Перед костром лежал волк, и пламя плясало прямо на шерсти, впитывалось в нее и вырывалось из ноздрей волка, и освещало приоткрытую пасть изнутри.

Пахло собачьей шерстью, травами и грибами. И невероятными, совершенно нездешними цветами, и смолой, и немного болотной гнилью.

Марта била и била – сперва в канистры, потом в барабан, потом снова в канистры. А потом вдруг поняла, что нет уже чернокожего барабанщика, и барабана нет. Исчезла странная смесь тайги и джунглей, просто у прогоревшего костерка сидел усталый Мирослав. А на одеяле спал огромный волк.

Не подыхал, хотя, здоровым он все еще не был.

– Заживает на нем все, как на собаке, – проговорил Мирослав и поднялся.

– Наверное, надо забрать его с собой, – сказала Марта и тоже поднялась. – Очнется – спросим, кто такой, почему с тем козлом подрался.

– Я только надеюсь, – сказал Мирослав, – что если эта зверушка проснется, то догадается, что нас кусать не стоит.

– Он человек, – ответила Марта. – Я вижу это.

– Да тут только по размеру заметно, – проворчал Мирослав. Волк был здоровенным и очень тяжелым.

Потом они волокли его на одеяле наверх, до дороги. Загружали в машину.

И вдруг Марта всполошилась.

– Время!

– Что? – Мирослав посмотрел на часы.

– Белкина! – Марта нахмурилась, но заново обратиться к внутреннему зрению не решилась – голова от одной лишь мысли о такой возможности заныла. – Белкина вечером принимает свои таблетки. И примет слишком много. А сейчас уже вечер.

– А ты видела, во сколько она…

– Нет, конечно! – Марта решительно затолкала одеяло на заднее сиденье. – Я видела квартиру и труп.

Тело спящего волка еле влезло на заднее сиденье, из-за того, что правую дверь выгнуло в салон.

– А может, – Мирослав поспешил обойти машину, чтобы сесть на сиденье рядом. Остановился, потрогал вмятину от копыта, негромко прицокнул языком. Потом нагнулся и подобрал с земли большую детскую куклу. Марта думала было спросить, откуда здесь эта штука, но вспомнила, как Мирослав выбросил что-то в окно, как потом козел споткнулся, зацепившись за что-то небольшое… Увидела легкую дымку магии вокруг куклы, и промолчала.

– А может, это предопределено? – договорил он наконец, пока Марта заводила машину.

– Вот приедем и посмотрим, – ответила Марта.

Белкина долго не открывала, и когда Марта уже собиралась выламывать двери, послышался щелчок замка. Девушка была в той же ночнушке, что и в видении, босиком.

– А… – сказала она, глупо глядя на Марту и Мирослава. – Вы… А мне сказали, что это сон…

– Кто? – машинально спросила Марта.

Белкина не ответила, она медленно поплыла обратно в глубину квартиры. Марта пошла следом, внимательно глядя по сторонам. Что-то в квартире было неправильно, но она никак не могла уловить, что конкретно.

– Белкина! – окликнула Марта хозяйку, но та будто не услышала. Покопалась а памяти, вспомнила имя:

– Лена! Постой, Лена!

Белкина остановилась, плавно обернулась.

– А? Ой, я забыла…

– Лена, ты таблетки свои уже выпила?

– Да, конечно, – ответила девушка. К концу фразы голос стал тише, словно она снова потерялась, забыла, с кем разговаривает.

– Скорую, – приказала Марта.

Мирослав качнул головой и прошел мимо нее.

– Зови, – сказал он, – а я пока попробую промывание желудка ей сделать.

Он зашел вслед за девушкой в спальню и щелкнул выключателем. Лампа моргнула и погасла.

– Домовой, домовой, – пробормотал Мирослав, – мы же друзья, домовой, батюшка. Я хозяйке твоей помочь хочу, тебя уважить, с миром в дом пришел.

Он еще раз щелкнул выключателем, и на этот раз лампа осталась гореть.

– Шаман-электрик? – пробормотала Марта, но не стала отвлекаться. Достала телефон, набрала номер.

Мирослав быстро оглядел комнату. Спальня – комок белья на кровати, маленькие пушистые тапочки, прямо на полу пустой грязный стакан. Чай? Сок? Не важно.

На кровати девочка. Или девушка – в этом возрасте не разобрать.

Рядом со стаканом – пустая коробка из-под таблеток.

***

– Сплю я, сплю… – бормочет девочка и пытается отвернуться от света.

– А ты не спи, – говорит Мирослав, и на миг ему кажется, что его голосу вторит эхо.

Из коридора слышно, что Марта уже закончила говорить, и теперь занимается обычным полицейским делом – осматривает дом. Что тут можно найти?

– Вставай, – говорит Мирослав. Белкина только приоткрывает глаза.

– Тени, – бормочет она, – он… они сказали спать… послушная девочка…

– Вставай! – теперь Мирослав командует. Вспоминает Оньи-Нкузи – вот уж кто мог скомандовать не повышая голоса, тихо, но так, что тело начинало выполнять еще до того, как разум осознает приказ.

***

Белкина завозилась, пытаясь встать. Мирослав взял ее за плечи, почти поднял.

– Я слышу, да, – пробормотала Белкина. – Я встаю.

– Прочь грязь! – командует Мирослав, и в этот миг в его голосе бьют барабаны и рычат дикие звери джунглей.

Белкина согнулась и ее вырвало прямо на пол. На тапочки, на мятую простынь.

– Теперь воды! – приказал Мирослав и потащил девушку в ванную. Белкина лишь вяло перебирала ногами, не успевая за колдуном.

***

– Здесь кто-то был, – сказала Марта сама себе, пока Мирослав возился с девицей. Она все пыталась снова войти в то состояние транса, когда становятся видны тайны, но чувствовала только головную боль.

Окно приоткрыто – проветривалось? Или кто-то наводил чары сквозь щель?

В комнатах беспорядок, но неизвестно, сама ли Белкина так живет, или только сегодня, под заклинаниями?

Квартира хорошая, трехкомнатная. Добротная, хоть и не новая мебель. Марта вспомнила, что в справке по Белкиной было о том, что та здесь учится на художника, а ее мама делает бизнес где-то в Москве, и просто посылает денег. Судя по всему, вполне щедро. Но сама дочь почти не навещает.

Вроде бы, к ней регулярно приходит какая-то родственница. Надо бы найти и допросить… непонятно только, о чем.

В углу мольберт с незаконченным рисунком. Лес, очень красивый, сказочный. Лучи света пробиваются сквозь густые кроны деревьев, крупная ослепительно-рыжая белка сидит на ветке. Рядом намечено что-то еще, но не закончено.

Вошел Мирослав.

– Слушай, я чего подумал, – сказал он. – Я тут совсем посторонний дядька. А она тут в таком виде… Приедет скорая, как мне объяснить, что я тут делаю?

Марта кивнула, подала Мирославу ключи от машины.

– Пойди, глянь, как там наш волчок.

Мирослав взял, потоптался у двери.

– Девица наша сидит на полу, рядом с ванной, – сказал он. – Не давай ей спать. А то улетит к своей Жар-Птице.

Марта хмыкнула.

– Она так к ней мечтала…

– Нельзя, – в голосе Мирослава вдруг снова прорезались барабаны и джунгли, – она попросту погибнет.

Дальше он заговорил спокойнее, как обычно:

– Если я верно понимаю, что это за лес, – он махнул рукой на недорисованную картину на мольберте, – она туда ходила. А там в ее состоянии находиться нельзя. Съедят. Хоть белочки, хоть птички.

Снаружи послышался шум подъезжающей машины, и Мирослав, не закончив своего объяснения, торопливо вышел из квартиры.

***

Поднялся на площадку выше, подождал, пока медсестра зайдет в квартиру.

Подошел к окну в подъезде, отстучал по подоконнику сложный ритм.

– Благо тебе, домовой-батюшка, – сказал он негромко. – Благодарю за помощь. Благодарю тебя, что присмотрел за девочкой этой глупой. Придержи ее, прошу тебя. Не дай ей уйти туда, где…

Тут он почувствовал что-то похожее на ответ. Не словами, нет, только тончайшее чувство – домовой сообщал, что… боится?

В своем собственном доме – боится?

Видимо, потому и не выходит к колдуну лично.

– Кто? – спросил Мирослав. – Кто пугает тебя, Хозяина дома?

Спросил и прислушался.

Потом спустился вниз. Сел в машину. Оглянулся на волка.

Тот все так же спокойно спал на заднем сиденье.