Хартан пару секунд провозился с замком и сделал приглашающий жест — в коридоре всё было чисто. Мы выбрались из комнаты и пошли по длинному коридору — к неброской дверце неподалёку, возле которой дежурили два сторожевых голема, выглядящих как жалкая двурукая пародия на Ирвизов. Ксандаш вытянул руку и в ней возникла длинная узкая сабля. Над ладонями Кениры стала возникать структура, в которой я узнал чары смягчения вибрации, предназначенные заглушить в заданном объёме все звуки. Следуя изначальному плану, Санд бы разрубил големов раньше, чем они успели бы среагировать, а Кенира не дала бы распространиться звукам и вибрациям, чтобы поднять тревогу. Но теперь, увидев вживую големов и их внутреннее строение, я понял, что есть вариант получше. Подняв руку, я остановил спутников от атаки и отдал приказ Таагу.
Тот живо взобрался на стену, с неё на потолок, активировал проекцию камуфляжа и очень быстро побежал вперёд, очутившись прямо над големами. Избегая их сенсоров, он опустился на невидимой паутине, выдвинул из-под челюсти тонкие нити зондов и запустил их в стык корпуса сначала одному, а потом, через считанные секунды, и другому.
— Всё, можно идти, — сказал я товарищам. — Тааг всё сделал.
Ксандаш кивнул и мы неторопливо пошли вперёд. Мы не зря выбрали для проникновения именно это окно — рабочий кабинет принадлежал начальнику внутридворцовой охраны и находился неподалёку от диспетчерской. И пусть в моём воображении, подстёгнутом кучей земных фильмов, чтобы добраться до святая святых дворца, требовалось миновать многочисленные подземелья, наполненные ловушками, толпами миньонов и свирепым зверьём, пройти над несколькими мостиками с пылающей лавой и перепрыгнуть через пропасть, в реальности вышло всё намного прозаичней.
Но расслабляться всё равно не стоило, так что мы удвоили осторожность. Пока Хартан расправлялся со замком и обезвреживал сигнальные структуры, Ксандаш зажмурил глаза и прислушивался к магии обитателей дворца, чтобы засечь кого-то из припозднившихся слуг или страдающих бессонницей вельмож. Я тоже зыркал по сторонам, переключая диапазоны зрения своего глаза.
Тихо щёлкнул замок и дверь приоткрылась. За ней располагалась узкая спиральная лесенка, ведущая к ещё одной двери. Информации об этом месте у нас почти не было, так что пришлось действовать с повышенной осторожностью. Я пустил вперёд Таага, и действительно, он обезвредил не только несколько сигнальных и атакующих контуров, но также обнаружил чисто механическую сигнализацию под одной из ступенек. Мы поднялись наверх, тщательно переступая через ловушку. Внутри круглого помещения за дверью среди ярких многочисленных потоков магии находились четыре человека. Судя по свечению их аур, они вольготно расселись на стульях или креслах, а чувство божественного подсказывало, что последняя вещь, которой бы им сейчас хотелось — это бодрствовать. Так что я облегчил им страдания, доставая Перо и Цветок и взывая к силе Ирулин в искренней тихой молитве.
Вновь Хартан занялся дверью, но на этот раз всё оказалось сложнее. Как бы ни казалась подозрительной эта брешь в безопасности, позволяющая злоумышленникам проникнуть в самое сердце замка практически прямой дорогой (не считать же за серьёзные препятствия периметры защиты, сигнализации, големов и ловушки?), но на этот раз проектировщик постарался. Дверь не имела внешнего замка и даже ручки, не была рассчитана на открытие снаружи ни ключом, ни магией. Возможно, имелись какие-то дополнительные механизмы или меры предосторожности, но сейчас выглядело так, будто человека, проникшего сюда и запершегося изнутри, нельзя будет выкурить без фронтального штурма.
— Тана, пропусти Таага, — тихо сказал я.
Хартан отошёл в сторону и голем, выпустив из-под кожуха щупальца, начал обшаривать дверь. Блеснуло несколько декомпозиционных вспышек, и Тааг просунул одно из щупалец через маленькое отверстие внутрь. Нам пришлось прождать лишь пару секунд — что-то в двери щёлкнуло, и она медленно приоткрылась. Мы зашли внутрь и осмотрелись. Дверь была заперта на тяжёлый засов, который теперь состоял из двух половинок, рассечённый резаком с математической точностью. Мы с Ксандашем вновь занялись переноской тел, укладывая их на пол. Того, что кто-то проснётся, я нисколько не боялся.
Я подошёл к контрольным артефактам, проецирующим иллюзии с некоторых пунктов наблюдения, посмотрел на большую схему острова, мерцающую спокойными голубыми огнями, показывающими, что всё в порядке, поэтажный план замка с обозначением расставленных големов, сигнальных систем и огневых рубежей. Тут имелась связь с казармами, административными зданиями и даже с банком, пусть хранилище ценностей и арсенал располагались отдельно. Я положил руку на пластину управления и сплёл потоки. Замелькали иллюзии, переключаясь с одного сенсора на другой.
Большей частью дворец спал, стояли лишь на посту гвардейцы, бодрствовали, совершая обход, постовые, а также на кухне не прекращали свою работу повара, отбывая, вероятно, какую-то ночную смену. К сожалению, на личные покои наблюдение не распространялось, так что выяснить, где находится Мирена, нам не удалось. Впрочем, во время пути Кенира несколько раз указывала на неё направление, так что я знал куда идти с помощью обычной триангуляции, определив координаты и совместив с планом замка.
Мы могли направиться туда прямиком, вот только живые обитатели дворца были способны устроить немало сюрпризов, поэтому стоило принять соответствующие меры. Способ у нас был, но идея была немного безумной, так что я не знал, насколько это сработает.
— Кенира, наша очередь! — сказал я своей девушке. — Вот этот кристалл — главный узел концентратора, тут сходятся все потоки. Проверь.
Она одарила меня ощущаемой через нашу связь улыбкой, подошла к кристаллу и возложила на него обе ладони. Немного постояв с закрытыми глазами, повернулась ко мне, вновь улыбнулась и кивнула.
— Да, я чувствую, чувствую её всю!
Я не выдержал и засмеялся. Издали смешки Хартан и Ксандаш. Мы, конечно, не делали единственную ставку и отрабатывали все варианты, а этот способ сулил наименьший риск, но при этом являлся одним из наименее вероятным к осуществлению. И если всё получится, тогда мы сможем гулять по всему острову не скрываясь, словно по своему заднему двору.
— Тогда вперёд! Сделаем это вместе! — сказал я и, не выдержав, обнял её и, приподняв нам обоим края шапочек, поцеловал в щёку.
Кенира повернула голову и одарила меня ослепительной улыбкой. Она достала из футляра свои Перо с Цветком и коснулась ими кристалла. Я обнял её сзади и закрыл глаза.
— О Ирулин, Ночной Проводник, Повелительница Снов, Владычица Зыбкой Грани, молю тебя: осени своим светом это место, подари всем обитателям крепкий сон. Пусть твои крылья серебряного тумана окутают эти стены, пусть твой закрытый глаз дарует покой. Спящим и бодрствующим, усталым и полным сил, позволь тьме ночи сомкнуть объятия, даруя отдых и снимая боль. Светом твоей веры, белым и лиловым, касаюсь я дверей и окон, чтобы не пропустить ни звука, ни тревоги. Цветком каралии и пером ночного странника, символами твоей силы, прошу тебя, даруй сон тем, кто здесь обитает. Услышь мою молитву, о богиня, и обереги нас в твоих грёзах.
Я нараспев читал слова молитвы, идущие от самого сердца, и Кенира повторяла одновременно со мной. Наши слова сливались воедино, складываясь песнопения многоголосого хора, пронизанные возникающие ниоткуда волшебной мелодией. Перо и Цветок в руках Кениры сияли ослепительным светом, умножая силу богини, к которой мы воззвали в совместном молебне. Два жреца Ирулин, нет, все её жрецы просили одновременно только одного. И богиня откликнулась.
Божественная благодать наполнила наши тела и души, распространяясь во все стороны. Вот только тело человека включает его магию — неотъемлемую составляющую души. А элир Кениры и её мамы были не просто похожи, они являлись одним целым. И их совместная элир не только наполняла весь замок, но и окутывала весь остров, включая дальние сторожевые посты, сигнальные контуры и даже переговорные амулеты. И, более того, мы молили не об единомоментном чуде, мы просили богиню даровать нам всю ночь, так что каждый, кто окажется возле магии двух Валсар, просто заснёт и будет спать даже после наступления утра, когда воздействие уже закончится.