Вернулась к чтению письма, чувствуя, как в сердце неприятно покалывает от чего-то нового и очень неправильного. Ревность? Что это? Я никогда не испытывала к сестре ни зависти, ни чего-то подобного. Но сейчас мне необъяснимо плохо…
С Верни у меня ничего не было. Мне просто захотелось позлить бабушку напоследок. Только представь себе её лицо! Ведь она видела нас с тобой парой. Так глупо. Меня ты никогда не любил. Думал, что любишь, но жестоко обманывался. Я знаю, по кому безмолвно кричит в ночи твоя душа. И ты тоже скоро узнаешь. Ты будешь винить меня, злиться, ругаться. Но… так вышло. Постарайся понять.
Ты спросишь, почему я не рассказала обо всём раньше? Это сложно. И я не имею права признаваться сейчас. Потому что меня больше нет. К тому моменту, как ты доберёшься до этого письма, мой гроб уже зальют бетонным раствором. Так что слова уже бессмысленны. Но, может, когда-нибудь вы с Виви простите меня за слабость и не только.
Я с вами обоими поступила паршиво. Но иногда любовь превращает нас в идиотов.
К концу письма я уже заливалась слезами. Уткнулась в подушку и старалась не закричать от боли. Я мало что поняла из прочитанного, но в одном была уверена, Ви любила Шона. Это читалось в каждой строчке, в каждом дрожащем изгибе букв, в размытых чернилах. Сестра плакала, когда писала это. Она знала, что умрёт, знала, что им с психованным Ромео не суждено быть вместе. Ви страдала и мучилась. А ещё она так и не призналась в каком-то болезненном секрете, который унесла с собой.
Я оторвала голову от подушки и выудила на свет библиотечную карточку с именами. Шон Терренс Торнхарт, Джезабель Мисткросс, Лиам Эшрейвен. Это не случайность. Это ключ. Что-то очень важное связывало сестру с ними. Шона она любила, а остальные? Спросить бы у них. Вот только эта троица принадлежит влиятельным семьям, ходят они в крутую закрытую школу и обладают нечеловеческой силой. Псих мне уже показал свой талант. Мне в жизни до них не добраться и не поговорить. Ладно с Торнхартом можно обсудить письмо, когда он протрезвеет. Пусть объяснит, что все это значит, и в чем перед нами обоими провинилась Ви.
Отличный план. Легла обратно в постель и накрылась с головой.
Как бы я ни прижимала к груди остатки моего Шу, мне не только не удалось с ним встретиться, я даже в наш мир попасть не смогла. Остаток ночи я проспала без снов, а когда пробившееся сквозь тучи, занавеску и одеяло солнцо добралось до моего лица, я быстро слезла с кровати, сунула ноги в тапки и рванула вниз.
Меня так сильно распирало от вопросов, что я решила не заморачиваться с чисткой зубов и переодеванием. Это подождёт. Сейчас мне срочно нужен один пьянчуга.
– Как уехал? – воскликнула я, и слуги испуганно попятились, словно я сейчас обвиню их в том, что Шон свалил по-тихому. – Но его байк до сих пор там. Вон же он, – я тыкала пальцев в окно.
– Лорду Торнхарту стало лучше, и он попросил вызвать такси. Вы будете завтракать?
Ерунда какая-то. Я пошлёпала дальше по поместью, пока не отыскала Вернона, но уже по его взгляду поняла, что Шон оставил бедного парня и в домике только один хозяин. Вернулась к себе в комнату, быстро приняла душ, почистила зубы и переоделась.
Я осторожно попрятала все свои недавние приобретения в сумке, а шарики от браслета высыпала в карман толстовки.
Из столовой тянулся приятный запах яичницы с беконом, напоминая мне о том, что последний раз я ела, кажется, ещё дома пару дней назад.
Решила не спорить с собственным желудком и перекусить, тем более, всё уже было готово, а Шон так и так свалил. Чего продукты переводить?
Села за стол и налила себе апельсиновый фреш.
– А моя мама давно позавтракала? – спросила я у молчаливой девушки, которая уже третий раз полку над камином протирала и переставляла фигурки с места на место. Кажется, она просто занимала себя чем-то, пока не понадобится мне.
Мой вопрос заставил её вжать голову в плечи. Да что с ними со всеми сегодня? Девушка медленно повернулась ко мне, набрала воздуха в грудь и на одном дыхании оттарабанила:
– Леди Теймроуз и госпожа Рид долго беседовали этим утром. Они обе пришли к выводу, что вам лучше остаться в поместье и подумать над переводом в частную академию Форхиллс. Это отличная возможность для особы ваших талантов.
Я с трудом проглотила кусок яичницы. Это вообще не похоже на маму, обсуждать вот так что-то за моей спиной, принимать непростые решения не посоветовавшись. У меня была нормальная школа. Меня все устраивало. Когда я сегодня выглянула в окно и увидела чёртово солнце, то приняла это за знак. Жизнь продолжается, похороны прошли, я вернусь домой и плевать на всех этих Мисткросов, Торнхантов и Эшрейвенов. И на Теймроузов тоже плевать. Но вот прямо сейчас я очень хочу поскандалить с моей мамулей и заверить её, что ни в какой Форхиллс я не пойду. Что за бред? Может мне прямо сейчас занять соседнюю от Ви нишу и помереть?
Отодвинула тарелку с яичницей. Желток аппетитно растёкся, а бекон блестел жирком, ярче всех фамильных бриллиантов бабули. Все как я люблю. Вот надо же было мне испортить настроение этими новостями до того, как поем?
– Где они сейчас? – грозно спросила служанку. Ещё чуть-чуть и я окончательно превращусь в Авелин.
– Леди Теймроуз в библиотеке. А ваша мама уехала несколько часов назад.
– В каком смысле уехала?!
Мама не могла поступить со мной так. Она должна была бороться за меня, сопротивляться магии бабушки. Но вместо этого она забрала мою тачку и просто-напросто бросила меня. Прямо после похорон одной из своих дочерей, она вдруг отказалась от другой! Это перебор даже для неё.
Я бежала к библиотеке, на ходу утирая злые слезы и проклиная это место, бабушку, сестру, мать… Они все меня предали. Каждый по-своему. И как мне теперь жить с этим? Вернее, как жить решили за меня! Опека Авелин Теймроуз и поступление в академию Форхиллз. С моими интересами и планами не считался никто. А зачем?
Почти с ноги выбила и без того открытую дверь библиотеки, а бабушка даже бровью не повела, сидела и попивала какао на подоконнике, свесив ноги. Такой я ее не видела никогда. Седые волосы не были убраны, лишь небрежно расчёсаны на лице ни следа макияжа. Сейчас без всей этой мишуры она выглядела настолько уязвимой, что у меня на мгновение пропало желание наорать за неё прямо с порога, чем Авелин не преминула воспользоваться:
– Присядешь рядом? Я распоряжусь, и тебе тоже принесут что-нибудь. Чай, кофе, какао? Ви, любила сидеть здесь последнее время. Ей очень нравился вид…
Я заворожено подошла к окну. Ночью я едва ли могла хоть что-то разглядеть из-за бушующей непогоды. Сейчас же осеннее солнце шпарило как в июле. Выглянула наружу и увидела залитую светом зелень газонов, яркие клумбы, деревья, которые даже не думали начинать переодеваться, а ещё склеп. Днем он совсем не выглядел мрачным, а напротив, казался уютным и милым.
Встряхнулась, отгоняя эти мысли. Слишком уже яркими были воспоминания о чавкающем растворе, заливающим гроб сестры.
– Она чувствовала что-то. Дар Ви был уникален, – с тоской проговорила Авелин. Вряд ли она хотела уколоть меня этой ремаркой, но я зацепилась за эти слова и оскорбилась.
– Как жаль, что приходится довольствоваться бесталанной сестрой! – едко прокомментировала я.
Я даже сделала пару шагов назад и с вызовом посмотрела на бабушку. Вот только она не собиралась сражаться, сделала глубокий вдох, а затем отпила из своей чашки, заставляя меня чувствовать себя маленькой капризной девочкой.
– Я никогда не считала тебя бесталанной, Вивьен. Напротив, я уверена, ты поразишь всех в Форхиллс своими способностями.
– Кто сказал, что согласна на перевод. Я вернусь домой, – упрямо чеканила я.
Бабушка отставила чашку и сцепила руки на коленях в замок:
– Виви, я право не хочу в такой день портить себе и мне настроение. Прошу, прояви благоразумие. Ты должна научиться контролировать это. Вскоре твоя сила возрастёт, все эти годы Вианора была носителем ваших общих даров. Она думала, что оберегает тебя, на деле же оказала медвежью услугу. Ты едва ли сможешь обуздать тот хаос, который начнётся в твоей жизни. Вернон все же проговорился, невольно брошенная тобой фраза, чуть не привела к трагедии, он мог погибнуть в лесу из-за твоего приказа. Но ты и сама все прекрасно понимаешь. Решение этой проблемы только одно.
