Чжоу Джен на трудфронт взят не был - туда брали лишь здоровых. Потому, единственной надеждой не умереть с голода оставалось, чинить ботинки жителям квартала. Иметь валюту также было запрещено, прежние гоминьдановские бумажки уже не имели хождения - и за труд обычно расплачивались едой. Один ботинок - день жизни, или даже два или три. Если надо было отнести клиенту заказ, бежал Бао - на малолеток патрули обычно не обращали внимания. Зато была другая опасность - если взрослых воров, мародеров, грабителей, коммунисты при поимке убивали на месте, то дети беглецов, потерявшие родителей и дом, сбивались в банды, подобные крысиным стаям. Такая банда поймала Бао возле самого дома, когда он возвращался с платой за заказ - большим куском рыбы, завернутом в тряпку, но вкусный запах было не скрыть.
Их было шестеро, некоторые даже младше, чем Бао. Но шестеро на одного. Бао не мог отдать им все пропитание, свое и отца, на этот и следующие два, а возможно и три дня - и дрался с храбростью тигра, но его свалили наземь и в злобе уже били ногами. И вдруг все прекратилось, раздались жалобные крики и смачные звуки ударов - но били уже не его! Подняв голову, Бао увидел, что обидчики лежат лицом в землю, в окружении десятка мальчишек такого же возраста как он, или чуть старше или младше, все одеты одинаково, подобно солдатам, и у каждого была бамбуковая палка, и еще красный шелковый галстук, повязанный на шею.
-Ты кто? - спросил старший из них, у которого кроме галстука была приколота на груди красная звездочка, такая же как на шапках у коммунистических солдат - принадлежишь к эксплуататорскому классу?
Пионеры - дети Красных Сестер, присланных Стальным Императором из далекой Москвы, вместе с генералом Ли Юншеном. Который пять лет назад вырезал целую американскую военную базу с самолетами - из мести за сожженный их атомной бомбой Сиань, и после сумел уцелеть, когда взбешённые янки сбросили атомную бомбу уже на него самого! А прошлым летом он сжёг тысячу американских "летающих крепостей", своей Бомбой! Так говорили в домах Гуаньчжоу - что и сам Генерал, и эти Сестры, более жестокие чем самый злой японский самурай, лично поклялись Стальному Императору изгнать из Поднебесной американцев и вообще всех чужаков, и истребить врагов коммунистической веры среди самих китайцев - для того и набирают в свое войско детей-сирот, из которых намерены вырастить самых лучших воинов. Однажды Бао уже видел их в своем квартале - и тогда поспешил скрыться в переулке, прежде чем на него обратят внимание. А крысята не заметили, и поплатились - столкнувшись с более сильной и жестокой бандой. Будут ли сейчас и самого Бао бить палками - или довольствуются отнятой едой? Но надо ответить - нет, мой отец не помещик, а простой крестьянин, был им пока у нас не сожгли дом. А теперь он зарабатывает тем, что чинит ботинки - и эта рыба, его плата за день работы. Будет ли нам дозволено оставить хоть кусочек - а то я и мой отец с голода умрем!
-Возьми! - старший пионер дал знак, и один из мальчишек поднял с земли рыбу и вручил Бао - сапожник, значит пролетарий, угнетенный класс. Нам рассказывали, что сапожником был отец самого Императора Сталина. А пионеры - не бандиты.
-Мой отец тоже был не помещик, а крестьянин! - пропищал кто-то из крысят - пожалейте нас, господа пионеры!
-Молчать! - ответил старший - Учитель Ленин говорил, что воры и грабители нам не классово близкие. Тем более те, кто отнимает последнее у своих. Цао, еще пять.. нет, десять палок этому! Мин, беги за патрулем. В лагерь вас, на исправление - если переживете. Эй, Цао - он объяснил, за что? Правильно - за господ пионеров: господа все на кораблях в свою Америку удрали, кто успел!
Бао схватил рыбу, еще не веря своему счастью. И был удивлен еще больше, когда старший пионер достал из сумки пачку галет и, честно разломив по кусочку каждому из своего отряда, протянул и Бао, сказав при этом дружеским тоном:
-Твоя рыба так вкусно пахнет, что нам самим подкрепиться захотелось. С утра бегаем, в столовой не были еще.
Так пионеров еще и кормят? Никто из них не выглядел голодным. И они не боялись никого - ни бандитов, ни солдат!
-А можно мне тоже с вами? Только рыбу отцу отнесу - он вот в этом доме живет, в подвале.
Он успел вернуться - как раз когда солдаты погнали пойманных крысят к районной комендатуре (как объяснил Бао старший пионер). Ну а пионеры квартировали далеко на юге, возле верфи, так что идти надо было почти через весь город. Один Бао никогда бы не решился - но ему тут же разъяснили, что пионерам не надо бояться патрулей, напротив, солдаты обязаны помочь пионеру, обратившемуся с просьбой. И вообще, пионера никто не смеет тронуть, избить или убить - если только он сам что-то недостойное не совершит.
-Мы раньше были детьми полков. В провинции и сейчас так - пионеры не при своей деревне состоят, а при военной части, что там стоит. Ну а здесь, как и в Шанхае - мы городские. И не батальон, а дружина, не рота, а отряд, не взвод, а звено.
Вопреки слухам, пионеры вовсе не требовали уйти из дома, от отца. На базе жили лишь те, кто не имел семей - а Бао мог приходить сюда каждое утро, которое начиналось с общего построения и подъема флага. Тогда он впервые увидел и Сестер - они вовсе не казались ужасными, две молодые женщины невысокого роста, в военной форме и с оружием, вели себя как строгие матери, озабоченные должным воспитанием своих детей - а три сотни мальчишек и девчонок смотрели на них с обожанием, слушая каждое их слово.
-В прежнем мире было заведено - или ты грабишь другого, или другой грабит тебя. Или ты работаешь на другого, или он на тебя. Кто родился и вырос там, не видел и не ждет ничего другого - любой человек, это либо рабовладелец, либо раб, либо мелкий собственник, мелкий служащий, мелкий чиновник, интеллигент - тот, кто желает лишь иметь свое, а до другого ему дела нет. Даже эксплуатируемые заражены этим пороком - крестьянин, честно трудящийся на своем наделе, рад голоду у соседей, я дороже продам свой хлеб. Тот, кто сумел выйти в люди, стать врачом, инженером, учителем, служащим в канцелярии - был убежден, что надо потворствовать власть имущим, богатым и знатным, чтоб сохранить свое место, да еще и подняться выше. У коммуниста же - не может быть таких желаний! Коммунисты должны построить новое общество - где не будет эксплуататоров. Как и рождающей эксплуатацию привычки эгоиста и мелкого собственника - я добиваюсь своей выгоды за счет кого-то, и мне нет дела до его проблем. Учиться коммунизму - значит, воспитать молодых, которые уже не будут знать этого мелкобуржуазного желания. Так сказал Великий Учитель Ленин, двадцать шесть лет тому назад.
То есть, коммунисты должны не иметь ничего своего, а жить, подобно воинам-монахам из монастыря Шаолинь? Тем более, что после политзанятий (которые проводили или сами Сестры, или кто-то из старших пионеров) была тренировка на плацу - физподготовка и умение драться, с палкой и без нее. Конечно, в учебных поединках били вполсилы, или лишь показывали удары - ведь даже ссоры, не говоря уже о драках, между пионерами, были строго запрещены: любой спор по справедливости решал звеньевой, или командир отряда, или даже, в особых случаях, сами Сестры. После тренировки следовало умывание, затем завтрак - для Бао было невероятным, что пионеров кормят, причем бесплатно, и дважды в день: утром и в конце дня, после вечернего рапорта, когда живущие в городе могли уйти домой. Форма и ботинки были Бао не положены, пока он кандидат - испытательный срок один месяц, или раньше, если что-то очень достойное совершишь - но обещаны. Пожалуй, у пионеров, даже с их объявленным аскетизмом, жить выходит более сыто, чем в отцовском доме!
Да и обязанности были пока не слишком обременительны. Явиться утром, не опаздывая - причем, когда пустили трамвай, то оказалось, что пионеры имеют право ездить в нем бесплатно! Дальше, как уже сказано, политзанятия, тренировка, завтрак - и наконец, главное, выход на патрулирование в город.
