– Что-то закрутилось, дружище, – сказал Мирослав и прикрыл глаза. Попробовал взглянуть на духов этого места, но никого не увидел. Домовой не солгал – все попрятались. Люди бы не увидели этого, да и ему самому приходилось всматриваться. Куда легче было бы выйти из машины, начать играть – сразу все стало бы яснее, понятнее. Оньи-Нкузи говорил ему, что форма не важна, важен дух, суть. Ему приятно в мире музыки, значит надо играть. Бубен, барабан, скрипка… не важно.

Но бубна не было, да и устраивать концерт под окнами в девять вечера – не лучшая идея.

Поэтому Мирослав просто ждал.

***

Скорая уехала, но вместо нее подъехала легковушка. В темноте Мирослав не разглядел марку машины, зато увидел, что из нее выбрался человек в полицейской форме и торопливо вошел в подъезд.

Хотя, нет. Формы на человеке не было, это духи подсказали колдуну, что это полицейский. Участковый.

“Логично, – подумал Мирослав. – Хозяйку увезли, значит, кто-то должен запереть дверь, оповестить родственников…”

Потом, наконец, Марта вышла вместе с полицейским. Попрощалась с ним, подождала, пока он сядет в свою машину. Только тогда подошла и села в свою.

– Все в порядке? – спросила она.

– Вполне, – ответил Мирослав. – Волчок наш так славно спит, что мне тоже…

– Слушай, Слава, – сказала Марта, – ты очень устал? А то я тут подумала, что эту тушу в машине оставлять как-то неловко, а домой я его не затащу. А мне очень хотелось бы поговорить с ним, когда он придет в чувство. Я кофе сварю. У меня есть хороший.

– Поехали, – ответил Мирослав.

Машина покатилась. Мирослав откинулся на спинку и прикрыл глаза.

Некоторое время была тишина, только негромко урчал мотор.

– Там кто-то напугал… – начал говорить Мирослав не открывая глаз.

– Там кто-то был в квартире, – одновременно сказала Марта. – Ой, извини.

– Мы, похоже, про одно и то же, – сказал Мирослав, но глаза так и не открывал. – Домового там кто-то напугал. Кто-то, кто звучит мрачно и странно. Такой, знаешь – рокот басового барабана под шелест погремушек… Домовой его не видел, и видеть не хочет. И боится.

Мирослав замолчал. Он сидел с закрытыми глазами, но казалось, что он не спит, а слушает концерт – основную тему музыки вел мотор машины, а негромкие звуки города за окнами добавляли оттенки. Ну, и конечно, было что-то слышное только колдуну.

– Кто-то приоткрыл окно, – сказала Марта, когда стало ясно, что Мирослав закончил говорить. – Белкина говорит, что это она сама. И что ей сказали так сделать тени.

Марта помолчала, перестроилась в другой ряд, аккуратно обогнала какую-то тойоту, развернулась на другую улицу. Мирослав не следил за дорогой, ясно было, что они едут куда-то на окраину города, в Академгородок.

– Белкина говорит, что тени напомнили ей выпить таблетки, – сказала Марта. – А потом напомнили еще раз. И еще. А потом пришел Черный Человек, обругал ее и заставил остановиться.

Марта снова помолчала. Потом продолжила.

– Медик сказал, что приняла она достаточно, чтоб умереть, так что Черный Человек опоздал. Но он пытался.

– Хорошо бы поговорить с этим Черным Человеком, – сказал Мирослав.

– Да, и это приводит нас к следующему вопросу, – ответила Марта. – Ты, как колдун, что знаешь о способах поговорить с ним?

Мирослав пожал плечами и открыл глаза.

– Он не здесь, – ответил он тихо. – Его сперва надо найти.

– Где и как его искать? – уточнила Марта и свернула во двор. Похоже, дорога заканчивалась.

– Помнишь лес, что Белкина нарисовала? – спросил Мирослав. – Похоже, примерно там. Только туда идти не просто. Запросто можно не вернуться.

Мотор затих, наступила тишина.

– Пойдем, – сказала Марта. – Похоже, надо сперва выпить кофе.

Мирослав вылез, покачал головой, помахал руками, разминая шею и плечи.

Марта открыла уцелевшую заднюю дверь,чтоб доставать волка, но тут волк просто выскочил сам. Вежливо улыбнулся зубастой пастью, показав здоровенные, очень белые клыки.

– Ой, – только и сказала Марта. – Здравствуйте…

Волк уселся за землю. Агрессии он не проявлял, но и разговаривать по-человечески не спешил.

– Я Марта, – сказала Марта. – Следователь из полиции. Я видела, что вас пытался убить какой-то…

Тут Марта смешалась, не зная, как описать того здоровенного козла.

– Какой-то козел, – сказал Мирослав и встал рядом с Мартой.

Волк по-собачьи склонил голову набок.

– Вы можете отвечать? – спросила Марта.

Волк чихнул. Потом встряхнулся, встал, и вдруг кувыркнулся. Потом поскреб землю лапой. Снова сел и посмотрел на Марту.

– Он что-то пытается нам сказать? – спросила Марта.

– Я слышал про такой ритуал, – ответил Мирослав. – Колдуну, чтобы превратиться, надо кувыркнуться через нож. Я прав?

Волк вильнул хвостом. Потом медленно кивнул.

– Ну вот, – продолжил Мирослав. – Нет ножа – нет превращения.

– А нож подойдет любой? – спросила Марта.

– Для обратного превращения – только тот, через который кувыркался “туда”, – ответил Мирослав.

Волк снова вильнул хвостом и кивнул.

– Мда… – сказала Марта. – Поговорить не получится…

Волк встал, снова вильнул хвостом и неспешно потрусил прочь.

– Подождите! – окликнула его Марта. Волк остановился, оглянулся и снова улыбнулся, показывая зубы. Возможно, намекая, что останавливать его не стоит.

– Прошу вас, – сказала Марта, подчеркивая слово “прошу”. – Очень прошу вас – как снова станете человеком, зайдите ко мне. Отделение Ленинского района, следователь Рыбкина.

Волк подумал, чихнул, вильнул хвостом и в два прыжка исчез в темноте.

– Ну, вот и поговорили… – сказала Марта.

– Давайте хоть кофе, – ответил Мирослав.

От родителей Марте осталась трёхкомнатная квартира, сейчас, по большей части, заваленная разной ерундой. Марта жила на работе, ела то, что покупала в супермаркете, носилась по городу на своей машине… но эта квартира оставалась ее домом.

Мирослава надо было положить на диванчик в той комнате, что когда-то была гостиной. Марте пришлось порыться в шкафах, чтоб найти постель. Кажется, этот комплект покупала ещё мама…

В какой-то момент на Марту даже нахлынула тоска, она испугалась, что сейчас сядет на пол и будет рыдать, но обошлось. Она слишком устала, слишком привыкла к суете своих дел, чтоб плакать.

К тому же, она слишком хорошо понимала, что слезами не поможешь, а сделать все равно ничего нельзя.

Мама вместе с отцом разбились на машине три года назад, и Марта порой спрашивала себя, не потому ли она так любит гонять, что ждёт встречи с ними? По всему выходило, что… это неважно. Рутина поглощала тоску, работа, важная и нужная, отбрасывала ее прочь. Марта шла вслед за отцом – тот тоже был полицейским, и Марте всегда казалось, что он брал на себя ответственность за порядок сразу во всем городе.

Мирослав вошёл в комнату.

– Я попросил домового, – сказал он, как о чем-то само собой разумеющимся, – присмотреть. Чтоб мы выспались и отдохнули, но не проспали.

– А что, домового можно использовать, как будильник? – Марта постаралась смешком прогнать из головы тоску.

– Уважительнее, уважительнее, – поправил ее Мирослав. – Хозяин ведь слышит.

Марта сунула ему в руки белье. Показала рукой в сторону гостиной.

– Диван там, – сказала она.

Мирослав кивнул.

Марта ушла в свою спальню села на кровать. Помассировала виски – от напряжения дня в голове словно сгустился большой чугунный шар. При движениях казалось, что он медленно перекатывается внутри и порой тяжело бьется о стенки черепа изнутри.

Прислушалась – не ходит ли где-то по дому домовой? Но не услышала ничего.

День кончился.

Марта легла на подушку, и отключилась.

***

Во сне она видела…

Вверх тянулись темные ветви деревьев. Казалось, что они острые и твердые, что касаться их нельзя.

По веткам скакала белка, беззаботно и легко. Внизу под деревьями бродил здоровенный козел, шерсть его была черной, а глаза горели огнем.