– Так перстень у Рэя?

– Он украл его в тот самый день, когда вы с драконом встретились впервые. Украл по моему приказу, – она говорила и с садистским удовольствием следила за моей реакцией. – И даже привёз его мне. Но в последний момент не отдал, оставил себе. Видимо испугался, что обменяю вещицу на что-то более ценное, и перстень вернётся к принцу. И тогда его элера будет уже не совсем его.

Я мысленно собралась и постаралась изобразить на лице безразличие. Не дождётся эта змеюка от меня бурных реакций. Всё потом. Сейчас нельзя показывать эмоций, а то эта стервоза войдёт во вкус и решит, будто может мной помыкать.

– Зачем вы мне это рассказываете?

Ура, голос получился ровный и спокойный. После общения с Ворном нервы превратились в стальные канаты. Ну или оборвались и теперь вообще отсутствуют.

– Я хочу, чтобы ты сделала то, что не сделал мой сын, – помедлив ответила эльфийка, внимательно вглядываясь в моё лицо. – Видишь ли, ты единственная, кто сейчас может войти в его комнату. Так что верни перстень, и увидишь Арэиена.

– Ваш сын может умереть в любую минуту, а вы не разрешаете его увидеть без выполнения каких-то глупых условий?!

Всему есть предел! Даже расчётливости. Утром я говорила с Флавием, и магистр прямо заявил, что только чудо может спасти Рэя, а целители тут бессильны. Поверить в это было невозможно, именно поэтому я и пришла, нарушив все запреты и рискуя в любой момент отключиться. А ещё, это конечно полное безумие, но у меня была одна глупая мысль – может, как-то получится ему помочь.

– Это не глупые условия, – холодно ответила Верховная Мать. – Это исполнение долга перед своим Домом.

– Да пошли вы со своим Домом! Я увижу Арэиена, даже если придётся разнести на части эту башню!

Всё-таки буддистского спокойствия мне недостаёт.

– А ты не забыла, – перешла на злобное шипение эльфийка, – что мне кое-что о тебе известно? Не боишься, что наш бесценный принц узнает о твоём происхождении, иномерянка?

– Он знает, – фыркнула я и мстительно добавила: – У меня от Ворна секретов нет.

Какие тут секреты, если он чувствует, когда я вру. Правда, сразу же вспомнилось сожжённое письмо, но о нём никому, кроме Тошки, неизвестно.

– Это неважно! – красивое лицо изуродовала гримаса гнева. – Ты принесёшь мне перстень или больше никогда не увидишь моего сына!

– Интересно, что он скажет, когда узнает об этом? – произнёс у меня за спиной знакомый голос.

Я оглянулась и увидела Тара.

– Тебе здесь не место, – эльфийка мгновенно взяла себя в руки и с презрением посмотрела на «худшего» сына.

– Рэй мой брат. Я имею право его увидеть, – алхимик был напряжён, но старался держаться невозмутимо. Страшно даже представить, сколько сил ему на это требовалось.

– Так иди, видь, – ехидно отозвалась она. – Чего ты здесь забыл?

– Дана пойдёт со мной.

– Неужели? – женщина насмешливо улыбнулась, глядя на сына как на мелкую собачку, решившую облаять ротвейлера.

– Как элера она имеет полное прав…

– Она ему не элера! – с раздражением оборвала Верховная Мать. – Её татуировки значат что угодно, но не это.

– Ошибаешься, матушка, – Тар протянул ей небольшую чёрную книгу в кожаном переплёте. Книга выглядела настолько ветхой, что казалось будто сейчас рассыпится прямо в руках дроу. – На коже Даны татуировки элеры чёрного дракона. Вот, убедись сама.

Эльфийка, едва не задев меня плечом, подошла к сыну и вырвала из его рук книгу.

– Там есть закладка, – невозмутимо подсказал Тар.

Несколько минут она в полной тишине что-то читала. И за это время на её лице успело смениться несколько выражений – от презрительно-надменного до раздражённо-злого.

– Это ничего не значит! – Верховная Мать швырнула книгу в лицо сыну, но тот успел вовремя её перехватить. – Пока у меня не будет перстня, она Арэиена не увидит.

– Кажется, ты не понимаешь, – тихо проговорил Тар. – Твои желание не имеют никакого значения. Дана выше тебя по статусу. Она не просто элера чёрного дракона, она элера нашего главы. И в его отсутствие…

– Замолчи! – эльфийка выкинула вперёд руку. Клановые метки алхимика засветились, и он, закусив острыми зубами губу, согнулся от боли.

– Нет! Не смей! – я встала между другом и его безумной мамашей.

Эльфийка застыла. На её лице отразилось недоумение.

– Я же сказал, теперь она здесь главная, – хрипло выдохнул Тар и выпрямился.

– Отпусти! – прошипела Верховная Мать, сверля меня злобными глазками.

Я растерянно посмотрела на друга.

– Просто прикажи, – подсказал он. – Прикажи, и любой из Дома Теней исполнит твой приказ.

– Так просто?

– Не так уж и просто. Я три ночи потратил, чтобы найти эту книгу, – улыбнулся алхимик. – Но надо же было как-то компенсировать навязчивые ухаживания Харга.

При упоминании орка я вздрогнула. Зеленокожий последние дни не давал мне покоя, являясь с цветами и песнями сразу после восхода солнца – ночами петь серенады ему мешал Ворн.

– Только посмей мной командовать, – зло процедила Верховная Матерь и повесила красивую паузу, не закончив угрозу.

Ей командовать действительно не стоит. От таких престарелых змеюк вообще лучше держаться подальше.

– Без проблем, – улыбнулась я и подхватила Тара под локоть. – Думаю, нам и мальчики-охранники смогут помочь.

– Стойте, – окликнула эльфийка. – Я сама отдам приказ.

Боится, что все узнают о моих новых полномочиях? Видимо так и есть. Других причин помогать у неё нет.

Верховная Мать, стуча каблучками, неторопливо обогнала нас и первой вышла из кабинета.

– Проводите девушку к Арэиену.

Два дроу-охранника, если и удивились, то никак этого не показали.

– Прошу за мной, – почтительно поклонился один из них, обращаясь ко мне.

– Иди, – шепнул Тар.

– А ты?

– Я не настолько соскучился по Рэю, – ухмыльнулся он. – Но тебя дождусь, вместе обратно пойдём, а том мало ли что ещё матушка выкинет.

Мда, эта может. Так что я благодарно кивнула Тару и потопала вперёд.

Дверь палаты, такой же белой, что и моя, захлопнулась за спиной. Я сглотнула и сделала несколько шагов. Почему-то стало страшно и тоскливо.

Кровати в комнате не было. Рэй висел между полом и потолком, окутанный плотным магическим коконом, через который с трудом можно было увидеть тело самого дроу.

Светло-серые нити кокона пребывали в постоянном движении, перетекали одна в другую, вспыхивали и отмирали, опадая на пол. Но прежде чем касались белого камня, растворялись в воздухе.

Подходить ближе было страшно. А вдруг действительно всё? Вдруг его уже не спасти?

Но я все-таки нашла силы и приблизилась к магической капсуле.

Кокон висел горизонтально, без видимых опор и артефактов. В другое время удивилась бы изобретательности местных целителей, но сейчас было не до того. В плотном сплетении нитей я пыталась различить лицо Рэя. И когда получилось, вздрогнула. Это было лицо мертвеца. Изможденное, безжизненное и слишком неподвижное.

Сердце замерло, я стиснула зубы, пытаясь не заплакать, и потянулась к пепельно-серой, ввалившейся щеке. Рука коснулась кокона и беспрепятственно прошла его насквозь. Кожа дроу оказалась холодной и сухой как бумага.

– Знал бы ты, как же я на тебя злюсь! – выдохнула я. – И как переживаю. Хоть и не следовало. Ты вообще чем думал, когда кольцо у Ворна украл?! А если бы он мне голову откусил? И почему про дракона не сказал? Или думал, что я не удивлюсь, увидев одним прекрасным днём рядом с собой огромного чёрного ящера?!

Я продолжала говорить, сыпя обвинениями и ругательствами, а по щекам катились слезы.

– И сейчас я даже поругаться с тобой как следует не могу. Потому что ты решил умереть! Даже не думай, слышишь?!

Притаившиеся змеи внезапно ожили. Одна из них подняла голову и зашипела на меня. В этом потоке бесконечных «з» и «с» я с трудом разобрала слова:

– Хочеш-шь его с-спас-сти?

Я молча кивнула. Раньше татуировки со мной не общались и то, что они умеют разговаривать, было слишком странно даже для магического мира. Может, я уже с ума схожу?