— Верховная жрица вас ждёт, — вырвал меня из размышлений голос парня, который успел вернуться и зашёл откуда-то сбоку. — Следуйте за мной.
По пути я снова несколько раз поймал себя на мысли, что мои глаза притягиваются к его фигуре, что я завороженно смотрю, как играют его рельефные мышцы при ходьбе, как плавны и грациозны движения. Так что, когда он провёл нас через неприметную дверь, за которой нас встретили сначала извилистые коридоры, а потом и приоткрытый вход в одно из дальних помещений, я вздохнул с облегчением.
Место, где мы очутились, если не обращать внимание на полукруглые стены, рабочий кабинет. За столом, заваленном книгами и документами, накинув на плечи что-то типа банного халата, сидела Незель и что-то писала на листе бумаги.
— Алира, Улириш, — дружелюбно поприветствовала она нас, встала из-за стола и сладко потянулась. — Чем могу вам помочь?
При виде прекрасной женщины, принявшей столь провокационную позу, моё тело отреагировало мгновенно. И пусть на этот раз я мог облегчённо выдохнуть, успокоившись по поводу своей ориентации, но такая сильная реакция не была нормальной. Особенно если учесть, что Кенира чувствовала что-то похожее.
— Незель, — сказал я, — прежде чем мы перейдём к делу, можно кое-что спросить?
— Конечно, — улыбнулась она. — Я полностью к вашим услугам.
Она указала на мягкий диванчик возле стены, на который мы и умостились. Она вышла вперёд, и полуприсела на край стола.
Откинув прочь мысли о том, какие именно услуги хотелось бы прямо сейчас получить, я спросил:
— Меня никогда в жизни не привлекали мужчины. Но когда я следовал за этим молодым жрецом…
— То тебе тут же захотелось повалить его на этот ковёр! — расхохоталась Незель.
— Ну, не столь радикально, но да, — признался я. — Да и ты. Ты — прекрасная, восхитительная женщина с красивым лицом и превосходной фигурой. Ты вызываешь сильное желание. Вот только у меня есть Алира, с которой я абсолютно счастлив, она ничуть не уступает тебе, и даже, прости за откровенность, намного более прекрасна и желанна. Мне это кажется не совсем нормальным.
— У меня схожие чувства, — подтвердила Кенира. — Не то, что я не нахожу привлекательным того парня или тебя, но…
— … но вас удивляет внезапность и сила ваших желаний, особенно к полу, который вас до этого никогда не привлекал, — подытожила Незель.
Мы с Кенирой кивнули.
— Всё очень просто, — вновь засмеялась Незель. — Мы оба являемся проводниками воли и силы господина Фаолонде, и вы оба чувствуете в нас частицу божественного. Сила Единителя Сердец влияет не только на самих жрецов — мы получаем красоту, грацию и очарование — но и на окружающих. Так что не беспокойтесь, тебе, Улириш, не стали нравиться мужчины, а тебе, Алира — женщины.
Пусть я и подозревал нечто подобное, но услышав подтверждение от Незель, испытал небывалое облегчение. Ведь, как любили говорить персонажи голливудских боевиков, я слишком стар для этого дерьма.
В эмоциях Кениры я почувствовал, наоборот, чистое веселье. Она с иронией отнеслась к словам Незель, и, вспоминая её сегодняшнее признание о дворцовых экспериментах по окончанию подросткового возраста, я понимал почему.
— Погоди-погоди, — уточнил я, — то есть вы, жрецы Фаолонде, имеете ауру, вызывающую желание? Но ведь тогда и жрецы других богов должны иметь нечто похожее.
— Конечно, — удивлённо подтвердила Незель. — Рядом с клириками Керуват труднее лгать и жульничать, супруги жриц и жрецов Мирувала или Ризвинн никогда не болеют, а у священников Валудур всегда восходят саженцы и растут здоровыми питомцы. Удивлён, что ты, паладин, об этом не знал.
— Просто у меня нет никакой особой ауры, — признался я.
— Ну как же нет, — возразила Кенира, громко рассмеявшись. — С тобой всегда так здорово спать!
И чтобы ни у кого не возникло сомнения, какое значения слова «спать» имеет в виду, она стала интенсивно двигать бровями. В мире Итшес подобного жеста не знали, его Кенире показал когда-то я, но Незель прекрасно всё поняла и рассмеялась следом за моей девушкой.
— Ладно, — фыркнул я. — Незель, мы к тебе по делу. И это касается Права твоего бога.
Незель перестала смеяться, сразу став серьёзной. Она пристально заглянула мне в глаза, и я почти потерял запал от накатившей волны желания.
— У меня нет магии, — сказал я ей. — Вообще нет, совсем, никакой. Словно я дал Обет, или Ирулин возложила на меня Испытание.
Незель посмотрела на меня тёплым и сочувствующим взглядом, прекрасно осознавая, что скрывается за такими словами.
— Ну, ну, не надо, — успокоил её я. — Мои знания в магии достаточно велики, чтобы создать ритуал любой сложности. Ну а с магией помогает Алира. Но очень многого мне недостаёт, причём, даже просто в бытовом плане.
— Это, конечно, очень печально, — склонила голову Незель. — Вот только Владыка Сердец владеет сердцами, а не магией. Так что, боюсь, Фаолонде тебе не поможет. И я не знаю ни одного бога, чьё благословение вернуло бы тебе магию. Если это Испытание — тогда твоя богиня жестока. Если же Обет — тогда я просто восхищаюсь твоим мужеством, не до конца уверена, что смогла бы так же.
— Да нет же, — покачал головой я. — Дело вовсе не в том. Вернее, я хочу получить магию, мечтаю об этом каждый день. Но собираюсь справиться и сам. Вот только… Раньше у меня был артефакт, освящённый Фаолонде, и я…
— Улириш, я тебе уже говорила, не артефакт! — рассердилась Незель. — Терминология очень важна!
Она была столь прекрасна в своём гневе, что эффект вышел совершенно противоположный задуманному. Я любовался ею и улыбался, словно идиот. Кенира, если судить по её эмоциям, казалось, ещё чуть-чуть и достанет из своего контейнера кресло и попкорн, сядет неподалёку и начнёт хрустеть, наблюдая за зрелищем.
— Я совершенно точен, — возразил я. — Это был именно магический артефакт, который благословил твой бог. И с помощью этого артефакта я мог сплести потоки элир. К сожалению, в той передряге, куда я попал, он не уцелел.
— А, ну в этом случае всё правильно, — смягчилась Незель. — Вот только артефактами наш храм не занимается. Возможно, у какого-то из жрецов есть подобное увлечение, я могу поспрашивать, но гарантировать ничего не смогу.
— Погоди, то есть меня не обманули? Освятить подобный артефакт возможно?
— Да, но почему тебя это так удивляет?
— Но ведь Фаолонде — бог любви! И человек, который создал тот артефакт, не мог любить не только меня, но и кого угодно в этом мире! Так каким же образом получилось, что артефакт меня слушался?
Незель улыбнулась мило, ласково и очень-очень снисходительно, словно выслушала рассуждения маленького ребёнка, делающего глобальные выводы на основе своих детских представлений о мире.
— Ты ошибаешься, — после ощутимой паузы сказала она. — Нет, не в том, что такое благословление возможно. Ты просто не понимаешь сути Права моего повелителя. Право Фаолонде — вовсе не чувства, хотя именно чувства ему подвластны лучше всего. Единитель Сердец повелевает связями. И любовь, яркая, сильная и искренняя — просто является лучшим олицетворением сути его. Любовь, похоть, дружба, страсть — всё это невидимые нити, соединяющие людей. Ты понимаешь, что я имею в виду?
Я медленно кивнул. Точно так же, как Ирулин воплощала вовсе не просто сон, а концепцию душевных устойчивости и здоровья, которые этот самый сон дарил, сила Фаолонде являлась чем-то намного большим.
— Вижу, ты всё понял, — довольно улыбнулась Незель. — Неудивительно для слуги бога. Ну так вот, связь сердец — самая сильная и ярко выраженная связь. Но бывают и другие связи, к примеру, между человеком и его желанием ходить, видеть, или же, как в твоём случае, повелевать магией.
— Погоди, Незель! — сказал я. — Ходить? Видеть? Как это?
— Вряд ли ты сталкивался с чем-то подобным, — ответила она, — но иногда, особенно в результате сражений, человек, потерявший руку, ногу или глаза, не может вовремя попасть к целителю. И у него может не оказаться при себе никакого средства, чтобы законсервировать раны.