В свое время Орлова осудили по сфабрикованному обвинению, и прежде чем прокуратура внесла протест о незаконности его осуждения, Дмитрий провел в местах заключения без малого год.
Ручьёв выразительно вздохнул, выразительно посмотрел на Орлова.
– Лишний вопрос, Дима.
Орлов слегка побледнел.
– Ясно. Я свободен?
– Как птица голубь, – Ручьёв тонко улыбнулся, – Пока его кот не сцапал. Но это уже не к тебе относится, "гюрза", – и добавил уже без улыбки, – Вчера. Запомни.
– Я запомню, – кивнул Орлов, – Спасибо, шеф.
Ручьёв удивленно вскинул брови.
– За что?
* * *
Глава 3.
1. Где молодой и симпатичный герой получает последнее предупреждение и последний шанс.
Подругой, в отношении которой Кирилл соверишил (якобы) геройский поступок, являлась двадцатидвухлетняя медсестра Варвара Морозова.
Правда, сам Кирилл, в свое время побывавший в кавказском "пекле" (и даже получивший ранение, к счастью – не тяжелое), поступок свой в отношении Вари особенно геройским не считал.
Предыстория (вкратце) была такова:
Семнадцатилетняя Варя, прибыв в мегаполис из поселка городского типа, поступила на курсы медсестер, а закончив их, встретила, как ей казалось тогда, "настоящего мужчину" – прапорщика Антона Морозова. Действительно, на фоне деревенских алкашей, от чьих "ухаживаний" Варя усиленно отбрыкивалась лет с тринадцати, Морозов выглядел человеком – некурящий, пьющий очень умеренно… даже работящий.
О том, каким способом Морозов снимает нервное напряжение, Варя, к сожалению, узнала слишком поздно – после свадьбы. Лучшим способом "развеяться" были для Морозова кулачные бои. Хотя, "бои", конечно, определение неточное. Хрупкая Варя (рост – сто шестьдесят) не способна была вступать в бои с сильным, жилистым мужиком.
Сам Морозов избиение молодой жены называл "воспитательной мерой".
После очередной воспитательной меры Варя угодила в больницу с переломом руки, сотрясением мозга и прочими, менее тяжкими, как выражаются судебные медики, телесными повреждениями, а Морозов – в тюрьму.
Отсидка таким как он на пользу не идет – они лишь больше озлобляются. Выйдя из колонии, Морозов первым делом решил навестить "подставившую" его "курву" и произвести разборку.
К тому времени Варя, конечно, оформила с прапорщиком развод и встречалась со студентом политехнического вуза Смирновым К. А. В тот злосчастный день между Кириллом и Варей произошла ссора – он только что узнал, что его запретные чувства к супруге банкира отнюдь не запретны и не безответны и, не желая быть нечестным по отношению к Варе, собирался поставить точку в их отношениях.
Спокойного разговора, разумеется, не получилось (и не могло получиться), Варя ударилась в истерику и в слезах убежала… Кирилл, мучимый угрызениями совести, пошел следом, опасаясь, как бы она не натворила глупостей.
Морозов поджидал бывшую жену у подъезда ее дома и успел пырнуть ножом в живот до того, как к месту происшествия подоспел Кирилл.
Второй раз ударить ножом Варю Морозов не успел – его сбили с ног (хорошенько приложив затылком об асфальт), отобрали нож и для верности стянули руки за спиной его же брючным ремнем.
Проделать все это бывшему десантнику, отслужившему год в охранном агентстве "Феникс", не составило ни малейшего труда.
Варя, конечно, надолго угодила в больницу, но учитывая, чем все могло закончиться, если б не Кирилл, отделалась она еще сравнительно легко.
Со дня на день ее должны были выписать. И Кирилл опасался, что, выйдя из больницы, она первым делом направится к нему, дабы поблагодарить, и это станет лишь предлогом к возобновлению отношений… которых он вовсе не желал возобновлять.
…Приближалось окончание сессии (и Кирилл всерьез подумывал, не воспользоваться ли гостеприимством лучшего друга и не махнуть ли к дельте Волги), он возвращался домой затемно (вместе с однокурсником они засиделись за компьютером у того дома), однако долговязую фигуру "гюрзы", устроившегося на лавчонке около подъезда, Кирилл узнал сразу.
И конечно же, его немедленно кольнуло дурное предчувствие – если Дмитрий хотел с ним увидеться, то обычно предварительно звонил.
Значит, повод для встречи настолько серьезен, что Орлов решил наплевать на условности, называемые "приличиями", и дождаться Кирилла во что бы то ни стало?
Обменялись приветствием и коротким рукопожатием. После чего Орлов улыбнулся (как показалось Кириллу, не слишком искренне).
– Пошепчемся, Студент?
– Валяй, – согласился Кирилл, – Но, может, поднимемся к моим?
Орлов отрицательно мотнул головой. Сейчас лицо его было абсолютно серьезным. даже из глаз исчезло обычное усмешливое выражение.
– Нет, лучше тут. Сейчас поймешь, почему, – и снова присел на лавку.
Кирилл пожал плечами и устроился рядом.
Орлов закурил, стараясь выдыхать дым в противоположную от Кирилла сторону (ибо тот был некурящим).
– Словом, – негромко начал "гюрза", – Сегодня меня срочно выдернул к себе шеф.
– И? – у Кирилла противно засосало под ложечкой.
– И предупредил, – закончил Дмитрий, коротко затянулся напоследок и прицельно отбросил окурок в урну.
– О чем? – глухо спросил Кирилл, переводя взгляд на свои руки.
– О том же самом, – Орлов коротко вздохнул, – Сам не догадываешься?
– О чем предупреждала и Анна? Что мне следует уехать?
– Причем немедленно, – теперь голос Орлова зазвучал жестко, – Она, конечно, могла опасаться, предчувствовать, догадываться… Ручьёв же – у меня сложилось именно такое впечатление, – знал точно, – карие глаза Орлова в сумерках выглядели почти черными, взгляд был напряженным, – И он настоятельно советовал тебе отдохнуть. Подальше от нашего города.
– То есть бежать. Как преступнику, – тоскливо прокомментировал Кирилл.
Орлов поморщился.
– Не нужно таких ассоциаций.
– А что произойдет, он на это намекнул?
Орлов извлек из пачки очередную сигарету.
– Если что-то и произойдет, то куда более серьезное, чем, к примеру, нападение шпаны в дворовом тупике. Ты же знаешь, за что в свое время осудили меня?
– Превышение пределов необходимой обороны, – пробормотал Кирилл.
– Верно, – кивнул Орлов, – А вследствие этого – неосторожное убийство. Год почти прошел, пока доказали, что никаких пределов я не превышал. Сейчас, Студент, времена другие, и если против тебя захотят сфабриковать обвинение, это будет скорее всего дурь.
– Чепуха! – вырвалось у Кирилла, – Ты не хуже меня знаешь – я никогда не имел к этому отношения!
– А кого это станет волновать? – холодно парировал Орлов, – Я так же, как и "Ржевский", могу дать тебе дельный совет.
– И какой же? – мрачно поинтересовался Кирилл.
– Собери вещи сейчас же и – в машину, – Дмитрий кивком головы указал на припаркованный у "бровки" тротуара "жигуленок", – Я тебя лично отвезу на вокзал и посажу на ближайший поезд. На "скорый".
Кирилл отрицательно мотнул головой.
– У меня завтра -последний экзамен. Не собираюсь терять стипендию из-за…
– Меня посадили через неделю после того, как вручили "красный диплом"! – рявкнул Орлов, – Не сильно мне это помогло! И вообще, если б не Свиридов, тот самый "король древесины", которому я в свое время оказал не в пример меньшую услугу, базарили бы мы тут с тобой… Совесть-то у прокуроров проснулась лишь после того, как "сверху" надавили!
Ну, а ты на что надеешься? На помощь красотки своей? Все, что могла, она для тебя сделала. Предупредила. Остальное… сам, извини, барахтайся, если что.