– Конечно, Виктор, почему бы и нет? – и неуверенно улыбнулась, решив, что чем раньше мы со всем покончим, тем лучше.

– Тогда присаживайся в гравилет, тут недалеко лететь. Ты не голодна?

Я не была голодна. Я была в растрёпанных чувствах и направляла теперь все усилия на то, чему учил меня отец – держать себя в руках. Получалось плохо. Щеки алели, руки дрожали. Виктор, сделав шаг в мою сторону, небрежно выверенным движением подал мне руку.

– Ну же, Ая. Я не кусаюсь. Просто поговорим. Тебе ничто не угрожает, поверь, со мной ты точно в полной безопасности.

«Уж конечно. В полной безопасности. Все, кроме моей свободы и моей матки».

Легко коснувшись его по-прежнему холодной и влажной ладони, я села в явно очень дорогой черный гравилет. Кабина была дорогой и продуманной анатомической капсулой, в которой можно было делать, наверное, все – и спать, и жить, и работать. И изнасиловать кого-нибудь тоже. Фу, ну откуда такие мысли? Впереди отгородился раздвижной стенкой водитель, Виктор присел рядом. На расстоянии. Ненавязчиво. Не касаясь коленями, благо размеры позволяли. Гравилет, мягко оттолкнувшись от земли, плавно заскользил над асфальтом. Мы поднялись над кварталом, чуть нависая над серыми коробками домов, мой район хоть и был приличным, но не слишком богатым, в таких жили только семейные пары с детьми или крупные шишки).

– Куда мы сейчас? Мне пора уже собираться на практику, да и в библиотеку не мешало бы заглянуть. – я нервно потерла руки, словно замерзла от его ледяных ладоней.

– Просто покатаемся. Скоро закат. Вы видели закат над нашим округом? Если подняться повыше, можно зависнуть над облаками и будет видно солнце. Оно редкий гость, облачность высокая. Но это красиво. Так как? Поднимаемся?

«Виктор пришел на свидание раньше почти на сутки, даже не позвонив предварительно, чтобы просто покататься? Ну вот и она, тяжелая артиллерия».

Вдруг мужчина быстро наклонился ко мне и я, не удержавшись, отпрянула и вытаращила глаза замерев.

– Я просто пристегну тебя, смешная пугливая девчонка. – усмехаясь щелкнул замком мой попутчик.

Сказано это было таким нарочито низким пугающим тоном, что я рассмеялась. И дискомфорт сразу прошел. Ну чего я, ну действительно, как маленькая.

– Просто неожиданно. Извините.

– Все хорошо, – неожиданно серьезно глядя мне в глаза прошептал Виктор. Мне в какой-то момент показалось, что взгляд стал мягче, стальной хват расслабился и уже так не резал своим напряжением. – Тебе и правда нечего бояться.

И я действительно начала расслабляться.

– Смотри. – он приоткрыл штору окна.

Вид был непривычным. Сказочным. Ошеломляющим. Над мягкой ватой белоснежных облаков (а снизу они казались грязно-серыми) сияло закатное оранжевое солнце, расплескивая темное золото на всю свою пушистую вотчину, переливаясь таким разнообразием оттенков, от нежно лимонного до алого, что у меня на глазах выступили слезы. Я задохнулась от количества эмоций, бившихся во мне, простой девчонке, никогда не видевшей ничего ярче красного карандаша в руках. Вид был совершенным. Я замерла. Показалось вдруг, что я живу не зря. Что все имеет свой глубинный, мудрый смысл, который вот-вот мне откроется. Что столько прекрасного впереди. Что я сама по себе что-то важное значу, я не просто винтик в безжалостной системе. Неиспытанные раньше чувства переливались через край.

– Прекрасно, правда? – Виктор задумчиво свел брови, вглядываясь вдаль. Сейчас передо мной был просто уставший мужчина. Привлекательный. Одинокий. Но очень уставший. Во мне сейчас было столько любви к миру, даже к такому ущербному, что хотелось ею поделиться.

– Что с вами, Виктор? Вы устали?

– Я устал, Ая. Я устал быть один. Бороться со всем в одиночку. Приходить в свою большую квартиру, где меня никто не ждет. Где никто не интересуется, чем я расстроен и чему я рад. Когда я увидел тебя, с потрясающе ясными и живыми глазами, читающую «Алые Паруса» (на этом моменте я вспыхнула), то что-то во мне перевернулось. Я увидел действительно настоящие чувства, живой интеллект, интересную личность. И подумал… а вдруг?

– Что вдруг? – осторожно прошептала я. Сердце все еще ускоренно отсчитывало удары, шокированное полученной дозой красоты.

– А вдруг, Ая, мы вместе могли бы построить отношения? Настоящие? Я, конечно, старше тебя, но обещаю соответствовать тебе во всем. Я занимаюсь спортом, слежу за собой. Я разговаривал с тобой всю неделю и понял, что начинаю скучать, если не вижу тебя долго.

– Виктор…

– Подожди. Дай мне закончить, пожалуйста. – он смотрел на меня теперь совсем иначе, тепло. Легкие золотистые искры, отлетающие от уставшего солнца, отражались в его глазах, выражавших теперь лишь грусть и надежду. – Я уже был женат. Дважды. Мне не повезло, детей у меня нет. Как и не было ничего общего с женщинами, которых мне подобрала генетическая лаборатория. Они меня выбрали, как перспективного мужа, а не как близкого человека. Я влиятельный человек, всегда на виду, я обязан быть правильным и солидным. Но как же я? Как же моя душа?

Вот если бы он сейчас валил всю вину за неудавшиеся браки на своих жен, я бы даже слушать дальше не стала. Но он говорил о том, что и меня мучило больше всего – о выборе без выбора. И он сказал мне правду про своих жен и отсутствие с ними детей. В душе потеплело. Я посмотрела на него совсем иначе.

– И где они сейчас? – я заинтересованно посмотрела на него.

– Не знаю. Наверное, строят новые семьи. Я им дал отступного и отпустил с миром. Что еще я мог сделать? Насильно заставить жить со мной без детей? – Виктор спокойно посмотрел на меня. Мне показалось, что я сделала совершенно неправильные выводы о нем изначально. Ну богатый. Ну плохая генетика. Ну не повезло, разве так не бывает? Не выиграл в генетическую лотерею. Живет дальше, как может. Хочет быть счастливым. И так же, как и я, не согласен с существующим порядком жизни. Так же, как и я, умеет видеть прекрасное. У нас больше общего, чем это показалось сначала. Стоит задуматься. Я молча переваривала.

– Так вот. Увидев тебя, такую … не принадлежащую этому тусклому миру, в котором маленькие человеческие радости огромный дефицит…я подумал… может быть, мы… с тобой, могли бы узнать друг друга получше и попробовать создать что-то по-настоящему стоящее? – он смотрел мне в глаза, прямо и бесхитростно, с чисто мужским напором и нетерпением в глазах.

– Но разве генетическая лаборатория… – я не знала, как обойти сложный вопрос с его генетической картой и тем, откуда я про нее знаю.

– Об этом не беспокойся. Прости, но я твою карту просмотрел, там не будет никаких препятствий… У тебя отличные данные. Да и если бы они и были, для меня мало невозможного. Подумай о том, что мы можем быть вместе по собственному выбору. Если ты решишься, конечно. – Виктор хитро посмотрел на меня и улыбнулся так по-мальчишески, что я совсем перестала его бояться. Наверняка я просто сильно в нем ошиблась. Кирт не сказал ведь мне ничего такого. Ну плохая карта. Ну, неизвестно, где там его жены. Так ведь бывает. И главное, что он ведь сам мне все рассказал. Внимательный, заметил, что я читала не энциклопедию о животных, а роман о любви, да еще и выяснил, какой. Я точно помню, что сразу убрала книгу на полку. Мне вспомнился солнечный несуществующий день, от созерцания которого Виктор меня отвлек. Мой мир так нуждался в теплых, обнимающих его ладошках…

Виктор, видимо, считав что-то с моего лица осторожно приблизился, но я инстинктивно отодвинулась, к поцелую я точно не была готова, тогда он плавным движением взял меня за руку. Я не забрала руку. Но эти ладошки совсем не были теплыми, они снова были ледяные и влажные и …инородные, что бы это ни значило. Мне стоило усилий удержать свою руку в его, сравнение с мокрым мягкотелым морским существом не шло из головы. Я не могла понять, что не так. Он добр ко мне, честен, говорит правильные, важные вещи, достигающие самых глубин моей мятежной души, но вот прикосновения… Я принюхалась. От него пахло парфюмом. Резким, дискомфортным, царапающим мои рецепторы. Запаха мужчины за ним не угадывалось, хотя откуда мне знать, как пахнут мужчины… От отца никогда не пахло, в университете близко почти ни с кем не общалась, Кирт был беззвучным для моего восприятия. Мозгом я понимала, что буквально выиграла в лотерею. А вот мое тело кричало громкое истеричное «нет». Я представила, что в списках из генетической лаборатории будет кто-то типа декана факультета молекулярной биологии. С бородавкой. Тогда и ледяные ладони, в целом, не такая уж проблема.