельствовать, что ни морально, ни физически никогда не способствовала и не помогала распространению наркотиков, и доказательство противоположного заставит ее потребовать ареста своего оппонента».
В свою очередь, Шарль Паскуа выступил на первом канале телевидения «Эроп». «Стычки Франсуазы Саган с правосудием по поводу потребления наркотиков никак не связаны с ее политическими воззрениями, — объяснил он. — Это лишь слухи, не имеющие никаких оснований. Полиция предприняла определенные действия против наркоторговцев, но, чтобы добраться до дилеров, нельзя обойтись без потребителей. Тот факт, что Франсуаза Саган является известной писательницей, не ставит ее вне закона. Ни один писатель не может быть вне закона. Пусть они об этом знают. Пример, который они подают, имеет катастрофические последствия для молодежи». В этом деле замешаны десятки наркоторговцев, но вся шумиха создается по-прежнему вокруг Саган. Даже авторы передовиц начали над этим подтрунивать, например, Клод Саррот писал по этому поводу на страницах газеты «Монд»: «Кто знает, кого они выбрали в качестве главного виновного? Самую грозную, самую мощную создательницу общественного мнения, а также самую хитрую, поскольку никто не мог предположить, что она может напиться и нюхать. И это Саган! Эта трогательная и обезоруживающая Франсуаза Саган. Да! Но она получила то, что заслужила».
И вновь Франсуаза Саган вынуждена давать длинные разъяснения ежедневнику «Либерасьон» в статье, опубликованной 19 марта:
«— Вы не отрицаете, что потребляете кокаин? — спрашивает журналист.
Конечно, потребляю. Для собственного удовольствия. При этом, мне кажется, было бы нелепо брать с меня пример: молодые люди, которые хотят стать писателями, вообразят, что я пишу только благодаря кокаину.
— Вы большая любительница кокаина?
— Совсем нет. Я принимаю его столько же, сколько и другие!»
И она продолжает вновь развивать тему политических манипуляций, ведь у нее особые отношения с президентом Франсуа Миттераном:
«Почти такая же история произошла в 1986 году за два месяца до выборов. Тогда меня не обвиняли, а только пригласили в полицейский участок, комиссар которого тут же передал содержание протокола моего допроса газете «Минют». Там было даже следствие полиции над полицейскими. Ну ладно, это было в первый раз. Сегодня — это уже второй случай. Кажется, это уже становится нормой. Поскольку судья, обвинивший меня, уверял, что он обязан это делать, потому что таков закон».
