– А что шестое? – Коростень даже слегка растерялся, и тут же сообразил – это день, когда неизвестный украл нож. – Шестое?

– Да, – ответила девица.

– Из полиции? – спросил Коростень. – Я ж вам все уже рассказывал!

– Новые обстоятельства появились, – ответила девица.

– Так может, пройдете, да поговорите – сказала жена. – Чего на пороге стоять?

Коростень коротко кивнул.

– Проходите. У меня тут не прибрано…

Девица вошла в комнату, глянула на стол, на полный стакан и краюху хлеба, оглянулась на колдуна.

– Готовитесь к чему-то? – спросила она.

– И давно у нас в полицию ясновидцев набирают? – сказал Коростень.

– Я… ясно… – девушка немного растерялась, и Коростень засмеялся.

– А вы не знали? – он показал ей рукой на лавку, сам сел за стол. Аккуратно перелил настойку из стакана обратно в банку.

– О чем? – девушка явно пыталась собраться с мыслями, и задавала вопросы скорее, чтоб выиграть время, но Коростень не спеша заговорил.

Ему тоже надо было выиграть время.

Он рассказывал о магии и видениях.

И думал о том, что предмет силы украден, а знать о нем мог лишь тот, кто видит.

Он говорил о способностях и чудесных тварях.

И думал о том, что все они скрывают себя, но его собственное укрытие кто-то нашел.

Он говорил и смотрел, как слушает эта девица.

“Надо ли её убить? – думал Коростень. – Ведь как ловко совпало, никто не знал, а тут раз! И вот она, тут как тут…”

Он говорил о том, что чудес в городе куда больше, чем кажется, и не все они добры и красивы, и думал о том, что пожалуй, она и в самом деле не знает о собственной силе.

А это значит… значит это…

Коростень не был силен в этих играх. Эти знают то, те хотят этого… ложь, морок, туман…

Он знал, что многие колдуны находят в этом странное удовольствие, но сам хотел лишь заниматься своим маленьким делом.

– Давайте вернёмся к событиям шестого числа, – сказала гостья, когда Коростень сделал паузу в своем рассказе.

“Либо она отличная актриса, – подумал колдун, – либо… в любом случае, сейчас убивать не стоит.”

– А что шестого? – сказал он вслух. – Я участковому все уж рассказал. Шел домой, поздно вечером. Около дома на меня кто-то напал, оглушил и… пришел в себя, ничего не помню. Меня уже тащат в дом, и Верка, жена моя, хлопочет.

– Что у вас забрали? – спросила девица, и Коростень понял, что она догадывается. Не знает точно, но догадывается.

– Нож, – просто ответил он. – Небольшой железный нож, самодельный. Ерундовая пропажа…

– Но для вас очень важна, верно? – сказала девица.

Коростень хмыкнул.

– Вас как зовут?

Она, конечно, говорила уже, но так надо было.

– Рыбкина, Марта Федоровна, – ответила девица и полезла в карман за документами.

Коростень взял краюху хлеба, протянул ей.

– Ломай, Марта, – сказал он. Та удивлённо глянула на хлеб, потом в глаза колдуна. Отломила половину.

Коростень густо посыпал оба куска солью. Показал на тарелку с нарезанным салом.

– Это обряд какой-то? – спросила девушка.

Коростень кивнул, но вслух сказал:

– Мы просто переломили хлеб. И посыпали его солью. Мы не враги друг другу, верно?

Марта кивнула и откусила свой кусок.

Колдун откусил от своего. Медленно прожевал, проглотил.

– Важна, – ответил на вопрос, что Марта задала прежде. – Очень важна.

– Я, похоже, многого не знаю, – сказала девушка, – но я следователь. И я постараюсь найти ваш нож.

***

У дамы были ухоженные руки и яркие ногти. Лицо было бы красивым, если б не застывшее на нем выражение чуть удивленный обиды.

– Я прошу! Нет, я умоляю вас! – сказала она. – Разумеется, да! Я, разумеется, все рассказала. И что у меня забрали, и кто… ну, то есть…

Просила и умоляла она с прежним выражением лица, и от этого хотелось зевнуть и выключить телевизор. Слишком уж дама была похожа на героиню невыносимо тупого сериала.

– Мне передали, что у вас пропала колода карт, – сказала Рыбкина, подавив зевоту.

– Не просто карт! – тут у дамы даже проступили эмоции на лице. Обычная обида стала сердитой, а не удивлённой. – Не просто, а карты Таро! В них мудрость веков и традиция гадания!

– То есть, карты ценные? – уточнила Рыбкина.

– Конечно! – воскликнула дама, и тут опомнилась и залепетала: – Ну, то есть, конечно ценные, но я умоляю вас, не надо! Я совершенно не имею претензий. Все случившееся лишь мелкая неприятность. Кармический груз, астральные флюктуации…

– Вы боитесь? – спросила Рыбкина. – Кого?

Дама снова замкнулась, и на ее лицо вернулось прежнее бессмысленно-обиженное выражение.

– Я не боюсь, – ответила она. – Я разумно взвешиваю риски. Карты можно и другие найти, а голову… впрочем, неважно. Я не желаю иметь со всем этим ничего общего.

– Хорошо, я поняла, – ответила Рыбкина. – Если в ходе расследования мы найдем вашу колоду Таро, мы вам ее вернём.

Дама вздрогнула и посмотрела на следователя как-то настороженно. Словно из под маски выглянул маленький трусливый зверёк, пригляделся, принюхался и попытался понять, лакомство здесь или западня…

– Я могу идти? – спросила дама после минутной внутренней борьбы.

– Да, разумеется, – ответила Рыбкина и подписала пропуск.

Дама поднялась и величественно выплыла из кабинета. У выхода остановилась, оглянулась и негромко сказала:

– Вы можете видеть, но уверяю вас, на некоторые сущности лучше не смотреть.

– Не надо меня пугать, – спокойно ответила Рыбкина. – Не хотите говорить толком, не надо.

Она хотела добавить о том, что всё это таинственное словоблудие стоит оставить дамочкам, которым она гадает, но решила, что не стоит. Зачем? От Верещагиной ничего большего не добьешься, а пламенные слова хороши в книжках и кино.

Верещагина вышла.

***

– Ты в курсе, что за карты? – спросил Пал Палыч.

– Гадальные какие-то, – ответила Рыбкина.

Палыч, по прозвищу Динозавр, пожилой дядька, которого, по-хорошему, давно следовало отправить на пенсию. Владимир Кириллович выдал ей Палыча, как он выразился, для передачи опыта. Динозавр и в самом деле сразу взял на себя кучу рутины – писал одно и другое, напоминал о времени обеда, рассказывал сплетни, что ходят по отделению.

– Я в телевизоре смотрел, что на картах нынче не гадают, – сказал Динозавр. – Палочки какие-то кидают.

– Да глупости это все, – ответила Рыбкина. – Хотя, тетки к ней ходят, и деньги платят.

– Ага, – сказал Динозавр. – Костюмчик у ней недешевый. А взяли только колоду старинных карт.

Рыбкина кивнула. Она и сама об этом думала и никак не могла увязать одно с другим.

Ясно, что преступник делал что-то волшебное и недоброе, но тут перед Рыбкиной открывалась бездна ее невежества.

Что она знала о всех этих чарах? Ничего. Совсем ничего.

– Поеду я, Пал Палыч, – сказала она. – Попробую с Ильиным ещё поговорить. Кажется мне, что когда мы людей сюда зовём, они замыкаются и молчат.

– А к ним ко всем не накатаешься, – ответил Динозавр. – Воля твоя. Ты ж, Рыба, ведущий по этому делу. Мне тут поработать или с тобой?

“Больно нужен ты мне с собой, – подумала Рыбкина, – с дурацкими вопросами.”

Дар здорово помогал ей в работе, но видения и предчувствия в протокол не запишешь. Она потому и старалась никому об этом не говорить, чтоб не давать самой себе послабления – что бы ни подсказывало внутреннее чувство, все равно надо проверить и собрать доказательства. А дар покажет, где копать.

Но в то же время, от постороннего человека она все время ждала пренебрежительного отношения. Битва экстрасенсов, шарлатанство, да и просто “ты чего курила, рыба?”…

– Вы, Пал Палыч, оформите сегодняшний допрос и подшейте в дело. А я вернусь, ещё бумажек привезу, – ответила она. Обижать пожилого Динозавра не хотелось, но не тащить же его с собой. К счастью, Динозавр и сам не рвался в походы. От слов Рыбкиной он заметно повеселел и кивнул.

Ильин оказался совсем не таким, как Рыбкина ожидала.